Никто, разумеется, не собирался развеивать сомнения Ван Цзяньхуа.
Ся Сяолань, ставшая «директором Ся» с новой душой, тоже не ставила его ни во что.
Она праздновала день рождения Чжоу Чэна.
Прошло уже немало дней с тех пор, как округ Цюндао был упразднен и преобразован в провинцию, ставшую особой экономической зоной. Не говоря уже о том, насколько был раздосадован и разочарован Чжу Суйчжоу, Ся Сяолань просто нужно было оставить землю за собой и ждать, пока она постепенно вырастет в цене.
Такие люди, как Мэн Гуаньчао, тоже предавались прекрасным мечтам, считая, что предел цены на землю в Ечэне — 200 тысяч юаней за му в ближайшие два года. В конце концов, особая зона Цюндао только что была создана, и ей требовалось время и пространство для развития.
Они делали выводы, основываясь на ценах в Пэнчэне.
Хотя Пэнчэн тоже был особой экономической зоной, он обладал уникальным преимуществом — близостью к Гонконгу, да и статус этот получил гораздо раньше. Однако в тот год, когда Ся Сяолань только пришла в сферу недвижимости, нормальная цена на участки под жилую застройку в Пэнчэне составляла около 200 тысяч за му. Земля в Цзиньшачи досталась ей дешево лишь потому, что представляла собой мусорную яму.
К моменту проекта «Лоху Тяньчэн» никакой халявы уже не осталось, и цена была вполне обычной — 35 му обошлись в 7 миллионов.
Конечно, «Лоху Тяньчэн» был проектом 1986 года. Спустя два года мечтать о том, чтобы заполучить участок в аналогичном районе за 200 тысяч за му, было верхом безумия; цена выросла примерно вдвое, до 400–500 тысяч за му.
Если покупать землю по такой цене, а Ся Сяолань еще хотела строить высококачественные жилые комплексы, то сколько же должен стоить квадратный метр квартиры?
В любом случае, цены на жилье в Пэнчэне будут расти, и она не сможет остановить этот исторический процесс — главное, чтобы не она была тем, кто их подталкивает!
Ся Сяолань немало заработала в Пэнчэне, а теперь приехала на Цюндао за легкой наживой.
Имея в руках несколько сотен му земли, она чувствовала себя как богатый помещик, чьи амбары ломятся от свежесобранного зерна. На душе у «помещицы Ся» было совершенно спокойно.
Деньги можно было зарабатывать, практически не вставая с кровати.
Когда решены вопросы пропитания и крова, мысли неизбежно сворачивают к определенным вещам, и «помещица Ся» вспомнила о своем мужчине.
В конце апреля Чжоу Чэну исполнялось 25 лет.
В этом году подарком на день рождения были не только обещанные часы.
Ся Сяолань приготовила красную шелковую ленту, завязала на себе бант и упаковала себя как «подарок» — из тех, что Чжоу Чэн должен был развязать собственными руками, прежде чем «насладиться».
У товарища Чжоу Чэна глаза покраснели, когда он откинул одеяло.
А затем он без всяких церемоний «насладился» своим подарком.
Когда всё закончилось, он, не чувствуя насыщения, спросил Ся Сяолань, могут ли такие сюрпризы случаться почаще?
Ся Сяолань, прищурившись, улыбнулась ему:
— Это будет зависеть от твоего поведения. Это награда: могу выдать, а могу и нет!
Ну и искусительница!
Утром у Чжоу Чэна даже походка была немного неуверенной.
Ся Сяолань, укрывшись одеялом, громко хохотала. Если не хватает практики, можно добрать теорией — количество «сцен», которые она видела, превосходило воображение Чжоу Чэна. Она могла каждый год менять сценарии, и ни один бы не повторился.
Впрочем, стоило ей встать с постели, как смех прошел.
Теории у Чжоу Чэна, может, и маловато, зато выносливость отличная. Ся Сяолань чувствовала, что ее поясница вот-вот переломится.
Она растирала поясницу в комнате, когда снаружи постучали.
Это была Цзянь Янь.
Увидев странную позу Ся Сяолань, Цзянь Янь в недоумении спросила:
— Вы с Чжоу Чэном тоже любите тренироваться в спарринге?
— …Ну да, так мы укрепляем чувства. Я попросила Чжоу Чэна научить меня паре приемов самообороны.
Шел 1988 год. Цзянь Янь не притворялась невинной — она действительно ничего не понимала, и Ся Сяолань легко удалось ее провести.
А как иначе? Не описывать же детали своей бывшей сопернице?
