Капитан Синь пришел с картой.
— Эту зону мы уже прочесали, а другую сторону обыскали жители деревни своими силами. По моему анализу, учительница Шань и двое учеников на полпути столкнулись со стаей волков, и те загнали их вглубь Гоби.
Пустыня Гоби огромна; путь между школой и деревней пролегает через нее, но это лишь небольшой участок, а не вся она целиком.
Трудность поисков заключалась в том, что в Гоби крайне сложно ориентироваться.
Сколько же людей потребуется, чтобы провести сплошное прочесывание всей территории?
Но если рассредоточить людей, можно не только не найти Шань Юйцзюнь и двоих детей семьи Гао, но и подвергнуть опасности самих спасателей. Голодные волки рыщут в поисках добычи; если один или два человека столкнутся со стаей нос к носу, даже самодельное охотничье ружье не поможет. Нужно иметь достаточно оружия и патронов, а также собираться в группы из нескольких крепких мужчин, чтобы безопасно вести поиски в зимней Гоби.
— Капитан Синь, вы профессионал, скажите честно: велик ли шанс, что Сяо Дань еще жива?
Кан Вэй отчаянно нуждался в том, чтобы кто-то дал ему хоть каплю надежды.
Капитан Синь не стал отделываться пустыми словами. Все в этой комнате хотели, чтобы учительница Шань была жива, и капитан Синь не был исключением, однако он решил сказать правду:
— Мы нашли шапку учительницы Шань в Гоби на второй день после ее исчезновения. Лично я считаю, что учительница Шань и двое учеников столкнулись с волками. На месте были следы волчьей активности, но учительница Шань и дети, скорее всего, остались живы — по крайней мере, волки не загрызли их сразу. Там была кровь, но не факт, что человеческая. У двоих учеников особая семейная ситуация, они гнали овец по дороге в школу! Волки не нападают на людей первыми, они сначала режут овец. Кроме того, насколько мне известно, братья Гао взяли в школу охотничье ружье. Значит, у троих была как минимум одна единица оружия, и они могли постоять за себя.
Вероятность гибели на месте была невелика. Капитан Синь обнаружил следы волков там, где нашел шапку, и поначалу мог бы выслеживать их, но погода в Гоби переменчива — даже зимой здесь дуют сильные ветры, которые вскоре замели все следы.
Однако даже если волки их не загрызли, любые раны могли привести к инфекции.
Перепад температур в Гоби между днем и ночью огромен, а сейчас стоит суровая зима, так что нельзя исключать и смерть от обморожения.
Капитан Синь считал ситуацию неутешительной. Шла уже глубокая ночь четвертого дня с момента исчезновения Шань Юйцзюнь и двоих учеников, и чем больше проходило времени, тем меньше оставалось шансов найти их живыми.
Из-за того внимания, которое уездные власти уделяли Шань Юйцзюнь, масштаб поисковой операции был весьма значительным — задействовали даже вертолет. В безветренную погоду он облетал Гоби, но ничего не обнаружил.
Поэтому капитан Синь подозревал, что после того как волки загнали Шань Юйцзюнь с учениками вглубь пустыни, произошло что-то еще.
Разумеется, если бы он озвучил эти мысли, все в комнате разволновались бы еще сильнее, поэтому капитан Синь осмелился сказать лишь половину.
К сожалению, капитан Синь недооценил ситуацию. Никто из присутствующих в комнате — от Ся Сяолань и Гу Чжэнцина до Кан Вэя и Шао Гуанжуна — не был дураком.
Им не нужно было слышать всё до конца, чтобы обо всем догадаться.
Просто все до последнего отказывались принимать худший вариант развития событий.
После долгого молчания Кан Вэй взял себя в руки и посмотрел на принесенную капитаном Синем карту:
— Нельзя оставлять без внимания даже те районы, которые уже обыскали. Они могли получить травмы или быть без сознания, из-за чего не смогли отозваться. Эти места нужно проверить еще раз! Если не получается найти с земли, будем искать с воздуха. Одного вертолета недостаточно.
— Но людей у нас и так немало, уездные власти придают этому делу огромное значение… — Капитан Синь вполголоса попытался возразить.
Власти уезда и впрямь отнеслись к делу серьезно. Прибудь Ся Сяолань, Кан Вэй и остальные на два часа раньше, они бы застали главу уезда, который лично руководил операцией.
