Семья Лу зашла слишком далеко в своих издевательствах.
В операционном зале для крупных клиентов о том, что она заняла деньги у семьи Лу, знали только Лу Юньши и Хэ Чжитун.
У Хэ Чжитун и самой хлопот было полон рот: с тех пор как в прошлом месяце она понесла колоссальные убытки на бирже, она вела затворнический образ жизни и давно не появлялась на публике. Ей было явно не до того, чтобы разносить сплетни.
Оставалась только Лу Юньши.
Так что, раз дело, о котором знали лишь люди из семьи Лу, вызвало такой шум в городе, значит, они сами пустили слух, создавая общественный резонанс, чтобы вынудить её вернуть долг!
Будь Ду Чэнжун в сознании, разве позволил бы он так над ней издеваться?
Ду Чэнжун больше всего дорожил репутацией: её позор — это позор семьи Ду.
Каких-то тридцать миллионов гонконгских долларов —
Да, пусть эти тридцать миллионов ни в какое сравнение не шли с богатствами семьи Ду, но у Ся Цзыюй сейчас не было и трехсот тысяч наличными.
На самом деле, недвижимость, драгоценности и роскошные автомобили на её имя уже были заложены семье Лу.
То, что семья Лу позволяла ей по-прежнему жить в доме и ездить на машине, уже было проявлением большого уважения к семье Ду. Ду Чэнжун всегда демонстрировал свою любовь к пятой наложнице, и если бы семья Лу довела Ся Цзыюй до отчаяния, а Ду Чэнжун внезапно пришел в себя, семья Лу оказалась бы в неловком положении. Но как бы неловко ни было, эти тридцать миллионов они не могли просто подарить Ся Цзыюй. Она была пятой наложницей Ду Чэнжуна, а не семьи Лу, и у тех не было причин тратить такие деньги, чтобы обеспечивать ей роскошную жизнь.
Семье Лу тоже очень не хватало денег!
Акции семьи Лу упали ниже пяти долларов, и чтобы постепенно поднять их стоимость, им требовалось начать обратный выкуп.
Семье Лу нужна была живая наличность.
Пятая наложница должна была либо вернуть долг, либо добровольно отдать все свои активы в счет его погашения.
Забирать силой — значит портить отношения, а в Гонконге, где все живут на пятачке и постоянно сталкиваются друг с другом, это было бы крайне неудобно.
Семье Лу тоже приходилось несладко, они пытались нащупать грань, до которой можно давить.
В этой ситуации проявлялась вся практичность семьи Лу: по отношению к Ся Цзыюй и к Ся Сяолань до обвала рынка у них были совершенно разные лица.
Ся Сяолань для них была лишь «северянкой» — семья Лу не вела дел на материке, так что могла на неё плевать. Лу Юньши могла с легкостью заявить, что проучит Ся Сяолань, раз та посмела завести «неясные отношения» с Тан Юаньюэ и вызвать неприязнь у старшей мисс Лу.
Позже, когда Ся Сяолань начала играть на понижение против газетного бизнеса семьи Лу, и те явно не справлялись, они всё равно говорили с ней по телефону в высокомерном тоне.
Почему?
Потому что Ся Сяолань еще не была по-настоящему принята в круг богачей Гонконга.
Но теперь, когда во время этого краха она уверенно заработала четыреста миллионов гонконгских долларов, ни семья Лу, ни кто-либо другой больше не посмеют смотреть на неё свысока!
Молодая красавица чуть старше двадцати лет может очаровывать богатых наследников, пользуясь своей внешностью, но одним личиком не совладать с летящим в бездну рынком акций.
Действовать расчетливо, заработать четыреста миллионов и вовремя остановиться — это даже сложнее, чем одним махом получить миллиард.
Кто сможет побороть алчность перед лицом огромной выгоды?
То, что Ся Сяолань в столь юном возрасте сумела это сделать, было доказательством её личных способностей.
И не стоит говорить, что всё дело в удаче. Удача — это одно, а суметь вовремя положить её в карман — совсем другое.
Теперь, даже если бы Ся Сяолань пришла к самому богатому человеку Гонконга и сказала, что хочет обсудить деловое предложение, тот наверняка выкроил бы время, чтобы выслушать её идеи.
На способную молодежь все смотрят с уважением.
Заработав свой первый «миллиард», человек словно запрыгивает на подножку скоростного поезда по накоплению капитала.
Трудно превратить один миллион в сто.
Но превратить сто миллионов в двести — задача куда более простая.
Сегодня Ся Сяолань смогла заработать четыреста миллионов, а завтра, ухватившись за подходящую возможность, она может стать обладательницей миллиардного состояния.
Если такой молодой человек захочет поговорить о деле, почему бы самому богатому человеку не выслушать его? Вдруг это действительно перспективная затея.
