Все смотрели на Кан Вэя, и Шань Юйцзюнь тоже смотрела на него.
Кан Вэй не стал приписывать заслуги себе.
Выяснив, как всё произошло, все велели Шань Юйцзюнь хорошенько отдохнуть и один за другим вышли из палаты.
Шань Юйцзюнь и братья Гао были сильно истощены голодом, поэтому сейчас им нельзя было много есть и пить. Пока что им ставили капельницы с питательным раствором и давали понемногу пить жидкую пшенную кашу, чтобы они постепенно восстанавливали силы.
Разумеется, им также требовался полноценный сон.
Гао Ван, своими глазами увидев, что учительница Шань проснулась, наконец-то согласился вернуться в свою палату.
Ся Сяолань тоже вышла и в коридоре столкнулась с Шао Гуанжуном, от которого веяло запахом крови.
— Слышал, она пришла в себя?
— Пришла. Полежит какое-то время, восстановится. Шао Гуанжун, а ты…
Шао Гуанжун не удержался и похвастался:
— Я вместе с капитаном Синем и остальными ходил бить волков. Вместе с уездным ополчением, крестьянами и спасательным отрядом… Невестка, ты хоть знаешь, сколько волков мы прикончили? Стае понадобится время, чтобы снова разрастись, так что в ближайшие пару зим здесь будет спокойно!
Волчатина невкусная — сухая, жилистая и жесткая. Капитан Синь хотел выделить долю мяса Шао Гуанжуну, но тот отказался, сказав, что лучше потратит деньги и выкупит все волчьи шкуры: после обработки он отвезет их в Пекин и сделает из них матрасы.
Он даже хотел подарить пару таких матрасов Ся Сяолань, но она вежливо отклонила предложение.
От одной мысли о том, чтобы спать на волчьих шкурах, Ся Сяолань становилось не по себе. Если будет холодно, она просто прибавит тепла в отоплении или подложит побольше хлопковых одеял… В конце концов, когда спишь в обнимку с Чжоу Чэном, совсем не холодно.
Такими словами не стоило лишний раз дразнить «одинокого пса» Шао Гуанжуна. Ся Сяолань сначала хотела окончательно отказаться, но, поразмыслив, кивнула:
— Ладно, если будут лишние, прибереги для меня, я подарю их старикам.
Из пожилых людей, с которыми она была близка, были только старик Чжоу, бабушка Чжоу и еще Юй Найнай.
Шао Гуанжун радостно согласился и кивнул в сторону палаты:
— Невестка, а что там у этих двоих?
— Как думаешь, Кан Вэй и старшая сестра Шань сойдутся снова?
Ся Сяолань покачала головой:
— Этого я правда не знаю. Знаю лишь то, что после пробуждения старшая сестра Шань ни капли не испугалась и не жаловалась. Это происшествие не изменило её желания остаться на Северо-Западе… К тому же местные власти ни в какую не хотят её отпускать.
Ся Сяолань чувствовала, что после пережитого убеждения Шань Юйцзюнь, возможно, стали лишь крепче.
Почему четырнадцатилетний подросток осмелился насмерть биться с волками?
Потому что они слишком бедны, и волки угрожали самому ценному имуществу семьи Гао.
Пока облик Северо-Запада не изменится, дети так и будут бросать школу.
Шао Гуанжун нахмурился, но вскоре расслабился:
— Это личное дело Кан Цзы и Сяо Дань, мои переживания тут ни к чему, они должны решить всё сами.
Ся Сяолань кивнула:
— Помимо жизни и смерти, важных дел не бывает. Независимо от того, смогут ли они в итоге быть вместе, нам как друзьям остается только пожелать им счастья.
Ся Сяолань пробыла на Северо-Западе до третьего дня Нового года и уже собиралась уезжать, когда встретила Шань Цзинье.
Лишь на четвертый день после спасения дочери Шань Цзинье добрался до Северо-Запада.
Он не планировал задерживаться: убедившись воочию, что с Шань Юйцзюнь всё в порядке, он собрался уезжать — на плотине нельзя было обойтись без его руководства. Праздники для Шань Цзинье были непозволительной роскошью, как и для каждого, кто работал на передовой строительства. Они могли уйти в отпуск только после завершения работ, не оглядываясь на государственные праздничные дни.
Глядя на дочь, Шань Цзинье прямо задал вопрос, который интересовал Ся Сяолань и остальных:
— Какие у тебя планы после выписки? Твои два года волонтерского преподавания подошли к концу.
Только Шань Цзинье мог спросить такое в подобный момент.
