К словам Чжоу Чэна нельзя было придраться.
Лю Юн потерял дар речи.
Ся Сяолань подумала: этому парню всего двадцать лет, неужели за ней и вправду ухаживает такой юный красавчик?
Молодость Чжоу Чэна напомнила Ся Сяолань о её собственном возрасте — ей ведь тоже было всего восемнадцать, впереди была прекрасная юность, которой можно наслаждаться, и Ся Сяолань невольно ощутила прилив радости. Крупный черный амур тоже был очень хорош; повара в государственном ресторане знали своё дело, а разве официанты не имели права на толику высокомерия? Вспоминая знаменитые старые заведения в будущем, она знала, что характер их владельцев тоже не отличался кротостью, а посетители всё равно валили туда толпами.
Тонкие, как крылья цикады, кусочки рыбы были нежными и совсем не отдавали тиной; Ся Сяолань с легким сожалением отложила палочки.
Рыба была вкусной, но раз уж Чжоу Чэн заговорил в таком ключе, ей тоже следовало выразить свою позицию.
— Брат Чжоу, присядь, поговорим.
Когда он стоял, всё выглядело слишком официально, словно он просил её руки у дяди.
— Я чувствую твою искренность, поэтому тоже скажу то, что у меня на душе… Ты наверняка слышал, насколько плохая у меня репутация. Некоторые проблемы мне всё же нужно решить самой. Только став сильной, можно не бояться помоев, которыми тебя пытаются облить, верно? Сейчас я живу с матерью в доме дяди. Говорю это не для того, чтобы вызвать сочувствие, и я знаю, что ты хочешь мне помочь. Однако в данный момент я не планирую заводить личные отношения. Мне бы хотелось в будущем строить здоровые и долговечные чувства, будучи при этом независимой и самостоятельной. Спасибо тебе, брат Чжоу.
Какими бы вежливыми ни были слова, это всё равно был отказ.
Кан Вэй невольно втянул голову в плечи.
Он боялся, что Чжоу Чэн перевернёт стол. Наверняка Чэнцзы-гэ с самого детства никто так не отказывал?
К тому же Чэнцзы-гэ даже не побрезговал сомнительной репутацией Ся Сяолань!
Кан Вэй так и не дождался, пока Чжоу Чэн перевернёт стол. Тот некоторое время смотрел на Ся Сяолань, а затем и вправду сел на место.
— Я понял, что ты имеешь в виду. Мы знакомы совсем недавно, так что я не тороплюсь. Не бери в голову, давай общаться как друзья. Ешь рыбу, повар в этом ресторане — настоящий мастер!
У Кан Вэя едва глаза на лоб не полезли.
Неужели он просто смирился?
И ни капли не разозлился?
Будь на его месте Кан Вэй, он бы точно не смог с таким невозмутимым видом снова сесть за стол и продолжить трапезу!
Впрочем, Чжоу Чэн и Ся Сяолань, казалось, во всём разобрались, и оба вели себя вполне естественно. Чжоу Чэн проявил великодушие, а Ся Сяолань не жеманилась… Как ни странно, Ся Сяолань была самой яркой и пленительной девушкой из всех, кого видел Кан Вэй, но хотя она и выросла в деревне, в ней чувствовалась та прямота, что присуща девчонкам из столицы. Нет, она всё же отличалась: столичные девчонки на людях вовсю сыпали грубыми словечками, а перед Чжоу Чэном начинали кривляться, строя из себя благородных леди. Ся Сяолань была не такой — она обладала открытым характером, но при этом была очень вежливой.
Держится с достоинством.
Эта фраза внезапно всплыла в голове Кан Вэя.
Маленькая деревенщина — и «держится с достоинством»?
Он почувствовал, что ему нужно выпить миску супа с рыбными шариками, чтобы унять волнение!
