— Ну, рассказывай. Если бы я сегодня не нагрянула внезапно, увидела бы я эту сцену? Я-то хотела устроить тебе сюрприз, а ты, Чжоу Чэн, устроил мне настоящий перепуг!
Ся Сяолань сохраняла серьезное выражение лица, а Чжоу Чэну казалось, что она чертовски мила, когда ревнует.
Нет, смеяться нельзя. Если он сейчас рассмеется, его женушка точно разозлится.
— Я на нее даже толком не взглянул, это девушка комбата Фана. Сяолань, ревнуй сколько хочешь, но не могла бы ты не связывать меня с другими товарищами-женщинами? У меня сердце кровью обливается!
Ся Сяолань и сама понимала, что ведет себя не совсем благоразумно.
Но в душе всё равно клокотало недовольство.
— С чего это у тебя сердце обливается? Когда женщины оказывают тебе знаки внимания, ты только и рад.
— Не рад. Она ведь не моя женушка, и не такая красивая, как моя Сяолань, и не такая щедрая. Ты сегодня прислала в часть столько овец — кто теперь посмеет уводить меня у тебя?
Чжоу Чэн уже всё продумал: если Гао Фэй снова заведет речь о том, чтобы познакомить его со своей двоюродной сестрой, он в ответ спросит, сколько овец та может прислать и как долго сможет это делать?
Ведь его солдаты, наевшись баранины от Ся Сяолань, впредь будут в оба глаза приглядывать за Чжоу Чэном ради своей «невестки». Мало того что ни одна женщина не посмеет крутиться рядом с Чжоу Чэном, так к нему, пожалуй, даже самка комара не подлетит.
Чем больше Чжоу Чэн думал об этом, тем милее ему казалась Ся Сяолань. В комнате они были вдвоем, мешающие «лампочки» не осмеливались их беспокоить, а щеки Ся Сяолань густо покраснели от того, что ее мысли разгадали. Чжоу Чэн смотрел на нее со все возрастающей любовью и, не удержавшись, склонил голову и поцеловал эти слегка изогнутые алые губы.
Этот маневр Чжоу Чэна был настолько внезапным, что Ся Сяолань впала в оцепенение.
Немного прохладно.
Мягко.
Его губы были теплыми, а губы Ся Сяолань — слегка прохладными. Чжоу Чэн прижался своими губами к ее, и оба замерли.
Он осмелился лишь на соприкосновение губ; чистосердечный комбат еще не превратился в «опытного водителя», берущего крепости штурмом. Это был первый поцелуй Чжоу Чэна, и он полностью погрузился в блаженство этого момента. Неужели таков вкус его женушки? Он поцеловал Сяолань?
Ся Сяолань была застигнута врасплох.
Чжоу Чэн был наивен, да и она сама не была «опытным водителем». Они разошлись лишь спустя долгое время; Ся Сяолань чувствовала, что ее уши пылают, словно раскаленные угли.
Чжоу Чэн всё еще смаковал этот вкус — сладковатый, с привкусом мандарина.
Ся Сяолань не пользовалась косметикой, лишь нанесла немного гигиенической помады с ароматом мандарина.
— Ты!
Только что переживший свой первый поцелуй комбат был вне себя от волнения. Он крепко обнял Ся Сяолань:
— Так вот что такое поцелуй! Сяолань, ты мне так нравишься, что же мне делать?
Свою ароматную и мягкую женушку следовало обнимать и не отпускать. Чжоу Чэн жалел, что нельзя проснуться завтра и обнаружить, что он уже достиг брачного возраста — тогда бы он сразу повел Ся Сяолань регистрировать брак. И тогда он смог бы целовать и обнимать ее когда угодно, совершенно законно и открыто!
Ся Сяолань поначалу хотела оттолкнуть Чжоу Чэна, но они были прижаты друг к другу так тесно, что она чувствовала его сердцебиение.
Оно билось так часто.
Чжоу Чэн был так молод, а чувства молодых людей всегда искренни и пылки.
Это был первый поцелуй Чжоу Чэна.
Она была его первой любовью!
Это было поистине прекрасное чувство. Ся Сяолань казалось, что это и ее первая любовь тоже: Чжоу Чэн любил ее, и ее симпатия к нему не была омрачена никакими корыстными интересами. Простое, чистое волнение сердца заставило Ся Сяолань по-настоящему почувствовать себя восемнадцатилетней.
Поэтому она не спешила отталкивать его.
И зачем его отталкивать? Ей и самой было очень приятно.
Благодаря одному поцелую отчуждение от долгой разлуки исчезло, и их близость стала еще крепче, чем прежде.
Когда Кан Вэй постучал в дверь, Чжоу Чэну очень не хотелось отрываться.
