Даже если одна лавка с лапшой из шинкованного угря может использовать 20 цзиней рыбы в день, Ся Сяолань тратит на дорогу до столицы провинции более двух часов. В оба конца выходит пять часов — и всё ради того, чтобы привезти в Шанду всего 20 цзиней угря?
Это было совсем невыгодно. Продавая яйца в уезде Аньцин, она зарабатывала около 10 юаней в день. Не стоило ездить так далеко, чтобы доход сократился почти вдвое.
Однако если бы она могла за одну поездку в Шанду продавать больше сотни цзиней угря, то даже наведываясь сюда раз в два дня, в месяц выходило бы четыреста-пятьсот юаней. Ладно, четыреста-пятьсот юаней в месяц — тоже не повод для гордости: если два месяца не пить и не есть, откладывая всё до копейки, всё равно не купишь «Ролекс», что красуется на руке у Чжоу Чэна.
Ся Сяолань смотрела на Шанду образца 83-го года с горящими глазами.
Повсюду таились возможности для бизнеса, жаль только, что ей не хватало капитала. Не только в Шанду — по всему Шэньчжоу уже прозвучал призыв к реформам и открытости. Смельчаки вроде Чжоу Чэна, которые отважились заняться контрабандой, наверняка уже успели сколотить приличное состояние. Ся Сяолань понимала, что отстала, но была полна решимости.
— Тогда пойдем и поспрашиваем в каждой лавке. Неужели во всем Шанду только одно место, где продают лапшу с угрем? Не возьмут в лапшичной — найдутся рестораны!
Шрам на ее лбу еще немного затянулся и теперь напоминал розовый бутон.
Ся Сяолань была поразительно белокожей; она каждый день носилась повсюду под палящим солнцем, но загар к ней не прилипал. Голос ее звучал нежно, и какие бы решительные слова она ни произносила, Чжоу Чэну казалось, будто она с ним кокетничает. Настроение у него тоже было прекрасным. И хотя он презирал столь мелкую торговлю ради грошей, энтузиазм Ся Сяолань передался и ему:
— Значит, попробуем.
С таким рвением Ся Сяолань рано или поздно вырвется из погрязшей в сплетнях деревни Дахэ даже без чьей-либо помощи.
От прогулки по улицам Шанду в компании такой яркой и энергичной девушки всё нутро Чжоу Чэна пело. Они даже за руки не держались, но бурлящие в его груди чувства едва не вырывались наружу… За все двадцать лет жизни он впервые испытывал нечто подобное!
Вдвоем они дошли до сельскохозяйственного рынка.
Шанду был огромным городом, и большие рынки имелись как в южной, так и в северной его части. Ся Сяолань и Чжоу Чэн пришли на южный.
Было уже десять часов утра. Те, кто закупался к завтраку, давно разошлись; в это время на рынок заглядывали лишь те, у кого водились деньги и свободное время. Именно такие покупатели и были нужны Ся Сяолань!
Вдвоем торговать было куда удобнее. Пока Чжоу Чэн присматривал за вещами, Ся Сяолань быстро обежала весь рынок.
Здесь продавали не только продукты — была и одна точка с одеждой.
Несколько молодых женщин копались в товаре, жалуясь на старомодные фасоны. Торговец округлил глаза:
— У меня тут сплошь товары из Янчэн, дешевле и красивее, чем в универмаге, а вы еще привередничаете!
Торговец выхватил платье в цветочек и заговорил так напористо, что женщины, смутившись, просто бросили одежду и ушли.
Уходя, они продолжали обсуждать:
— В универмаге всё слишком дорого. В прошлый раз хотела купить шерстяное пальто, и боже мой, угадайте сколько? Сто двадцать восемь юаней!
— В таком огромном городе, как Шанду, либо дорогущий универмаг, либо тряпье с лотков. Одно дорогое, другое — дрянь, нет ничего модного и дешевого одновременно.
— Пойдем уже, кто станет покупать его барахло.
Эти слова, брошенные мимоходом, запали Ся Сяолань в душу.
Она знала, что оптовые закупки одежды в Янчэн обходятся очень дешево. Ее вкус, может, и не был супермодным, но уж точно получше, чем у торговцев на этом рынке. Если привезти из Янчэн несколько современных моделей в Шанду, спрос будет отличным!