Что же касается Ся Цзыюй, то семья Лу не решалась открыто вышвырнуть её только потому, что она оставалась пятой наложницей Ду Чэнжуна.
Ду Чэнжун еще не умер.
Издеваясь над его женщиной, семья Лу, естественно, испытывала опасения.
Но им позарез нужны были деньги.
Прозвище «должница на тридцать миллионов» уже гремело повсюду, но кожа у Ся Цзыюй оказалась настолько толстой, что семья Лу не знала, что и предпринять.
Лу Юньши снова получила выговор от родных: ей сказали, что в свое время не стоило выступать посредницей в этой сделке!
Если бы Лу Юньши не было тогда в операционном зале, Ся Цзыюй, у кого бы она ни пыталась занять, ни за что не додумалась бы обратиться к семье Лу.
Лу Юньши было до смерти обидно, но она не смела возражать.
Семья сама согласилась дать в долг, надеясь, что это поможет Ся Цзыюй избежать принудительного закрытия позиций и остановит падение акций газетного бизнеса Лу.
Всё-таки она была пятой наложницей Ду Чэнжуна, и кто же знал, что она окажется настолько бесстыжей? Прошел месяц с тех пор, как тридцать миллионов испарились, а она ни словом не обмолвилась о возврате, не передала добровольно заложенное имущество и продолжала жить в роскошном особняке, разъезжая на дорогих авто.
Отец Лу Юньши велел ей самой разобраться с возвратом этого займа.
Лу Юньши лично отправилась к Ся Цзыюй.
Но Ся Цзыюй избегала встречи.
Что оставалось делать?
Лу Юньши пришлось идти к Ду Чжаохуэю.
Пока Ду Чэнжун в коме, делами семьи заправлял Ду Чжаохуэй. Раз пятая наложница не возвращает долг, он должен был восстановить справедливость.
Лу Юньши с большим трудом добилась встречи. Ду Чжаохуэй сидел в кабинете, закинув ногу на ногу, и вид у него был крайне вызывающий.
Кто бы мог подумать, что этот повеса Ду Чжаохуэй однажды станет «директором Ду» и возьмет на себя управление группой «Чэнжун»?
Лу Юньши всегда презирала его!
Как мог этот шалопай, с детства лишившийся матери, обставить остальных членов семьи Ду?
Но этот шалопай, как назло…
Подавляя гнев и стыд, Лу Юньши изложила свою просьбу.
Ду Чжаохуэй не выдержал и расхохотался. Постепенно смех стих, и лицо его приняло мрачное выражение:
— Госпожа Лу, кажется, нас не связывает тесная дружба. С какой стати я должен отвечать по долгам пятой наложницы перед вашей семьей? Деньги вы одолжили ей, с неё и спрашивайте. Если я начну выплачивать долги своей молодой мачехи, что люди подумают? Боюсь, мой папаша от ярости с больничной койки вскочит, чтобы мне задать!
Лу Юньши едва не задохнулась от гнева:
— Ду Чжаохуэй, ты разве забыл, что Чжитун просила меня помочь тебе в деле с пятой наложницей?..
Разве это не был долг чести перед ней?
Ду Чжаохуэй холодно усмехнулся:
— Да неужели? Что-то не припоминаю такого.
Он ничего не был должен Хэ Чжитун и тем более Лу Юньши. Если бы не Тан Юаньюэ, ни та, ни другая и слова бы ему не сказали. Это было его делом с Тан Юаньюэ, и не Лу Юньши требовать за это благодарности.
Ду Чжаохуэй и без того был человеком бесстыжим, и он предложил Лу Юньши предать это дело огласке, если она того пожелает.
Но огласка была невозможна.
Лу Юньши, доведенная этим наглецом до белого каления, в ярости покинула офис «Чэнжун».
Хорошо, раз Ду Чжаохуэй не желает вмешиваться, она будет действовать жестко. Если он сам не заботится о репутации семьи Ду, с чего бы семье Лу продолжать осторожничать?
Ду Чжаохуэй проводил её взглядом и постучал пальцами по столу:
— …Ладно, пусть эта особа идет и треплет нервы Ся Цзыюй!
Ду Чжаохуэй хотел было сказать: раз уж вы так презирали Ся Сяолань, пойдите и вымолите у неё прощение — не формальными извинениями, а искренним признанием своих ошибок, и тогда он поможет семье Лу вернуть деньги.
Но, подумав, решил, что не стоит.
Если он выдвинет такое условие, такие люди, как Лу Юньши, никогда не станут уважать Ся Сяолань по-настоящему.
Ся Сяолань уже скупает акции семьи Лу на самом дне… У неё хватит сил, чтобы заставить Лу Юньши на собственном опыте осознать свои ошибки!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