Однако среди бела дня, когда они были лишь парнем и девушкой, а не супругами, оставаться за закрытыми дверями слишком долго было чревато — у окружающих могли возникнуть нескромные мысли. Чжоу Чэну было все равно на себя, но разве мог он позволить, чтобы за спиной Ся Сяолань пошли пересуды?
Как бы он ни был недоволен, Чжоу Чэн все же открыл дверь.
Кан Вэй осторожно произнес:
— Брат Чэн, невестка по дороге кое-что мне рассказала, и я хотел бы воспользоваться случаем и обсудить это с тобой.
— Заходи, присядь.
Чжоу Чэн жил один в отдельной комнате. Она была небольшой: кровать, стул, у окна письменный стол с маленькой настольной лампой. Ся Сяолань присела на край кровати, а Кан Вэй — на стул. Он хотел поговорить о предложении Ся Сяолань стать партнерами в бизнесе по продаже отделочных материалов на рынке мелких товаров у моста Жэньминь в Пэнчэне.
Кан Вэй хотел услышать мнение Чжоу Чэна.
Дело было не в том, что ему было жалко пятьдесят тысяч юаней — деньги у него были, — но Ся Сяолань не хватало капитала, в то время как у Чжоу Чэна деньги имелись.
Только получив одобрение Чжоу Чэна, Кан Вэй мог со спокойной душой вести дела с Ся Сяолань и зарабатывать.
Первой реакцией Чжоу Чэна тоже была мысль о нехватке капитала у Ся Сяолань.
Если капитала не хватает, а хочется расширяться, конечно, нужно привлекать партнеров. Чжоу Чэн мог бы выложить не то что сто пятьдесят, а даже двести тысяч, и если бы Ся Сяолань захотела начать новый бизнес, ей вовсе не потребовались бы сторонние инвесторы.
Но потом он подумал, что Сяолань возвращается в Пекин учиться в университете, а Пэнчэн — это слишком далеко. На каникулах туда съездить можно, но в остальное время за делами должен кто-то присматривать. Партнерство не обязательно означает нехватку денег; порой это нужда в надежном человеке, который помог бы управлять бизнесом.
Чжоу Чэн не ответил Кан Вэю сразу, а велел позвать Бай Чжиюна.
— Комбат, вы меня звали?
Ся Сяолань с любопытством оглядела старшего брата Бай Чжэньчжу.
Чертами лица он был очень похож на Бай Чжэньчжу, но вот незадача — кожа у Бай Чжиюна была даже светлее, чем у его сестры.
— Чжиюн, мне нужно кое-что тебе сказать.
Чжоу Чэн вкратце объяснил, что Ся Сяолань и Кан Вэй собираются открыть совместное дело с Бай Чжэньчжу. Бай Чжиюн отдал честь:
— Комбат, Чжэньчжу писала в письмах, как сильно ей помогла невестка. В нашей семье Бай нет неблагодарных людей, мы во всем будем слушаться распоряжений невестки!
— Чжоу Чэн, не нужно так…
Ся Сяолань подумала: это ведь всего лишь совместный бизнес, к чему эти военные клятвы?
В бизнесе люди объединяются на основе общих взглядов и интересов, и если когда-нибудь возникнут непримиримые противоречия, они просто разойдутся своими путями.
Но Чжоу Чэн настаивал:
— Чжиюн может принимать решения за семью Бай, его слово — закон.
Ся Сяолань была поражена.
С какой стати Бай Чжиюн решает за Бай Чжэньчжу? В новом обществе все равны, она и не подозревала, что у Чжоу Чэна столь старомодные взгляды. В душе Ся Сяолань зародилось сомнение, и она вспомнила, как в прошлый раз Чжоу Чэн самовольно отправился на поиски Чжу Фана.
У Чжоу Чэна было много достоинств, и он очень ее привлекал.
Но когда голова остывала, Ся Сяолань начинала чувствовать, что Чжоу Чэн излишне склонен к мужскому шовинизму.
Чжоу Чэн попросту проигнорировал мнение самой Бай Чжэньчжу. Если сейчас он так поступает с посторонним человеком, не поступит ли он так же с ней в будущем? Ся Сяолань редко виделась с ним и ради этой встречи подавила возникшее неприятное чувство.
Чжоу Чэн очень внимательно выслушал объяснения Ся Сяолань о методах ведения бизнеса и ее прогнозы относительно перспектив отрасли.
Восхищение в его глазах было искренним. Он заметил, что Ся Сяолань, похоже, действительно верит в рынок недвижимости: она не только советовала ему покупать больше жилья в Пекине, но и сама хотела заняться смежной сферой.
Ся Сяолань говорила долго, и незаметно потянуло ароматом баранины. Бульон, томившийся несколько часов, был готов, а цельный баран на вертеле покрылся хрустящей корочкой.
— Комбат, невестка, баранина готова!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
