Как определить, богат человек или нет?
Взять, к примеру, вторую жену: даже сейчас, когда удача от неё отвернулась, истощённый верблюд всё равно больше лошади. Её наряд и украшения по-прежнему соответствуют стандартам богатой дамы из знатной семьи — с первого взгляда ясно, что она очень состоятельна.
Саму Ся Сяолань это мало заботило.
Её принцип «баловать себя в меру возможностей» не означал погоню за брендами и драгоценностями. В еде, одежде, жилье и транспорте она ценила прежде всего здоровье и комфорт. В одежде она предпочитала элегантный крой и приятные к телу ткани. Разве так важно, именитый это бренд или нет?
Она сама была основательницей бренда женской одежды и носила Luna всякий раз, когда представлялась возможность.
В материковом Китае Luna позиционировалась как марка среднего сегмента.
Верхняя одежда стоила несколько десятков юаней — при нынешнем уровне зарплат в стране покупку такой вещи приходилось тщательно обдумывать.
Но если сравнивать с покупательной способностью второй жены, для которой одежда ценой в несколько десятков юаней была пустяком, как Ся Сяолань могла привлечь её взор?
Разумеется, второй жене было проще выглядеть богатой.
Она казалась той самой дамой, для которой один миллион долларов США — не проблема.
А если сложить стоимость всего наряда Ся Сяолань, разве походила она на богачку?
Однако и вторая жена, и Чжу Суйчжоу знали, что внешность обманчива… Ся Сяолань действительно не испытывала нужды в миллионе долларов! Ведь один миллион долларов США в пересчете на гонконгские доллары — это меньше десяти миллионов.
Ся Сяолань заработала несколько сотен миллионов во время недавнего краха на гонконгской бирже, и гонконгские СМИ прозвали её «Гонконгской богиней акций»!
При мысли об этом вторая жена невольно изменилась в лице:
— Чего ты в итоге хочешь? Разве мало тебе заработать миллион долларов, обязательно нужно загонять людей в тупик? Ты ещё так молода, а поступаешь слишком…
Вторая жена хотела сказать «жестоко», но Ся Сяолань перестала улыбаться и пристально на неё посмотрела, заставив женщину проглотить оставшиеся слова.
В конце концов, второй жене просто не хватало уверенности.
Будь она такой сильной женщиной, как Юй Шихуа, закалённой в рыночных баталиях, то в обычном деловом противостоянии она бы либо договорилась, либо нашла иной способ продолжить переговоры. С чего бы ей бояться Ся Сяолань?
К несчастью, вторая жена была лишь богатой затворницей, долгие годы жившей на всём готовом.
Когда дело касалось ювелирных украшений, нарядов, художественных выставок или благотворительных вечеров, она могла рассуждать со знанием дела.
Но в вопросах бизнеса она была полным профаном.
Сейчас она лишь заставляла себя спасать положение и при этом настолько боялась прямого столкновения с Ся Сяолань, что была готова выкупить её долю в универмаге «Азия» по завышенной цене.
Другие могли трепетать перед её статусом второй жены Ду Чэнжуна, но Ся Сяолань не боялась.
Потому что Ся Сяолань понимала нынешнее положение семьи Ду. Эта так называемая «вторая госпожа» была тигром с вырванными клыками: у неё ещё оставались деньги, но не было власти… Вспомнив обо всех трудностях, начавшихся после ареста сына, и о том, как ей пришлось позориться перед всеми СМИ Гонконга, угрожая Ду Чжаохуэю самоубийством, вторая жена покраснела глазами, едва не расплакавшись прямо на месте.
Тут уже Ся Сяолань оторопела.
Когда вторая жена вела себя заносчиво, Ся Сяолань, естественно, не уступала ни на шаг, но теперь, когда та едва не плакала перед ней, Ся Сяолань почувствовала неловкость.
Хм?
Неужели она и впрямь превратилась в такого пугающего «великого демона»?
Вторая жена, с трудом сдерживая слёзы, велела всем выйти, включая Чжу Суйчжоу.
— Я хочу поговорить с госпожой Ся наедине!
Бай Чжэньчжу не собиралась слушать распоряжения второй жены и осталась стоять в комнате как вкопанная. Вторая жена ничего не могла с ней поделать.
Когда в комнате осталось всего три человека, вторая жена, глядя на Ся Сяолань покрасневшими глазами, произнесла:
— Вы с Ду Чжаохуэем прибрали к рукам большую часть состояния семьи Ду. Господин Ду сейчас ни во что не вмешивается и не принимает родных — вы наверняка держите его под домашним арестом… Победителей не судят, я это признаю, но неужели вы с Ду Чжаохуэем действительно решили истребить нас всех под корень?
Ся Сяолань даже не знала, что на это ответить.
У неё был совершенно недоумевающий вид.
