Если говорить о сделке «секс в обмен на власть», то нужно предъявить хоть какие-то доказательства.
Ужинали ли Ся Сяолань и Харолд вместе, или они снимали номер? А может, она ночевала у него дома?
Полная чушь.
Нет ни фотографий, ни видеозаписей — какая же это сделка?
Харолд продолжил отрицать:
— Архитектурный конкурс C.W. существует не ради одного человека. Победа проекта отеля «Уилсон» в Вашингтоне — результат честной конкуренции, а не моего личного выбора. Если вы считаете, что я мог бы столь опрометчиво доверить бюро GMP проект стоимостью в десятки миллионов долларов по каким-то личным причинам, то моя карьера давно бы потерпела крах.
И это было правдой.
Если бы проект GMP не был достаточно хорош, Харолд, даже считай он Ся Сяолань любовью всей своей жизни, никогда не отдал бы им заказ ради неё.
Как зрелый мужчина, Харолд знал, в чем его преимущество.
Карьера всегда остается главным козырем мужчины. Мужчина может пожертвовать какими-то интересами ради женщины, но превращать в шутку собственное дело ради неё… Харолд никогда бы так не поступил!
— Мои отношения с Синсией и Иваном крайне плохи, я не мог бы делиться с ними сокровенным; на самом деле, мы редко видимся. Недавно мой брат Иван Харолд обанкротился. Ни он, ни Синсия не умеют управлять имуществом. Он просил у меня финансовой помощи, но я отказал. Поэтому я предполагаю, что они с Синсией затаили обиду и намеренно дают ложные показания, чтобы опорочить мою репутацию.
Харолд действительно не оставил госпоже Уилсон ни малейшего шанса сохранить лицо.
Что там про желание угодить ему и содействие карьере Ся Сяолань?
Они почти не общаются!
Обанкротившиеся бедные родственники не получили денег и решили в ответ создать проблемы.
Появление Харолда было крайне убедительным.
Слова богатого человека словно благоухали золотом; если богачу нравится женщина, зачем ему это скрывать?
Когда Харолд закончил давать показания, ропот среди присяжных усилился.
Возможно, его аура была слишком мощной, или же на них подействовала угроза прямо в зале суда засудить клеветников до нищеты, но Майлз, адвокат Лисы, так и не решился задать более каверзных вопросов!
Майлз попросил объявить перерыв!
Это заседание длилось всё утро.
Судья решил возобновить слушание в два часа дня.
Истцы и ответчики могли не есть и не пить, но судье и остальным обед был необходим.
Ся Сяолань оставалась в зоне отдыха, её окружили близкие.
Никто не ожидал, что Харолд явится в суд для дачи показаний; это застало Лису и остальных врасплох.
— Сяолань ведь выиграет, правда?
Лю Фэнь искала поддержки у Ху Ин.
Она чувствовала, что ситуация изменилась, но не была до конца уверена.
Ху Ин решительно кивнула:
— Обязательно выиграет. Другая сторона пытается поставить под сомнение показания наших свидетелей, но если не было никакой сделки «секс за услуги», то доказательства Сяолань более чем исчерпывающие.
Даже то, что Монд еще не выступал, не пугало Ху Ин.
Те же слова, которыми Майлз пытался уязвить Тину, можно было адресовать и Монду: «Вы своими глазами видели, как Лиса рисовала чертежи?»
На стороне Ся Сяолань свидетельствовали Машу и Киссинджер. Пока их беспристрастность не вызывала сомнений, их роль в цепи доказательств была огромной!
Её дочь Вэнь Манни много лет проработала адвокатом, и Ху Ин, кое-чего набравшись от неё, неплохо разбиралась в тяжбах. Она считала, что шансы Ся Сяолань на победу велики.
…
— Госпожа Уилсон, вы говорили, что Харолд не сможет явиться в суд…
— Раз он явился, неужели я могла ему помешать?
Госпожа Уилсон тоже не пощадила самолюбие Майлза:
— Вы всё еще можете выиграть это дело? Если нет, то это лишь потому, что вашего адвокатского уровня недостаточно, не валите вину на меня! Я устала и иду отдыхать!
Её свидетельские показания были почти закончены.
Изначально она собиралась подчеркнуть, что в процессе реконструкции театра общалась только с Лисой.