Разница между оптовой и розничной ценой на одежду — это уже не прибыли в один-два мао.
Ся Сяолань намотала это на ус и продолжила расспрашивать людей на рынке. Запомнив цены на разные товары, она вернулась к их с Чжоу Чэном временной стоянке. На рынке разрешалось ставить лоток где угодно, лишь бы не загораживать проход и платить рыночный сбор. За большое место платили больше, за маленькое — меньше. Ся Сяолань не собиралась из-за этого спорить: занимать чужую землю ради заработка и платить за это было в порядке вещей.
Она без лишних слов отдала деньги, а Чжоу Чэн к тому времени уже открыл торговлю.
Он где-то раздобыл бумагу и ручку и написал: «Яйца — 0,15 юаня за штуку, угорь — 1,2 юаня за цзинь».
Почерк Чжоу Чэна был под стать его внешности — четкий и уверенный.
Вокруг него столпилось несколько женщин. Непонятно было, то ли они правда хотели купить яиц, то ли просто заигрывали с красавцем:
— У всех яйца на вес продаются, почему это ты их поштучно считаешь?
— Угорь слишком дорогой! Сегодня свинина по юаню сорок, добавлю два мао и куплю цзинь отличного жирного мяса!
— Парень, по говору ты не из Шанду. Невеста-то есть?
Чжоу Чэну явно не нравилось объясняться с толпой женщин. Завидев вернувшуюся Ся Сяолань, он указал на нее рукой:
— Моя невеста вернулась, она и торгует, а я так — просто за товаром приглядываю.
Ся Сяолань бросила на него строгий взгляд.
Женщина, собиравшаяся сосватать Чжоу Чэна, была разочарована:
— Вам, молодым, вечно такие нравятся. А ведь счастье в доме приносят только те, у кого лицо круглое!
Ся Сяолань, на которую тут же повесили ярлык «несчастливой», ответила холодным тоном:
— Тётушка, вы яйца покупать будете? Посмотрите, они у меня одно к одному, крупные. Если не хотите поштучно, давайте на вес — полтора юаня за цзинь.
В одном цзине крупных яиц точно не набралось бы десятка.
Женщина не унималась:
— Яйца-то разные, одни больше, другие меньше. Кто-то выберет крупные, а тем, кому достанутся мелкие, будет обидно!
Ся Сяолань согласно кивнула:
— Вот поэтому те, кто пришел раньше, могут выбрать самые большие!
Не успела женщина и рта открыть, как остальные ее оттеснили. Каждая хотела выбрать яйца покрупнее, ведь опоздавшим останутся только мелкие. Ся Сяолань лишь повторяла два правила: брать аккуратно и не трясти яйца, предоставив покупательницам полную свободу выбора.
Ради заказов Ся Сяолань приходилось терпеть всякое, но это не значило, что она была размазней. Можно было критиковать товар, но переходить на личности она не позволяла. Она проигнорировала ту женщину и с радушием занялась настоящими покупателями.
— Сестрица, не хотите взять угря? Дороговато, конечно, но угорь очень полезен. Скоро осень, приготовите жаркое из угря для всей семьи, силы восстановите. Свинина — это вкусно, но ведь и разнообразие нужно, верно?
Разделывать угря Ся Сяолань не умела.
В те времена за покупками ходили с корзинками или матерчатыми сумками, пластиковые пакеты еще не вошли в обиход. Разделанный угорь плохо хранился, да и знатоки знали: чтобы рыба принесла пользу, она должна попасть в кастрюлю свежей.
Чжоу Чэн помогал ей рядом.
Несмотря на нежную внешность, в Ся Сяолань жил крепкий стержень. Она не боялась вести дела, не побоялась ткнуть ножницами в глаз хулигану и не собиралась подобострастно заискивать перед покупателями. Если кто-то посягал на ее принципы, она не отступала ни на шаг.
Хотя утренний рынок они пропустили, в Шанду было столько народу, что люди шли на рынок весь день. В этот раз Ся Сяолань привезла 500 яиц и 38 цзиней угря. За вычетом 15 цзиней, проданных в лапшичную, остальной товар разошелся меньше чем за три часа. Прибыль от 38 цзиней угря оказалась больше, чем от 500 яиц. Она решила, что над этим делом стоит серьезно подумать.
— Брат Чжоу, если ты не занят, я бы хотела немного прогуляться по Шанду.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