Раз молодые люди всё прояснили, Лю Юну тоже не стоило вмешиваться. В конце концов, Чжоу Чэн не собирался оставаться в уезде Аньцин навсегда, рано или поздно он уберётся отсюда, так что Лю Юн с удовольствием принялся за рыбу. Огромного амура весом в восемнадцать цзиней четверо человек съели без остатка. В какой-то момент Чжоу Чэн вышел якобы покурить, а когда вернулся, оказалось, что он уже оплатил счёт.
Теперь уже Лю Юн почувствовал себя неловко.
— Пустяки, неважно, кто угощает, главное, чтобы компания была хорошая и всем было в радость!
Чжоу Чэн говорил непринуждённо; у него и впрямь водились деньги.
Но в это время, когда люди экономили на каждой мелочи и высчитывали стоимость каждого яйца, подобная щедрость встречалась крайне редко. Официантки в ресторане украдкой поглядывали на него, думая: «Какой богатый столичный парень, вот бы он был моим женихом!» Однако, глядя на Ся Сяолань, девушка-официантка не решалась покривить душой и признать, что она хоть в чём-то превосходит её.
А значит, отбить такого кавалера не было ни единого шанса.
Выйдя из ресторана, Чжоу Чэн спросил Ся Сяолань и Лю Юна, что они собираются делать дальше и не нужно ли их подбросить. Ся Сяолань покачала головой:
— Мне нужно кое-что купить. Я и так отняла у вас целый день, не нужно нас провожать.
Машина требовала бензина, а привыкнув к роскоши, потом трудно возвращаться к простоте. Ся Сяолань только начала привыкать к жизни в восемьдесят третьем году и ещё не достигла того уровня, чтобы разъезжать на авто. Чжоу Чэн не стал настаивать.
— В таком случае, дядя и Сяо Лань, будьте осторожны по пути домой. Мы с Кан Вэем пробудем в уезде Аньцин ещё пару дней, так что, если будете в городе, заходите к нам в гостиницу.
Если не считать того, что он по-прежнему звал Лю Юна «дядей», Чжоу Чэн больше не навязывался и, забрав Кан Вэя, отправился своей дорогой.
Лю Юн улыбался до тех пор, пока они не скрылись из виду, но потом внезапно помрачнел:
— Эти двое, скорее всего, занимаются контрабандой. Это опасный бизнес — ходят по лезвию ножа ради денег. В любой момент можно и средств, и жизни лишиться. Сяо Лань, ты только не ведись на его смазливую мордашку и сладкие речи.
Ся Сяолань не особо удивилась.
Чжоу Чэн носил Ролекс, водил огромный грузовик «Дунфэн» с наглухо заваренным кузовом, да и веяло от него какой-то необъяснимой дерзостью — неудивительно, если он и впрямь промышлял контрабандой.
— Дядя, а как ты это понял?
Именно это и озадачило Ся Сяолань. Лю Юн был простым крестьянином, зарабатывал на жизнь тем, что строил дома и свинарники — откуда у него такая проницательность!
«Дядя, ты и впрямь простой каменщик?» — подумала она. Купил новый велосипед, уверенно заступается за них с матерью… Неужели на всё это хватает зарплаты каменщика?
Лю Юн весело рассмеялся, уходя от ответа:
— Да просто дядя твой сообразительный! Что ты там хотела купить? Давай быстрее, и пойдём домой.
Ся Сяолань не стала расспрашивать его прямо на улице, и они вместе направились в универмаг. Экономика уезда Аньцин держалась на двух крупных заводах, поэтому местный универмаг был небольшим, и покупателей в этот час было немного. Заметив, что Ся Сяолань направилась к отделу тканей и готовой одежды, Лю Юн решил, что она хочет справить себе обновку.
Нет ничего плохого в том, что молодая девушка хочет новое платье.
Несколько юаней за метр ткани Лю Юн вполне мог себе позволить.
