— Ты хочешь разузнать, где нужны угри в больших количествах?
После суеты и хлопот лицо Ся Сяолань раскраснелось, став похожим на сочный розовый персик — зрелище было весьма соблазнительным. Чжоу Чэну в ней нравилось абсолютно всё, но, зная, что Ся Сяолань не любит излишней прямолинейности, он виновато отвел взгляд в сторону.
Ся Сяолань кивнула.
— Не только угри. На самом деле в деревне много чего хорошего есть. Расспросить мимоходом несложно, а вдруг так найдется новый путь для заработка?
Крестьяне не могли скопить денег, потому что закупочные цены на сельхозпродукцию изначально были очень низкими.
После того как продукты централизованно продавались государству, их в приоритетном порядке распределяли по крупным городам. У покупателей было мало денег, а в местах с недостаточным снабжением люди, даже имея деньги, не могли ничего купить. Городские рабочие и служащие тоже не все жили в достатке, но раз в месяц позволить себе полакомиться мясом они могли. Ся Сяолань как раз искала деловые возможности, возникающие из-за неосведомленности покупателей и продавцов друг о друге.
Увидев её радость, Чжоу Чэн и сам почувствовал себя счастливым.
Даже под палящим солнцем «осеннего тигра» Чжоу Чэн не чувствовал усталости.
Однако дела Ся Сяолань шли не совсем гладко. Она обошла несколько лотков с лапшой, но их хозяева не проявили особого интереса к регулярным закупкам угря. Кроме Ся Сяолань, уже находились люди, предлагавшие им товар. В самом Шанду это добро не ловилось, но окрестные крестьяне тоже приезжали в город на заработки. Чтобы монополизировать этот рынок сбыта, Ся Сяолань нужно было сначала вытеснить остальных… Но один в поле не воин. К тому же она молодая девушка, а не такие сорвиголовы, как Чжоу Чэн и Кан Вэй, — разве могла она решать вопросы грубой силой?
Демпинговать было ещё хуже.
Намеренное занижение цен и подрыв рыночного порядка означали бы лишь проблемы для неё самой.
Другие продавали товар вразнобой, и чаще всего это был их собственный улов — они тратили только время и силы, не неся никаких денежных затрат. Ся Сяолань же перекупала угрей, и её заработком была разница в цене: чем ниже опускалась планка, тем меньше становилась её прибыль.
Неужели оставалось торговать только в розницу?
Или продавать в государственные рестораны?
Но стоило заведению получить статус «государственного», как его работники начинали смотреть на всех свысока, и вряд ли они дали бы Ся Сяолань «зеленый свет» только из-за её красоты. Видя её беспокойство, Чжоу Чэн очень хотел сказать: «Брось ты это дело», — и предложить, чтобы Кан Вэй раз в полмесяца привозил ей какой-нибудь товар с юга в уезд Аньцин. Это было бы куда лучше, чем торговать угрями.
— Ты сможешь заниматься этим еще месяца два, не больше. В ноябре вьюнов будет уже не поймать. Тебе ведь не обязательно всю жизнь этим заниматься. Зачем так переживать? Когда накопишь достаточно капитала, попросим Кан Вэя привозить тебе на продажу одежду.
Ся Сяолань подозрительно спросила:
— Откуда ты знаешь, что я хочу торговать одеждой?
Чжоу Чэн тут же развеселился:
— Ты только что на рынке на торговцев одеждой так смотрела — глаз не сводила. Казалось, ещё немного, и ты их в сторону оттолкнешь, чтобы самой за прилавок встать. Торговать одеждой — это хорошо, в Янчэн она дешевая.
Кое о чём Чжоу Чэн умолчал: Ся Сяолань так пристально смотрела на торговца, что тот мог превратно истолковать её интерес. Поэтому Чжоу Чэн и сказал специально, что Ся Сяолань — его невеста. Быть слишком красивой — тоже беда, из-за этого ему приходилось быть начеку, куда бы они ни пошли!
Попросить Кан Вэя привозить одежду?
Ся Сяолань покачала головой.
Дело было не в том, что она не хотела пользоваться чужой помощью, просто она не доверяла вкусу мужчин. Одежду ей обязательно нужно было выбирать в Янчэн самой. Поезда из Шанду в Янчэн ходили, пусть условия там были не очень, а дорога долгой. Чжоу Чэн знал, что она девушка решительная, поэтому не стал настаивать. Он предложил пойти пообедать в ресторан, но на этот раз Ся Сяолань наотрез отказалась. Она старалась жить в комфорте при имеющихся условиях, но обедать в заведениях каждый раз было ей уже не по карману.
