Чжоу Чэн и не подозревал, что одно лишь его появление заставило Гао Фэй потерять покой.
Впрочем, знай он об этом, он бы не стал копаться в себе, а лишь обругал бы Лао Фана за глупость. Его ничуть не трогало то, что какая-то девушка могла влюбиться в него с первого взгляда; в его глазах женщины, которые вешались на него едва завидев, были слишком уж непорядочными.
А как должна вести себя порядочная девушка?
Разумеется, так, как его Сяо Лань. Сколько бы он ни красовался, она упрямо видела в нем лишь обычного друга.
Не будь Чжоу Чэн столь толстокожим и настойчивым, его зазноба ни за что не согласилась бы с ним встречаться. Она объявила о начале «испытательного срока», но Чжоу Чэн беспардонно его замял: и за ручку уже держал, и обнимал — неужели Ся Сяолань не должна теперь взять на себя за него ответственность! Все мысли Чжоу Чэна были заняты любимой. Пусть Ся Сяолань и не была первой красавицей в мире, но ее глаза, губы, нос — всё в ней было Чжоу Чэну по душе.
Даже каждый волосок на ее голове рос именно так, как ему нравилось. Словом, он влюбился с первого взгляда — и внешность, и характер, всё пришлось ему по вкусу.
Когда перед глазами сияет драгоценная жемчужина, разве можно смотреть на других женщин?
У Чжоу Чэна не было отпуска, поэтому он каждое мгновение надеялся, что Ся Сяолань приедет его навестить, и в то же время боялся, что она слишком утомится. Ей нужно было и учиться, и вести дела; учеба требовала умственного напряжения, а бизнес — и ума, и физических сил. Чжоу Чэн восхищался твердостью духа Ся Сяолань, но порой считал ее чересчур упрямой.
Разве не было бы лучше, если бы она просто забрала себе их с Кан Вэем долю в деле?
Всю тяжелую работу выполнял бы Кан Вэй, а его Сяо Лань могла бы легко зарабатывать деньги.
Он гадал, понравились ли Сяо Лань и будущей теще присланные к Новому году подарки. Валютных чеков было маловато; будь их больше, Сяо Лань могла бы купить какую-нибудь бытовую технику. Стиральная машина уже есть, было бы неплохо купить телевизор… Вот только он переживал, что у нее из-за занятости совсем не будет времени его смотреть.
Нужно заставить Кан Вэя достать еще валютных чеков.
Товары в магазине «Дружба» были в дефиците, и Чжоу Чэн страстно желал преподнести Ся Сяолань всё самое лучшее. Они не могли видеться часто, и в душе он чувствовал вину. Эту вину нельзя было искупить деньгами, но Чжоу Чэн влюбился впервые в жизни и всем сердцем хотел лишь одного — быть добрым к любимой и не допустить, чтобы Ся Сяолань хоть в чем-то чувствовала себя обделенной.
Он сам не смел ее обижать, и другим не позволит.
Чжоу Чэн не считал, что поступил неправильно, поставив на место Чжу Фана. Напротив, он сделал слишком мало. Видя, как нагло ведет себя мать Чжу Фана, нельзя было оставлять ее в покое, иначе она и дальше досаждала бы Сяо Лань. На третий день Нового года он встретился с Кан Вэем, и после домашнего обеда Чжоу Чэн вызвался подвезти его.
В дороге Чжоу Чэн узнал, что из-за семьи Чжу Ся Сяолань даже пришлось побывать в полицейском участке — от ярости у него едва легкие не лопнули.
— Брат, скажи, разве не совпадение? Допрашивала ее та самая женщина-полицейский из участка уезда Аньцин…
Какое, к черту, совпадение!
В письме Сяо Лань лишь упомянула, что семья Чжу пыталась строить козни, но сама же и поплатилась, попавшись на крючок, однако она не написала, что дело дошло до полицейского участка. Кан Вэй, заметив, как потемнел в лице Чжоу Чэн, поспешил его успокоить, рассказав о собственных злоключениях:
— Этот секретарь старшего дяди Сяо Гуана — просто дрянь. Выждал, пока я дважды палкой огребу, и только тогда показался. Били-то меня, а невестка ни капли не пострадала!
— Кан Цзы, тебе пришлось несладко, я запомню твою преданность!
Чжоу Чэн говорил искренне, и Кан Вэю даже стало неловко. К чему эти разговоры о преданности, это лишь порождает холодность. Если уж и говорить о долге, то это Чжоу Чэн всегда тянул его за собой вверх. Кан Вэй тогда же отчитался перед Чжоу Чэном по деньгам.
У Чжоу Чэна скопилось много денег, которые некуда было тратить. Вспомнив, что Ся Сяолань советовала ему покупать недвижимость, он поручил Кан Вэю заняться этим вопросом.
Кан Вэй загорелся этой идеей:
— Дома и правда могут вырасти в цене?