Но внезапное появление Харолда, опровергнувшего все её слова, привело госпожу Уилсон в ярость. Если дело не будет выиграно и Ся Сяолань не получит урок, то не окажется ли всё, что она сделала, напрасным трудом?
Они с Иваном хотели, чтобы Харолд вернулся в Америку, но не таким бесконтрольным образом.
Слова, сказанные ею сегодня в суде, наверняка вызвали бы недовольство у Тины.
Подумав об этом, госпожа Уилсон принялась искать Тину глазами.
Майлз окликнул её несколько раз, но она не обратила внимания.
Лиса выглядела неважно. Майлз успокаивал её:
— Еще остался господин Монд, его показания очень важны!
Монд?
Лиса не питала особых надежд.
Монд давно дал понять, что это дело ни в коем случае не должно его коснуться. Что он скажет на дневном заседании, Лиса и сама не знала… Если победа будет возможна, Монд без колебаний поможет ей, но если дело пойдет к проигрышу, он просто открестится от неё.
Размышляя об этом, Лиса подняла голову и увидела Монда.
Монд пришел, а следом за ним шла его дочь Хайди.
— Господин Монд…
— Я слышал, слушание идет не слишком гладко. Со стороны оппонента выступил весомый свидетель.
Сказав это, Монд умолк.
Даже в комнате отдыха он оставался крайне осторожным; то, что было у него на душе, он ни за что не стал бы обсуждать в присутствии Лисы и Майлза.
…
Толпа у здания суда не расходилась.
Сторонники Ся Сяолань и сторонники Лисы — все оставались на своих местах, включая журналистов.
Сегодняшнее заседание, вопреки ожиданиям, затянулось до второй половины дня, и никто не знал, будет ли сегодня вынесен вердикт. Дело оказалось запутанным, хотя поначалу казалось, что приговор огласят быстро. Сторонники Лисы думали, что у Ся Сяолань определенно влиятельные покровители и судиться с ней тяжело; сторонники Ся Сяолань считали американские законы несправедливыми к китайцам.
У обеих сторон были серьезные претензии.
Перед началом заседания Ся Сяолань подкинула им задачку. Они долго выбирали лучшие, по их мнению, дизайнерские работы, но не решались заявить об этом открыто. Сторонники Лисы боялись, что выберут работу Ся Сяолань — это было бы слишком неловко и унизительно…
Ся Сяолань было плевать на их неловкость.
Не она навлекла на них этот позор. Если они по скудоумию позволили Лисе обмануть себя, разве должна Ся Сяолань уважать каждого из них?
Всё это было лишь способом внести раскол в их ряды, успокоить их и ослабить давление, которое они оказывали на ход процесса!
Обеденный перерыв быстро закончился. Ся Сяолань надеялась, что сегодня тяжба завершится.
Эрик полагал, что шансы высоки.
— Профессор Маккарти — наш решающий удар.
— Мы не можем возлагать все надежды только на профессора. Надеюсь, то, что я просила вас подготовить, окажется полезным.
Эрик взглянул на неё:
— Вы слишком скромны. Это была ваша идея, а не плод моего ума.
После краткого обмена словами дневное заседание официально началось.
На этот раз настала очередь профессора Маккарти рассказать всем одну историю!
История Майлза была о «сексе за услуги» и стажере, присвоившем работы Лисы.
История Маккарти была не менее захватывающей: об одном лауреате Притцкеровской премии, настолько мелочном, что он не желал успеха китайской студентке. К тому же эта студентка когда-то обидела жену знаменитого архитектора, и теперь лауреат престижной премии одержимо ей мстит… Такая история определенно должна была понравиться судье и присяжным!
Доказательства?
Прямых улик не было.
Обе стороны «продавали» свои истории, играя на эмоциях, так что всё зависело от того, кто расскажет лучше.
Версия о «сексе за услуги» была разбита, теперь пришло время выступления профессора Маккарти. Это совершенно не вязалось с его характером — что бы ни вытворял Монд, Маккарти никогда не стал бы выносить это на публику ради сочувствия. Он не сделал бы этого ради себя, но ради Ся Сяолань — готов.
На свидетельской трибуне профессор Маккарти начал свой «рассказ».
В зале среди слушателей Мао Каншань потер нос.
Маккарти и впрямь искренне привязался к его ученице, но пусть не думает, что из-за этого он уступит её ему. Ни за что!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
