Разве это не просто награда для начинающих архитекторов? Зачем устраивать такое?
Раздули всё так, словно это Нобелевская премия, да ещё и присудили её ей совместно с Хайди.
Ся Сяолань почувствовала, что ценность этой награды в её глазах мгновенно упала.
Если бы Тан Юйжу не предстояла в ближайшее время первая операция, Ся Сяолань и вовсе не захотела бы оставаться в США ради этого награждения. Но Киссинджер и остальные убеждали её, что пойти необходимо:
— Почему бы не пойти? Если ты не явишься, то просто оставишь весь триумф Хайди. Монд тогда от радости рот до ушей расплывется!
— Верно. В AIA знают, что работа Хайди вызывает сомнения, но придраться не к чему, поэтому им ничего не оставалось, кроме как разделить премию между вами поровну. Твоя награда залужена по праву, а над Хайди на церемонии все в профессиональных кругах будут втайне посмеиваться.
То, что коллеги будут смеяться над Хайди — это факт.
Но эти насмешки не будут явными. Её отец — Мэндэ Даосэн, и Хайди всё равно получит все полагающиеся ей выгоды.
Ся Сяолань подумала и решила, что они правы. Она никак не влияла на решение AIA, и то, что ассоциация, столкнувшись с «запредельным» уровнем конкурсной работы Хайди, всё же настояла на разделении премии и отдала вторую половину ей — разве это не признание её таланта?
Она ведь противостояла не Хайди, а вела негласный поединок с самим Мондом.
Её проект ничуть не уступал тому, что Мэндэ Даосэн помог подготовить своей дочери. Ся Сяолань состязалась с лауреатом Притцкеровской премии, и ничья в таком поединке вовсе не была позорной.
Нужно просто забрать награду?
Что ж, пойду и заберу!
В AIA даже организовали небольшую церемонию награждения. Идя в ногу со временем, они обставили вручение премии новичкам со всей торжественностью.
Как только Ся Сяолань появилась, репортеры тут же её узнали.
Та самая, что в прошлом году вела в Нью-Йорке процесс о нарушении авторских прав!
Семья Монда в полном составе тоже присутствовала на церемонии. Госпожа Даосэн была одета с исключительной пышностью, хотя втайне и ворчала мужу, что было бы куда лучше, если бы Ся Сяолань не делила с их дочерью эту награду.
Пока здесь была Ся Сяолань, всеобщее внимание всё равно было приковано к ней.
Хайди доставалось гораздо меньше взглядов.
Глаза госпожи Даосэн были полны неприязни, но и взгляд Ся Сяолань нельзя было назвать дружелюбным.
Организаторы попросили двух молодых архитекторов-победителей сфотографироваться вместе. Ся Сяолань стояла, гордо выпрямившись и подняв голову, а вот спина Хайди словно не могла разогнуться, и она не смела встретиться с Ся Сяолань взглядом… Ся Сяолань улыбнулась в объектив, фотограф нажал на спуск, запечатлев их двоих.
Затем репортеры начали подзадоривать Монда с дочерью сфотографироваться с кубком в руках.
Монд держался непринужденно.
У него был огромный опыт общения с прессой.
Он посмотрел на Хайди с редкой нежностью в глазах:
— Она дочь Мэндэ Даосэна, она обязана была изучать архитектуру. В этом вопросе я был деспотичным отцом. Конечно, сейчас Хайди развивается именно так, как я и надеялся. Унаследует ли она в будущем студию Даосэн? Необязательно. Она может проложить свой собственный путь, основать собственное бюро. Она станет моей гордо…
Он не успел договорить слово «гордость», как улыбка на его лице внезапно застыла.
Бах! Бах-бах-бах!
Мэндэ Даосэн, схватившись за грудь, рухнул на пол.
Чжэн Фэн, сопровождавший Ся Сяолань на церемонии, рванулся вперед и повалил её на землю.
— Ся-цзун, стрелок!
Там был стрелок, и он напал на Мэндэ Даосэна.
Репортеры оцепенели от ужаса.
Госпожа Даосэн закричала:
— Помогите! О боже, помогите!
Хайди не понимала, что происходит, и лишь растерянно поддерживала раненого отца.
Ся Сяолань под защитой Чжэн Фэна отступала, вглядываясь в толпу.
Стрелок не пытался скрыться, он просто стоял и ждал, когда его схватят. Человек в худи, выглядевший грязно, как бездомный… Это была женщина-бродяжка. О боже, это же Лиса, которая так надолго исчезла из виду!