Для отца вполне естественно беспокоиться о будущей карьере дочери, к тому же Шань Цзинье был из тех людей, кто не выносил потери времени. Трата времени впустую казалась ему отвратительной; если бы Шань Юйцзюнь сказала, что хочет отдохнуть пару месяцев перед работой, вот тогда бы Шань Цзинье удивился.
Кто может позволить себе отдыхать два месяца?
Даже студенты и учителя на летних каникулах так не делают.
Студенты должны делать уроки, повторять старое и учить новое, учителя — готовиться к занятиям и повышать квалификацию… Именно так Шань Цзинье понимал «летние каникулы».
Но то, что он предъявлял такие высокие требования к дочери, которая только недавно была спасена после многодневного исчезновения и всё еще лежала на больничной койке, по-настоящему поразило Ся Сяолань.
Шань Юйцзюнь, судя по всему, давно привыкла к стилю поведения отца.
— Уездное руководство хочет, чтобы я осталась здесь работать.
— В правительственном аппарате?
Шань Цзинье нахмурился. Он не любил подобную работу и не любил иметь дело с людьми. Технические специалисты живут более чистой жизнью; даже если в карьере случаются взлеты и падения, как у него самого, Шань Цзинье это совершенно не заботило!
Пока его технические навыки безупречны, пока он может решать проблемы на плотине, никакие перипетии судьбы ему не страшны — в конце концов его всё равно позовут обратно!
Техническая специальность — это хлеб на всю жизнь, и это то, что приносит мгновенные плоды в решении трудностей.
Шань Цзинье надеялся, что дочь пойдет по его стопам: если не строить дамбы, то хотя бы возводить мосты, ведь она училась на гражданском строительстве… Но в итоге он ничего не сказал. У него были свои принципы, у Юйцзюнь — свои.
— Поступай как знаешь, но выбрав путь, не жалей о нём. Юйцзюнь, мне пора возвращаться на плотину…
Чэн Цюйжун сидела на стуле, на её лице застыла саркастическая усмешка.
Шань Юйцзюнь отнеслась к этому с пониманием:
— Работа важнее. Возвращайтесь на плотину, меня скоро выпишут.
Шань Цзинье быстро приехал и так же быстро уехал. Ся Сяолань впервые видела подобного человека.
Говорили, что еще до тридцати лет Шань Цзинье был избран общенациональным ударником труда — и он действительно полностью соответствовал этому званию.
Кан Вэй всё это время стоял в стороне и молчал. Даже когда он услышал, что Шань Юйцзюнь намерена остаться на Северо-Западе, он и бровью не повел.
Шань Юйцзюнь сама проявила инициативу:
— Мама, Сяо Лань, не могли бы вы оставить нас ненадолго? Я хочу поговорить с Кан Вэем.
Ся Сяолань посмотрела на часы:
— Скоро обед. Я провожу тётю Чэн в столовую, а потом мы принесем вам чего-нибудь поесть.
Уходя из палаты, Чэн Цюйжун обеспокоенно оглянулась.
Выйдя, она с горькой усмешкой сказала Ся Сяолань:
— Ореол славы — для других, а жизнь — она своя. Я восхищаюсь Лао Шанем, он человек самоотверженный и честный, но… я боюсь, что Юйцзюнь пойдет по его стопам.
Если бы у неё был шанс выбрать снова и организация предложила бы ей его в качестве жениха, она бы не выбрала Шань Цзинье.
Кан Вэй — такой замечательный мальчик, Юйцзюнь наверняка была бы счастлива с ним.
Но это было бы счастьем для Юйцзюнь, и не факт, что для Кан Вэя.
Чэн Цюйжун была полна тревоги.
Ся Сяолань ответила ей на ходу:
— Тётя Чэн, вы зря беспокоитесь. И старшая сестра Шань, и Кан Вэй — взрослые люди, они даже экономически независимы и не полагаются на поддержку семей. Я считаю, что их решение — быть вместе или нет, в каком формате общаться и как жить дальше — это только их собственный выбор, верно?
Шань Юйцзюнь может выбрать остаться на бескрайнем Северо-Западе и посвятить остаток жизни работе, главное, чтобы к старости она не пожалела о том, что в молодости отказалась от чувств.
Конечно, это не значит, что после расставания с Кан Вэем она обречена на одиночество. Кто сказал, что Шань Юйцзюнь не найдет себе другого единомышленника?
В этом мире есть один Шань Цзинье, есть одна Шань Юйцзюнь, и найдутся другие такие же люди.
Кан Вэй тоже может выбирать: отпустить Шань Юйцзюнь или принять её идеалы.
Они взрослые люди и могут нести ответственность за свой выбор, так стоит ли Ся Сяолань об этом беспокоиться!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