Честно говоря, она сама была удивлена тем, что Ду Чжаохуэй до сих пор не расправился со второй и третьей ветвями семьи.
Ведь Ду Чжаохуэй так ненавидел родственников… Возможно, теперь, когда победа была у него в руках, он наконец научился сдержанности? В конце концов, с пятой наложницей Ся Цзыюй Ду Чэнжун разобрался лично, четвёртая госпожа Лю Кэин и Лю Тяньцюань мертвы, а самый опасный противник со второй ветви — Ду Чжаоцзи — за решёткой. Оставшиеся вторая и третья жёны не представляли угрозы, так зачем Ду Чжаохуэю спешить с их уничтожением?
Хотя Ся Сяолань не знала, о чём думает Ду Чжаохуэй, он всё же дал второй и третьей ветвям передышку.
Немногие способны отыграться в проигрышной ситуации; если это невозможно, нужно хотя бы минимизировать потери. Вторая жена поступила верно, попытавшись прибрать к рукам дела Ду Чжаоцзи.
Однако в бизнесе не бывает вечных врагов, всё зависит от общих интересов.
И в такой момент не пытаться переманить её на свою сторону, а, наоборот, выкидывать из «Азии» — разве это не глупость?
Если Ся Сяолань останется акционером «Азии», она точно не допустит, чтобы проект превратился в долгострой. Ведь полтора миллиона долларов ей одолжил Сюй Чжунъи, и их нужно возвращать!
То, что она не испытывала острой нужды в этих деньгах, не означало, что она готова выбросить их на ветер.
Пока она остаётся акционером универмага «Азия», Ду Чжаохуэй не тронет этот проект. Им двоим даже не нужно было это обсуждать — такое взаимопонимание между ними существовало по умолчанию.
То, что вторая жена примчалась на остров Хайнань, чтобы выкупить её долю, было проявлением недоверия и крайней глупостью.
Только что была такой высокомерной, а теперь прикидывается жалкой — что за спектакль она разыгрывает?!
— Госпожа Ду, я не в курсе всех тонкостей ваших внутрисемейных распрей. Если Ду Чжаохуэй и решит вас уничтожить, то только потому, что раньше вы все вместе переходили границы, издеваясь над ним одним. Нельзя же требовать от него великодушного прощения только потому, что он оказался живучим и несколько раз чудом спасался?
В худшем случае он просто лишит их денег, не дав получить наследство.
Чтобы Ду Чжаохуэй пошёл на массовое убийство родственников — до такой степени безумия он ещё не дошёл.
И дело не в доброте Ду Чжаохуэя, а в том, что он ценит своё нынешнее положение. Зачем величественному «молодому господину Ду» становиться убийцей? Какой в этом смысл?
Месть врагам — это не только физическое устранение. Видеть, как враг влачит жалкое существование, — вот истинное, долгоиграющее удовольствие!
— Его злоключения не имеют ко мне отношения! Я просто не хотела, чтобы он наследовал семью Ду, я хотела, чтобы наследником стал Чжаоцзи. Мой мальчик такой умный и послушный, а Ду Чжаохуэй — неуч, я…
Вторая жена была полна обид, но Ся Сяолань не собиралась её слушать:
— Пусть не вы приложили руку, но посмеете ли вы поклясться, что не наблюдали за этим безучастно или не подливали масла в огонь? Если вам кажется, что сейчас ваша жизнь слишком тяжела, вспомните о судьбе четвёртой госпожи Лю Кэин! Проигрыш есть проигрыш. Раньше вы были готовы глотки друг другу перегрызть в борьбе за власть, а теперь, когда всё решено, проигравшим остаётся только подставить шею под топор победителя! Давайте оставим ваши распри с Ду Чжаохуэем и решим вопрос с универмагом «Азия». У меня есть вопрос: когда Ду Чжаоцзи передавал вам акции «Чаоян Дичань», он действительно велел вам во что бы то ни стало выкупить мою долю и вышвырнуть меня из «Азии»?!
Неужели Ду Чжаоцзи так же глуп, как и его мать?
Ся Сяолань в это не верила.
Ду Чжаоцзи просто не везло, к тому же его подставил собственный отец Ду Чэнжун. Но если говорить о сообразительности, Ду Чжаоцзи дураком не был.
Ся Сяолань попала в самую точку, заставив вторую жену опешить.
— …Чжаоцзи ничего такого не говорил.
Вторая жена выглядела растерянной.
Только когда Чжаоцзи приговорили к смертной казни с отсрочкой и приговор вступил в силу, ей разрешили свидание.
Тогда присутствовал адвокат, и Чжаоцзи прямо на месте передал ей акции «Чаоян Дичань». Время свидания было крайне коротким, он не мог сказать многого, лишь спросил о ситуации в семье Ду и велел ей вести дела по-прежнему.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