Теперь и Ся Сяолань побоялась высовываться. Лиса, словно в приступе безумия, напала на Монда, и Ся Сяолань опасалась, что та в ослеплении яростью решит прикончить и её.
Но опасения Ся Сяолань были излишними. Лиса, прячась в толпе, выпустила в Монда несколько пуль, но не тронула больше никого, даже стоявших рядом Хайди и госпожу Даосэн.
Расстреляв Монда, Лиса даже не попыталась бежать — она стояла на месте и громко смеялась, пока подоспевшие полицейские не скрутили её.
— Он должен был сдохнуть!
— Мэндэ Даосэн — раковая опухоль архитектурного мира!
— Он разрушил мою жизнь!
Лиса явно сошла с ума.
Она скрывалась почти год, и у неё наверняка было множество возможностей убить Мэндэ Даосэна, но она терпела, выжидая момент, чтобы нанести смертельный удар именно в таком публичном месте.
Лиса хотела, чтобы Монд не просто умер, а умер, будучи опозоренным.
Как только стрелка скрутила полиция, репортеры снова осмелели и обступили её. Прямо перед камерами Лиса начала выкладывать всё, что натворил Мэндэ Даосэн.
Какая же это была ненависть, раз она заставила Лису пойти на убийство у всех на глазах, когда Мэндэ Даосэн уже не мог подняться и оправдаться… Вручение премии «Суперновая AIA» в этом году оказалось куда более шокирующим, чем прошлогодний скандал с авторскими правами.
Приехала скорая помощь, но спасать Мэндэ Даосэна было уже бессмысленно — его объявили мертвым.
Госпожа Даосэн зашлась в рыданиях, а Хайди, одной рукой поддерживая тело отца, а в другой сжимая окровавленный кубок, была так напугана, что забыла, как плакать.
Ся Сяолань смотрела на всё это, ошеломленная.
Она и представить не могла, что сегодняшний поход за наградой закончится подобным образом.
Как только репортеры поймут, кто такая Лиса, они бросятся брать интервью у неё, ведь именно она в прошлом году выиграла суд против Лисы.
Пользуясь тем, что журналисты еще не опомнились, Ся Сяолань потихоньку покинула зал.
Второе вручение премии AIA для молодых архитекторов стало кровавым днем для мира архитектуры.
Были выбраны два новых имени, но мир потерял лауреата Притцкеровской премии. Мэндэ Даосэн, возможно, был скверным человеком, но в архитектуре он определенно обладал выдающимся талантом. Его смерть — потеря для профессионального сообщества.
Но могли ли люди винить убийцу, Лису?
Если посмотреть с её точки зрения, когда-то она прекрасно работала в GMP, и хоть поначалу её не слишком ценили, она была официальным архитектором с приличным доходом.
Но поддавшись на уговоры Монда, Лиса потеряла работу, разрушила карьеру и лишилась всех сбережений… Это стало для неё тяжелейшим ударом, сделав её фанатичной и безумной. Ей больше ничего не было нужно, кроме смерти Мэндэ Даосэна. Против такой одержимости невозможно защититься.
Ся Сяолань тоже изрядно перенервничала.
Если бы Лиса ненавидела её больше всех и те пули предназначались ей, смогла бы она уклониться?
Ся Сяолань отказалась давать интервью, но осталась в Нью-Йорке, чтобы посетить похороны Мэндэ Даосэна.
Несмотря на яростные взгляды облаченной во всё черное госпожи Даосэн, Ся Сяолань почти не реагировала. Нападение Лисы на Монда заставило её задуматься: некоторых врагов нужно давить до конца, но, может быть, с кем-то стоит действовать помягче?
Она пришла не для того, чтобы насмехаться над Хайди.
Мэндэ Даосэн был врагом, которого Ся Сяолань сама себе наметила. Она сделала его своей целью, желая сокрушить его на профессиональном поприще, и его внезапная смерть оставила в её душе чувство сожаления.
— Хайди, надеюсь, ты сможешь сохранить студию Даосэн.
Студия Даосэн держалась исключительно на Мэндэ Даосэне. С его смертью, даже если она не распадется, то из перворазрядной превратится в третьесортную, а если у Хайди долго не будет хватать сил тянуть её на себе, она и вовсе станет посредственной.
Взгляд Хайди был полон скорби и противоречий.
— …Я выиграю. Наступит день, и я всё равно стану гордостью своего отца.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