Сейчас купить жилье было непросто, но всё зависело от того, кто берется за дело. Если поспрашивать через нужных людей, можно прикупить пару двориков. Ветхие маленькие сыхэюани Кан Вэя не прельщали, он сам не обладал чутьем на инвестиции, но привык следовать за умными людьми.
Раз уж Чэнцзы-гэ во всем слушается будущую старшую невестку, Кан Вэй решил, что и ему стоит прислушаться.
— Брат, это дело на мне. Кстати, о делах невестки разболтала Чжоу И. И почему у этих баб столько коварства в голове?
Могла ли Чжоу И просто проболтаться?
Она сделала это намеренно!
Тот же Шао Гуанжун, при всей его болтливости, никогда бы не вынес подобные разговоры на суд старших.
Грубо говоря, если Чжоу Чэн не приводил девушку в дом, значит, чувства еще не достигли нужной стадии или время не пришло. Остальным не следовало совать нос в чужие дела и доносить на Ся Сяолань старшим. Узнав о том, что сын с кем-то встречается, от чужих людей, Гуань Хуэйэ почувствовала, что она матери ближе посторонние. И какой бы ни была девушка Чжоу Чэна, у Гуань Хуэйэ заранее сложилось предвзятое, неприязненное отношение.
Дети в таких семьях, как их, не все были талантливы, но каждый с малых лет знал, что и в какой обстановке можно говорить.
Нечаянно?
Когда кто-то «пробалтывается», вредя другим без всякой выгоды для себя, это почти всегда делается умышленно.
Чжоу Чэн ушел в армию в подростковом возрасте и не был особо близок с двоюродными братьями и сестрами, к тому же Чжоу И была его старшей сестрой, и в детстве они не играли вместе. Чем же она была недовольна? Чжоу Чэн смутно припомнил, что позапрошлом году во время обеда в старом доме Чжоу И вроде бы порывалась познакомить его с какой-то девушкой.
Тогда Чжоу Чэн только вернулся с передовой. По ночам ему снились канонады, изувеченные раненые — это еще полбеды, но были и те, чьи тела разрывало в клочья, так что кишки и мясо летели в разные стороны, и невозможно было собрать останки воедино… Чжоу Чэн не был богом, ему тогда было всего девятнадцать, и он уже прошел через ужасы войны. На фронте некогда было предаваться думам, но стоило немного расслабиться, как начались бесконечные кошмары.
Лишь спустя два месяца он начал постепенно приходить в себя.
И в таком состоянии Чжоу И хотела навязать ему невесту?
В то время он даже дремал настороже и вполне мог выхватить пистолет и перестрелять любого незнакомца в радиусе двух метров. Кого там Чжоу И хотела ему подсунуть? Кажется, кого-то из семьи Чжэн. Чжоу Чэн взял это на заметку: когда его Сяо Лань приедет в Пекин, если эта нечисть посмеет вякнуть, он им устроит!
Чжоу Чэн немного переживал: то, что он нравится другим женщинам, его совсем не радовало.
Ему нужно было лишь, чтобы его любила Ся Сяолань.
Подумав об этом, Чжоу Чэн вновь исполнился уверенности. В отличие от Шао Гуанжуна, у него не было кучи бывших, семья не связывала его помолвкой с колыбели, из-за юного возраста вопрос о династическом браке еще не стоял на повестке дня, и уж тем более у него не было никакого «белого лунного света» в прошлом… Он был чист, двадцать лет хранил себя ради Ся Сяолань, так что она просто обязана была взять за него ответственность.
…
— Апчхи!
Едва сойдя с поезда, Ся Сяолань чихнула.
В феврале в Янчэн уже чувствовалось дыхание весны. Ли Фэнмэй впервые отправилась в столь далекое путешествие; тридцать с лишним часов в сидячем вагоне заставили всё ее тело ныть, и теперь она понимала, как нелегко приходилось Ся Сяолань.
Услышав чих Ся Сяолань, Ли Фэнмэй забеспокоилась:
— Слишком легко оделась?
Ся Сяолань покачала головой:
— В Янчэн теплее, чем в Шанду, совсем не холодно.
В Янчэн и впрямь не было холодно: стоило выглянуть солнцу, как температура поднималась до восемнадцати-девятнадцати градусов. Если в Шанду выдох превращался в белое облачко пара, то здесь достаточно было свитера и легкой куртки. Кроме стариков и немощных, никто не носил тяжелые ватники; куртки на пуху и теплые вещи продавались здесь только для приезжих из других провинций.
Ли Фэнмэй крепче сжала в руках сумку:
— Значит, это кто-то о тебе вспоминает, вот ты и чихаешь.
Пусть Пань Сань и припугнул Кэ Исюна, Ся Сяолань не теряла бдительности. Бай Чжэньчжу приехала встречать их вместе с двумя старшими студентами. С их последней встречи прошло больше полумесяца, и кошелек Бай Лаобаня заметно потяжелел.
Специальный район только начинал строиться, и хаос на рынке мелких товаров стал для Бай Чжэньчжу идеальным местом, чтобы разбогатеть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
