В то время Лиса чувствовала лишь зависть.
Она завидовала «таланту» Ся Сяолань, а также её связям.
Если бы не связи, как могло случиться, что сразу два клиента пришли к ней и наперебой упрашивали Ся Сяолань принять их заказ?
Конечно, Лиса также чувствовала негодование.
На поздних этапах проекта реконструкции театра миссис Уилсон, похоже, разругалась с Ся Сяолань. Но Ся Сяолань к тому времени уже покинула GMP. Миссис Уилсон несколько раз приходола в бюро скандалить, а также придиралась к Лисе на объекте. Лиса считала, что претерпела немало обид.
Она внесла свой вклад.
Она терпела унижения.
Так неужели она не могла насладиться славой?
Таковы негласные правила в архитектурной среде: кто числится ведущим дизайнером, тот и почивает на лаврах.
Люди говорят, что некая удостоенная наград работа — это творение такого-то архитектора или проект такого-то бюро. Когда архитектор получает награду, он в лучшем случае благодарит команду… Это та же схема, что и у голливудских звезд, которые, стоя на подиуме, благодарят агентство и своего менеджера.
Лиса завидовала.
Однако она ничего не могла поделать.
Когда она увидела, как партнер GMP Киссинджер подает проект театра на соискание премии AIA «Сверхновая звезда архитектуры», её зависть достигла пика.
Проект реконструкции театра действительно был выполнен превосходно.
После открытия зрители подтвердили это.
Даже придирчивая миссис Уилсон, увидев, насколько популярным стал обновленный театр, замолчала.
Если Ся Сяолань получит премию AIA «Сверхновая звезда», она, несомненно, мгновенно прославится в международном архитектурном сообществе… А ведь она даже не окончила бакалавриат и не считается настоящим архитектором!
Женщин в этой индустрии часто игнорируют.
Лиса считала, что её собственный профессиональный путь — лучшее тому доказательство. Разве то, что она не могла пробиться в GMP и получить больше возможностей, не было связано именно с тем, что она женщина-архитектор?
Будучи такой же женщиной-архитектором, она подвергалась постоянному давлению.
Почему же перед Ся Сяолань открыты все пути?
Это было так несправедливо…
Лиса не ожидала, что Мэндэ Даосэн, занимавший пост вице-председателя нынешнего жюри AIA, все еще помнит ту случайную встречу с ней в театре и подвергнет сомнению заявку GMP.
Мистер Монд считал, что именно она была ведущим дизайнером театра, и театр — её работа.
Когда жюри AIA обратилось к ней за подтверждением этого факта, Лиса, глядя на ободрение в глазах Монда, сама не понимая под влиянием какого порыва, признала это перед комиссией!
Киссинджер, разумеется, был вне себя от ярости.
Но Лиса уже не так сильно боялась.
Потому что после того, как она подала часть черновиков проекта в штаб-квартиру AIA, Монд сказал, что восхищается её смелостью и поддерживает её действия по защите своих прав.
— Если из-за этого ты потеряешь работу, добро пожаловать в мою студию.
Это придало Лисе огромную уверенность.
Студия Монда была ничуть не хуже нью-йоркского офиса GMP.
Разумеется, она предпочла уволиться из GMP и перейти в студию Монда.
Этот поступок также закрепил за ней статус жертвы. Её работу едва не присвоили другие, она раскрыла правду и не смогла больше оставаться в GMP — какая несчастная женщина.
Но что потеряла эта «несчастная» женщина?
Ничего.
Она получила работу с более высокой зарплатой.
Её имя впервые стало известно коллегам в Нью-Йорке.
Хотя AIA сохранила лицо бюро GMP и не стала разглашать инцидент на всю индустрию, нет ничего тайного, что не стало бы явным, и Лиса все же привлекла к себе внимание.
Жаль только, что ей уже исполнилось 28 лет и она не соответствовала жесткому возрастному критерию премии AIA «Сверхновая звезда архитектуры», иначе, с этой работой, она могла бы побороться за награду.
Лиса получила выгоду, и теперь она не могла отступить… Получив судебную повестку, Лиса запаниковала.
Ся Сяолань уже уехала из Америки, кто бы мог подумать, что она так быстро подаст на неё в суд.
— Мистер Монд, что мне делать?
Лиса вбежала в кабинет Монда и, не зная куда деть руки, положила повестку на стол.
Затем она увидела, что Монд держит в руках: штаб-квартира AIA прислала ему по факсу протестное письмо Ся Сяолань.
— Господин, я… я…
Монд отложил факс, взглянул на судебную повестку и совершенно спокойно произнес:
— Что ты хочешь сказать? Неужели план реконструкции театра разработала не ты, и ты меня обманула?
— Нет… господин, это моя работа.
Лиса прикусила язык.
Она даже не знала, почему Монд наговорил всё это жюри AIA.
Когда Монд с дочерью осматривал театр, Лиса, в ответ на его комплименты, когда-то сказала правду — что это не её работа, а другого архитектора из бюро.
Она думала, Монд забыл об этом.
Перед жюри AIA Лиса присвоила проект Ся Сяолань себе.
Монд не разоблачил её, и она решила, что он действительно забыл…
Нет, это не так. Разве лауреат Притцкеровской премии, известный архитектор, способный запомнить сложнейшие параметры, мог забыть о таком?
Монд с самого начала знал, чей это проект.
Просто они с Лисой никогда не говорили об этом прямо, действуя в молчаливом согласии.
Спокойствие Монда постепенно передалось Лисе.
Да, им и не нужно было объясняться. По каким-то причинам Монд хотел именно такого результата.
Лиса повысила голос:
— Господин, это и вправду моя работа!
Монд наконец слегка улыбнулся:
— Да, жюри AIA постановило, что это твоя работа. Кое-кто хочет опровергнуть решение AIA, но разве AIA может с этим согласиться? Это обычный иск о нарушении авторских прав, тебе следует быть увереннее в себе.
Лиса глубоко вздохнула и понизила голос:
— Есть один очень важный свидетель. Это другой стажер, участвовавший в проекте в то время, Мэтью Картон. Он тоже с архитектурного факультета Корнеллского университета. Я знаю, что он очень хотел остаться в бюро GMP.
Монд поднял голову:
— Но он ведь не остался, верно? Среди группы стажеров всегда находится один особенно выдающийся, а остальные становятся лишь фоном. Когда двое — стажеры, один из них ведет проект, а другой лишь на побегушках, как ты думаешь, возникнет ли у него зависть? Студенческая дружба — вещь призрачная. Перед лицом выгоды всегда найдется тот, кто сделает умный выбор. Ты поступила так, и Мэтью поступит так же.
— Вы хотите пригласить его в студию…
Лиса тихо вскрикнула.
Это был выход.
Попасть в студию Мэндэ Даосэна — разве такой карьерный старт хуже работы в GMP?
В бюро GMP много опытных архитекторов, и Мэтью, как новичку, неизвестно сколько пришлось бы ждать своего часа.
В личной студии Монда всё иначе.
Если Монд захочет дать Мэтью больше шансов, путь к признанию для него значительно сократится.
Скажем так, раз GMP смогли выдвинуть Ся Сяолань на соискание премии AIA «Сверхновая звезда» в этом году, то если Монд захочет помочь Мэтью, тот в следующем году тоже сможет стать номинантом этой премии.
Монд отбросил повестку:
— Даже не работая в GMP, он может пойти в другое место. Молодым людям стоит больше думать о своем будущем. Другие могут позволить себе нанять адвокатов, за них вступаются партнеры GMP, а что есть у него?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