Но, подойдя к прилавку, Ся Сяолань указала на разноцветный школьный ранец с изображением слоника и спросила:
— Товарищ, сколько стоит этот портфель?
Продавщица, не поднимая головы от вязания, буркнула:
— Десять юаней. Привезли из Шанхая, вещь дорогая.
— Я возьму его. Заверните, пожалуйста!
Продавщица наконец удостоила Ся Сяолань взглядом. Ей было всё равно, кто покупает ранец, лишь бы платили. Ся Сяолань отдала деньги и только тогда повернулась к Лю Юну:
— Пойдем, дядя, тетя просила нас вернуться пораньше к ужину.
До Лю Юна не сразу дошёл смысл происходящего.
— Ты что же, себе ничего не купила? Это для Тао Тао? Слишком дорого… Вон тот, из парусины, тоже неплох. Эх, зачем ребенку такой ранец покупать, его мать говорила, что сама из лоскутов сошьёт!
Лю Юн на словах ворчал из-за лишних трат, но на душе у него было тепло. И дело было не в потраченных деньгах, а в том, что Ся Сяолань стала такой рассудительной и заботливой по отношению к младшему двоюродному брату. Родная кровь: когда близкие помнят друг о друге, жизнь обязательно наладится.
Лю Юн оглянулся на ткани тусклых расцветок, лежавшие на прилавке, и подавил в себе желание что-нибудь купить. Ничего, придет сюда как-нибудь один и всё выберет.
Когда дядя с племянницей вернулись в деревню Цицзиньцунь, Ли Фэнмэй и Лю Фэнь ещё не пришли с работы. Лю Юн не мог усидеть дома и отправился в поле подсобить. Тао Тао, прижимая к себе новый ранец, чуть не прыгал от радости, то и дело переспрашивая:
— Старшая сестра Сяо Лань, это правда мне? Точно мне?
Ся Сяолань решила первым делом приготовить ужин.
Честно говоря, после обеденной рыбы она всё ещё чувствовала тяжесть в желудке, так что работа по дому была сейчас как раз кстати.
Она плохо разбиралась в том, как управляться с огнём в большой сельской печи. Хотя в прошлой жизни она и знала нужду и начала готовить сама лет в десять, тогда она пользовалась угольной плиткой, а позже перешла на газ; опыта работы с глинобитной печью у неё не было. К счастью, у неё был Тао Тао — несмотря на свои восемь лет, мальчик часто помогал Ли Фэнмэй разводить огонь и следить за печью.
С помощью Тао Тао Ся Сяолань поставила вариться рис в небольшом железном котле, в воду под пароваркой-цзенцзы она положила белую редьку, а вторую большую печь оставила для основных блюд.
Ли Фэнмэй велела передать полпорции свиной печени, но Ся Сяолань не рискнула за неё браться — это блюдо требовало особого мастерства. Впрочем, помимо печени в доме были караси и вьюны. Разделка вьюнов — дело непростое: они покрыты скользкой слизью, и удержать их в руках невозможно. Перед тем как чистить, их нужно промыть в горячем соляном растворе… Ся Сяолань возилась в полной растерянности, а Тао Тао, глядя на скользящих по полу вьюнов, вовсю хохотал, нисколько не заботясь о чувствах сестры.
С трудом разделав вьюнов, Ся Сяолань обжарила в масле сушеный чили и принялась тушить их вместе с тофу. Накрыв крышкой, она оставила блюдо медленно томиться, чтобы оно пропиталось вкусом, а сама пошла чистить карасей.
С карасями хлопот было меньше: сорвав за домом немного зеленого лука и отщипнув листьев многоколосника, она могла приготовить карасей с многоколосником.
К тому времени, когда работавшие в поле вернулись, оставалось только обжарить свиную печень.
— Сяо Лань уже всё приготовила?
……
В гостинице уезда Аньцин главной темой разговора Чжоу Чэна и Кан Вэя тоже была Ся Сяолань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
