Так или иначе, к тому времени как Ся Сяолань закончила восстанавливаться после родов, с Лян Хуань уже было покончено.
Кто это сделал?
Да кто знает!
У этой особы, Лян Хуань, было только смазливое личико, а вот ума и житейской мудрости явно недоставало, так что приструнить её было проще простого. Будучи всего лишь выпускницей средней школы и не имея пекинской прописки, на каком основании она могла попасть в престижное учреждение? Только благодаря тому, что один из её бывших кавалеров воспользовался «черным ходом» и пристроил её туда.
Хорошая работа действительно добавляет женщине веса, особенно если за ней не стоит влиятельная семья.
Плохое происхождение Лян Хуань заключалось не в том, что её отец Лян Бинань перестал быть руководителем и якобы больше не соответствовал её статусу. Будь сама Лян Хуань достаточно выдающейся, это не имело бы значения. Главная проблема была в другом: стоило людям навести справки, как выяснялось, что её отец был кадром, совершившим ошибку и изгнанным из организации… Никто не хотел родниться с такой семьёй; даже обычные работяги были бы менее рискованным вариантом, чем Лянцзя с их ворохом проблем!
Лян Хуань пыталась говорить окружающим, что муж её тёти — большой начальник, но, к сожалению, Лю Фэнь игнорировала её, и подтвердить свои слова она не могла.
В общем, карты у Лян Хуань на руках изначально были неплохие: как минимум, она была красавицей и имела хорошую работу.
Но она была слишком тщеславна и во всём пыталась соревноваться с Ся Сяолань, при этом не желая, как Ся Сяолань, проливать пот и трудиться. Она хотела получить всё на блюдечке, и даже пыталась отобрать готовое у самой Ся Сяолань. В итоге Лян Хуань сама испортила свою хорошую партию: попав в престижное место, она не повышала свой профессиональный уровень, а теперь, когда на неё донесли, что она пришла по блату, её положение стало крайне незавидным.
Организация была готова дать ей шанс и предложила пройти профессиональную аттестацию, но мысли Лян Хуань были заняты чем угодно, только не работой. Результаты аттестации были предсказуемы.
Руководство выступило с предложением уволиться по собственному желанию, но Лян Хуань, несмотря на давление, упорствовала.
Она снова бросилась к тому самому «бывшему», который когда-то устроил её на работу, но тот уже успел жениться, а его жена была беременна. И когда на пороге появилась красавица-бывшая, под ледяным взглядом супруги бывший кавалер ради мира в семье не посмел бы открыто помогать Лян Хуань.
Лян Хуань в ярости разрыдалась:
— Ты же сам говорил, что не хочешь так рано жениться и не хочешь меня обременять, поэтому мы и расстались! Почему же ты сразу после этого женился?
Глупая девчонка.
Когда мужчина говорит, что не хочет жениться так рано, это не значит, что он вообще не хочет брака. Это значит, что он не хочет жениться на тебе.
У бывшего тоже голова шла кругом.
Они просто встречались, и перед расставанием он даже устроил её на работу — он и так сделал для Лян Хуань более чем достаточно. Неужели он должен опекать её всю оставшуюся жизнь?
Чтобы Лян Хуань больше не приходила, он решил прояснить ситуацию напрямую:
— Дело не в том, что я не хотел жениться, а в том, что брак с тобой был невозможен. Лян Хуань, в пекинских учреждениях ты точно больше не удержишься. В последний раз я помогу тебе — переведу тебя на работу в родные края. Не упрямься, просто так доносы не пишут. Ты наверняка перешла кому-то дорогу в Пекине. Я не знаю кому, но этот кто-то ясно дал понять, что не желает видеть тебя здесь!
Только тогда до Лян Хуань начало доходить.
Она ведь еще даже ничего не предприняла, неужели Лю Фэнь и Ся Сяолань настолько безжалостны?
Вернувшись домой, Лян Хуань разразилась ругательствами. Лю Фан слушала-слушала и помрачнела:
— Хуаньхуань, ты что, правда имела виды на Чжоу Чэна?
— Нет! Просто некоторые в себе не уверены, вот и наговаривают на меня!
На этот раз Лю Фан не приняла сторону дочери.
И дело было не в том, что Лю Фан внезапно стала поборницей морали, — она просто была потрясена глупостью дочери.
Девчонка совсем с ума сошла. Пытаться увести чужого мужа, даже не оценив шансы на успех? Ся Сяолань во время беременности могла подурнеть, но неужели Хуаньхуань думала, что из-за этого сможет отобрать Чжоу Чэна из её рук?
Да даже если бы Чжоу Чэн на мгновение помутился рассудком и совершил ошибку, семья Чжоу никогда бы на это не согласилась.
Ся Сяолань только что родила семье Чжоу двоих внуков-близнецов!
А её отчим — большой руководитель!
С какой стати семье Чжоу отказываться от такой невестки, как Ся Сяолань, и позволять Чжоу Чэну сойтись с Хуаньхуань?
Лю Фан окончательно пала духом.
Никогда прежде она не чувствовала такого отчаяния: с таким интеллектом Лян Хуань и мечтать не стоит о том, чтобы когда-нибудь войти в знатную семью…
— Возвращаемся! Мы возвращаемся в уезд Хэдун! — решительно заявила Лю Фан.