Если бы пропали только ученики, никто не стал бы поднимать такой шум. Очевидно, что уезд не хотел терять такого талантливого специалиста, как учительница Шань. Это также было вопросом репутации: независимо от того, планировала ли Шань Юйцзюнь навсегда остаться на северо-западе, если бы студентка-волонтерка просто была растерзана волками в Гоби, кто из студентов рискнул бы приехать сюда в будущем?
— Количество людей для поисков обязательно будет увеличено.
Ся Сяолань и Гу Чжэнцин обменялись взглядами; в глазах друг друга они увидели непоколебимую решимость.
Кан Вэй тоже подтвердил, что людей станет больше. Видя их твердость, капитан Синь перестал спорить.
Было ясно, что эти люди — не из простых, поэтому не стоило рубить сплеча. Если у Ся Сяолань и остальных были другие возможности, тем лучше. Капитан Синь и сам всем сердцем желал найти Шань Юйцзюнь и братьев Гао.
Учительница Шань была ценным кадром, но и двое учеников — это тоже две живые души.
Братья жили втроем с бабушкой, во всем полагаясь друг на друга. Если с мальчиками что-то случится, старушка тоже не выживет. Это означало гибель сразу четырех человек!
Капитану Синю не пришлось долго ждать: около трех часов ночи прибыло подкрепление, и на место прилетели еще три вертолета.
Капитан Синь обрадовался:
— Теперь мы можем вести поиски сразу в четырех направлениях!
Кан Вэй собрался лететь вместе со спасателями, и на этот раз никто не стал его отговаривать. Даже Шао Гуанжун сел в другой вертолет.
Хотя ночью видимость была плохой, расчет строился на том, что Шань Юйцзюнь тоже могла активно искать способы спастись; при низком полете в темноте был велик шанс заметить отблески огня. Но даже если у нее не было возможности развести костер, медлить было нельзя: с каждой минутой шансы троих на спасение таяли.
Ся Сяолань не полетела, решив координировать действия на месте.
Когда Кан Вэй и остальные улетели, она спросила Гу Чжэнцина:
— Дядя, а семье старшей сестры Шань уже сообщили?
Гу Чжэнцин кивнул:
— Им сообщили еще до того, как известили тебя. Родные уже в пути и должны прибыть завтра утром.
Этой ночью Ся Сяолань, конечно же, было не до сна.
Около шести утра в деревню въехал джип, из которого вышла женщина.
Она была чем-то похожа на Шань Юйцзюнь.
Ее глаза покраснели от слез, а лицо выражало глубокую скорбь, но спина оставалась прямой, и в ней чувствовалась внутренняя сила.
Это была мать Шань Юйцзюнь.
Ся Сяолань оглянулась, но, кроме водителя, больше никого не увидела.
— Ты, должно быть, Сяо Ся? Юйцзюнь упоминала о тебе. Я приехала одна — отец Юйцзюнь на плотине, он не может уехать.
Насколько же важной должна быть работа, если человек не может оставить ее даже после исчезновения дочери?
Ся Сяолань почти ничего не знала о семье Шань Юйцзюнь, как и Кан Вэй, которого к тому же сейчас не было рядом.
Зато Гу Чжэнцин видел данные ее личного дела.
— Отец студентки Шань — товарищ Шань Цзинье, ведущий в нашей стране эксперт по гидротехническому строительству.
Шань Цзинье!
Ся Сяолань преисполнилась благоговения.
Шань Цзинье оправдывал свое имя и был по-настоящему предан делу, являясь одним из лучших специалистов по строительству плотин в стране.
Теперь стала ясна причина, по которой Шань Юйцзюнь ставила общее благо выше личного — такова была семейная традиция, ведь Шань Цзинье был именно таким человеком… Откуда Ся Сяолань знала это имя? Оно значилось в учебниках по специальности. Хотя гражданское строительство и архитектура — разные дисциплины, часть их курсов пересекается.
Шань Цзинье не писал учебников; его имя фигурировало там потому, что построенные им плотины стали его эталонными работами.
В настоящее время он занимал пост главного инженера в одном из управлений водного хозяйства и гидроэнергетики Китая.
Шань Цзинье часто повторял: «Пока я могу двигаться, я должен быть на объекте, на плотине!»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