Цзянь Янь тоже боялась, что Ся Сяолань примет ее визит за попытку вернуть Чжоу Чэна, поэтому не стала расспрашивать дальше и перешла сразу к делу:
— Что ты имела в виду, когда говорила мне те слова в тот день?
— Ровно то, что сказала. Не верю, что ты сама не заметила.
Между Бай Чжэньчжу и Пань Саньгэ, кажется, что-то намечалось. Пань Баохуа до сих пор об этом не задумывался, но когда мужчина привыкает к присутствию женщины, а затем Бай Чжэньчжу внезапно покинет Цюндао, ему придется хорошенько поразмыслить над их «братской дружбой».
Что лучше: оставаться бобылем или найти жену, которая будет ему ровней в любом поединке?
Если Пань Баохуа не дурак, он поймет, что выбрать.
Сколько мужчин позавидовали бы Пань Баохуа! Духовно Бай Чжэньчжу восхищается им, по силе — может с ним состязаться, она способна мгновенно переключаться между ролями жены и боевого товарища. Будь Ся Сяолань мужчиной, она бы очень хотела такую жену.
Единственным препятствием для Пань Баохуа в осознании своих чувств было его «обещание», данное Цзянь Янь.
Из этого следовало, что ни мужчинам, ни женщинам не стоит разбрасываться обещаниями по пустякам, иначе легко можно оказаться в ситуации, когда придется брать свои слова назад!
Цзянь Янь задумалась.
Саньгэ и эта Бай Чжэньчжу?
Как только Бай Чжэньчжу появилась в части, Саньгэ так и засиял.
А когда она уехала вместе с Ся Сяолань, Саньгэ и правда стал вести себя странно.
Неужели это вековое железное дерево по имени Саньгэ действительно решило зацвести?
— Ся Сяолань, если всё действительно так, как ты говоришь, я точно не стану препятствием для создания семьи Саньгэ. Напротив, я поспособствую этому союзу! Все эти годы Саньгэ очень заботился обо мне, и я не из тех, кто не помнит добра.
Цзянь Янь сначала хотела съязвить, но, подумав, решила высказаться серьезно.
Она уже не первый раз имела дело с Ся Сяолань: та и ругала ее, и выручала. Ся Сяолань была из тех, кто на каплю уважения ответит морем, но если с ней заговорить грубо, она не останется в долгу.
Ради счастья Саньгэ Цзянь Янь отбросила свою заносчивость и решила сотрудничать с Ся Сяолань.
В конце концов, именно Ся Сяолань привела Бай Чжэньчжу в часть.
Ся Сяолань была довольна настроем Цзянь Янь. Товарищ Цзянь Янь, если держать ее гонор в разумных пределах, была вполне милым человеком.
— И как ты планируешь их свести?
— Я просто поговорю с Саньгэ напрямую. Саньгэ не из тех, кто ломается, а его «обещание» и на меня давило.
Цзянь Янь думала, что у Ся Сяолань будут другие предложения, но та, на удивление, согласно кивнула:
— Лучше всего во всем признаться. Со своей стороны я пока ничего не буду говорить Чжэньчжу, а то вдруг у Саньгэ нет серьезных намерений — выйдет неловко. Кстати, ты можешь вскользь упомянуть, почему Чжэньчжу приехала со мной на Цюндао в этот раз. Эх, какой бы способной ни была женщина, ей не избежать участи свиданий вслепую. К сожалению, те интеллигентные мужчины не понимают, насколько хороша Чжэньчжу, и считают каждое ее слово и действие бунтарством… Женщине очень тяжело заставлять себя меняться, чтобы угодить чужим вкусам. Не знаю, появится ли кто-то, кто оценит Чжэньчжу по достоинству, чтобы ей не пришлось ломать себя!
Цзянь Янь осеклась.
Кто вообще может заставить Бай Чжэньчжу измениться?
Ся Сяолань явно несет чепуху.
Бай Чжэньчжу одним ударом кулака отправит обычного мужчину в нокаут!
Впрочем, такая тактика тоже годилась — характер у Саньгэ был такой, что он всегда заступался за слабых.
Цзянь Янь всегда казалось, что если бы Пань Баохуа жил в древности, он был бы либо великим полководцем, либо странствующим рыцарем. Благородство у него в крови, иначе он бы не вспылил тогда и не покалечил бы ее двоюродного брата Цзянь У.
Никогда бы она не подумала, что однажды будет сотрудничать с Ся Сяолань.
Цзянь Янь уходила со сложным выражением лица. В коридоре она столкнулась с Чжоу Чэном, который нес завтрак для Ся Сяолань. Погруженная в свои мысли, Цзянь Янь прошла мимо, даже не взглянув на него.
Чжоу Чэн: «…»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