Хоть платил в основном Чжоу Чэн, с какой стати ей со спокойной совестью тратить его деньги?
Чжоу Чэну ничего не оставалось, кроме как купить несколько баоцзы.
На обратном пути Ся Сяолань снова заглянула на рынок. В мясной лавке оставалось немного нераспроданных ребрышек. В те времена люди предпочитали жирное мясо с салом, к постному относились придирчиво, а ребрышки с костями считались и вовсе невыгодной покупкой. Но Ся Сяолань они нравились, и она купила все оставшиеся два цзиня.
Чжоу Чэн понимал, что сейчас Ся Сяолань живет у дяди, иначе он бы непременно напросился попробовать блюда, приготовленные её руками.
Впрочем, он тут же подумал, что такая нежная и белая девушка не должна возиться у плиты в дыму и копоти — в будущем нужно будет нанять экономку.
Крупные боссы на юге нанимали прислугу, в домах высокопоставленных чиновников Пекина тоже был обслуживающий персонал — почему бы и ему, Чжоу Чэну, так не сделать? Этот парень ещё даже за руку Ся Сяолань не подержал, а на третий день знакомства уже вовсю размышлял о женитьбе.
Председатель говорил, что любые отношения, не имеющие целью вступление в брак — это хулиганство. Чжоу Чэну приглянулась Ся Сяолань, он хотел быть с ней, и мысли о свадьбе возникли сами собой.
На обратном пути Чжоу Чэн составил две корзины на одну сторону заднего сиденья, так что Ся Сяолань наконец-то не пришлось поджимать ноги. Когда она устроилась поудобнее, её руки стали реже касаться его талии, от чего он почувствовал досаду.
Всё же он был слишком мягкосердечным: не вынес того, что Ся Сяолань неудобно сидеть, и в итоге сам лишил себя приятной близости.
Они вернулись в уезд Аньцин еще засветло. Чжоу Чэн хотел проводить Ся Сяолань до деревни Цицзинь, но та не согласилась.
— У тебя ведь нет машины. Если проводишь меня, тебе придется возвращаться в город пешком, это слишком неудобно.
Чжоу Чэн подумал про себя, что ему совсем не в тягость. Он бы и вовсе не прочь остаться в деревне Цицзинь на ночь, раз уже поздно. Однако заявляться в дом с пустыми руками было не в его правилах, к тому же он помнил о поручении Кан Вэю. Чжоу Чэн несколько раз наказал Ся Сяолань быть осторожной и только тогда отпустил её.
Ся Сяолань отъехала уже метров на десять, когда Чжоу Чэн вспомнил:
— Ты завтра снова в Шанду?
— Нет, завтра максимум съезжу в уезд Аньцин, нужно проехаться по другим деревням, собрать товар.
Чжоу Чэн принял это к сведению.
Когда он вернулся в гостиницу, Кан Вэй, присев на корточки возле грузовика, курил. Рядом с ним скорчился какой-то мужчина с опухшим от побоев лицом — Кан Вэй уже успел его хорошенько проучить.
Это был Чжан Эрлай из деревни Шипоцзы.
Обычно он был местным задирой и грозой деревни, и принудить его к покорности было не так-то просто. Но у Кан Вэя были не только тяжелые кулаки — когда он наставил на него черное дуло пистолета, Чжан Эрлай едва не наложил в штаны. Недавно началась кампания по борьбе с преступностью, и в эти дни в уезде стало особенно неспокойно. Чжан Эрлай решил, что за какое-то из его прошлых прегрешений его схватили переодетые полицейские. Но Кан Вэй привез его в город и направился не в полицейский участок, а в гостиницу.
От этого страх и тревога Чжан Эрлая только усилились.
— Чэнцзы-гэ, наконец-то ты вернулся! Этот подонок так перепугался, что обмочился, ну и вонь от него!
Неудивительно, что Кан Вэй стоял в нескольких метрах от Чжан Эрлая.
— Отведи его в номер. Нечего стоять во дворе гостиницы, это привлекает лишнее внимание.
В конце концов, они были в уезде Аньцин чужаками, а сильному дракону не стоит задирать местную змею — Чжоу Чэн не хотел лишнего шума. Раз Кан Вэй притащил этого человека, значит, у него были на то причины. Загадка того, почему репутация Ся Сяолань была окончательно испорчена, возможно, будет разгадана благодаря Чжан Эрлаю.
Взгляд Чжоу Чэна помрачнел.
Чжан Эрлай видел силу Кан Вэя, но он еще не знал, что перешел дорогу истинному вестнику смерти.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