В Пекине действительно больше нельзя было оставаться. Она не только боялась, что Лю Фэнь и Ся Сяолань примутся за Лян Хуань, — главное, она потеряла всякую веру в успех.
Лян Хуань, разумеется, не хотела уезжать, но в этот раз Лю Фан не стала ей потакать.
Если Лян Хуань не поедет, Лю Фан уедет одна. Без заботы матери Лян Хуань была лишь никчемным существом, неспособным позаботиться о себе в быту.
Вот так Лю Фан силой утащила Лян Хуань обратно в уезд Хэдун.
Бывший кавалер сдержал слово и устроил Лян Хуань на работу в уезде Хэдун. Конечно, это место не шло ни в какое сравнение с пекинским, и работа там была не такой легкой, но Лян Хуань нужно было чем-то занять, чтобы она смирно сидела в провинции. Бывший тоже не хотел, чтобы она однажды снова возникла на его пороге.
Лян Хуань не желала мириться с заурядностью. Вернувшись в уезд Хэдун, она несколько раз ходила на свидания вслепую, но всё безуспешно. Постепенно люди поняли, что запросы у неё слишком высоки, и перестали предлагать ей женихов.
Покрутившись в этом круговороте, Лян Хуань в итоге сама сошлась с одним богачом из уезда Хэдун. Тому не нужны были её душевные качества или семейный статус, его привлекало только её красивое лицо.
Богач относился к Лян Хуань неплохо: дал ей официальный статус жены, купил машину и квартиру, позволив Лян Хуань жить в роскоши… Но, как говорится, не бывает так, чтобы всё было идеально: этот мужчина был даже на несколько лет старше Лян Бинаня. Дома у него был сын от первой жены, а на стороне — дети от любовниц. Едва переступив порог дома, Лян Хуань пришлось стать мачехой и при этом крепко держать в руках роль «главной жены», ведь её муж так и не порвал окончательно со своими пассиями!
Лян Бинань теперь совсем потерял гордость: ему было всё равно, что зять старше него самого. Зять отдал ему в управление небольшую фабрику, и Лян Бинань, после многих лет затишья, переживал вторую весну своей карьеры.
И только Лю Фан, обнимая своего сына Лян Юя, которому она годами не уделяла внимания, рыдала в приступе отчаяния:
— Возмездие, это всё возмездие!
Тогда она не могла понять чувств Лю Фэнь, считая, что выдать Ся Сяолань за Фань Чжэньчуаня — это благо, а Лю Фэнь еще и неблагодарная.
Теперь, когда Лян Хуань нашла себе старика, Лю Фан прочувствовала всё на собственной шкуре. Люди поздравляли её с тем, что Лян Хуань удачно вышла замуж, а она не могла и слова сказать о своей горечи!
…
Лишь когда Ся Сяолань вернула себе прежнюю стройность, а пигментные пятна на лице почти исчезли, она вспомнила о своей кузине Лян Хуань.
Однако к тому времени Лян Хуань уже покинула Пекин.
Ся Сяолань не спрашивала, кто именно выставил Лян Хуань.
Она и Чжоу Чэн были полностью погружены в радость первых дней родительства. Близнецы научились держать голову, переворачиваться, начали лепетать — всё это приносило Ся Сяолань счастье.
Тан Хунэн, хоть и недолюбливал зятя, в двух внуках души не чаял. Стоило ему приехать в Пекин, как он тут же вызывался нянчиться с детьми.
Чжоу Сыи первым научился произносить «папа», правда, звучало это как «па-па», и он кричал так каждому встречному. Чжоу Чэн очень гордился этим, а Ся Сяолань приходилось раз за разом поправлять малыша. Когда Лао Тан вернулся и взял ребенка на руки, Чжоу Сыи тоже крикнул ему «па-па», при этом украдкой поглядывая на Ся Сяолань.
Не слишком ли этот ребенок сообразительный?
Ся Сяолань почувствовала, что младший сын делает это нарочно. Она забрала Чжоу Сыи из рук Лао Тана и легонько шлепнула по попке:
— Твой папа Чжоу Чэн ушел в университет, а это папа мамы, твой дедушка, не называй его как попало!
Толстокожий Чжоу Сыи даже не подумал плакать после шлепка. Он ткнул пухлым пальчиком в лицо матери и снова выкрикнул:
— Па-па!
Тан Хунэн даже замер.
Ся Сяолань почувствовала легкое смущение:
— Я… я давно хотела начать так называть вас, просто всё случая не подвернулось…
Лао Тан и был ей отцом! Всё, что должен делать отец, Лао Тан сделал для неё.
Ся Сяолань тихо произнесла: «Папа». Чжоу Сыи, словно ободренный, принялся без умолку лепетать «па-па, па-па».
Прошло немало времени, прежде чем Тан Хунэн пришел в себя.
— Ох, папа здесь.
Раньше он считал, что в обращении «дядя» нет ничего страшного, ведь он и так знал, что Ся Сяолань его уважает. Но когда она вдруг назвала его папой, Тан Хунэн почувствовал, что это слово звучит куда приятнее!
Что же делать, он ведь сейчас по-настоящему счастлив.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
