Кому сейчас до еды?
Но Ся Сяолань намеревалась «выбить признание», и Ли Фэнмэй с Лю Фэнь оставалось только подыграть ей. Не обращая внимания на крики Лян Хуань, Ся Сяолань заперла дверь лавки, и втроем они отправились в соседний ресторанчик, где заказали несколько блюд.
У Лю Фэнь кусок в горло не лез, а вот Ся Сяолань съела немало.
Если не наесться досыта, откуда возьмутся силы изматывать Лян Хуань? К приходу Лю Фан и Лян Бинаня могла начаться настоящая битва, и Ся Сяолань должна была подойти к этой «разборке» в лучшей форме.
Пообедав, Ся Сяолань заказала еще порцию тушеной лапши с бараниной навынос.
Вернувшись в лавку, она поставила пакет с лапшой прямо у двери кладовой. Запах просачивался сквозь дверную щель, а Лян Хуань тоже осталась без обеда — разве могла она устоять перед такой уловкой?
Сначала она еще буянила, но потом от криков разболелось горло, а на помощь так никто и не пришел.
Ся Сяолань, Ли Фэнмэй и Лю Фэнь сидели молча. Не слыша ни звука, Лян Хуань подумала, что ее и вправду решили оставить в лавке на всю ночь.
Замкнутое пространство давило на психику, а отсутствие света и мертвая тишина нагоняли еще больше жути.
Психика у Лян Хуань была слабой, и не прошло и двух часов, как ее оборона рухнула: переход от яростных проклятий к мольбам случился на редкость быстро. Когда она вдоволь наревелась, Ся Сяолань присела на корточки у двери:
— Расскажи-ка мне подробно о Фань Чжэньчуане. Я не только тебя выпущу, но и угощу этой лапшой с бараниной.
В обычное время Лян Хуань и не взглянула бы на какую-то лапшу — неужели она не могла поесть ее когда угодно? Но после всех мучений она была смертельно голодна, а главное — внутренний страх заставил ее окончательно сдаться.
В полной тишине и темноте маленького помещения Лян Хуань потеряла счет времени.
За эти жалкие два часа ей показалось, что она просидела взаперти как минимум полдня.
— Я скажу, всё скажу…
Лян Хуань выложила всё как на духу.
О положении семьи Фань в уезде Хэдун, о должности Фань Чжэньчуаня и о том, как вообще возникла идея этого брака.
Услышав, что Фань Чжэньчуань старше Ся Сяолань на двадцать лет, Лю Фэнь крепко сжала кулаки. Сын Фань Чжэньчуаня был одноклассником Лян Хуань, и поначалу мать Фань Чжэньчуаня хотела выдать Лян Хуань за него? Какая бесстыдница!
Но еще более бесстыжими оказались Лю Фан и Лян Бинань.
То-то они несколько лет не общались с родней, а перед Новым годом внезапно объявились в деревне. Проявили такую «заботу» о ней, разведенной второй сестре… Вся эта помощь в четыре тысячи юаней на ремонт дома, обещания устроить Сяолань на работу — всё это лишь для того, чтобы сосватать племянницу за этого человека?
Фань Чжэньчуань был не только старым и с сыном — когда Лян Хуань упомянула, что его первая жена покончила с собой, выпив яд, Лю Фэнь от ярости вскочила с табурета, опрокинув напольную вешалку.
— Никакой свадьбы! Если кто и должен за него выйти, так это сама Лю Фан!
Лю Фэнь была в таком гневе, что не выбирала выражений.
Услышав ее голос, Лян Хуань увидела в ней спасительницу:
— У-у-у… Тётя, тётя, выпусти меня, мне страшно!
Кроме должности, что в этом человеке было хорошего?
Сплошной подвох, куда ни глянь.
Даже если бы Ся Сяолань по-прежнему прозябала в деревне, питаясь одним бататом, она бы ни за что не пошла за Фань Чжэньчуаня.
Она приоткрыла дверь, забросила внутрь остывшую лапшу и тут же снова заперла замок. Лян Хуань не успела и глазом моргнуть, как шанс выбраться на свет исчез.
— Ты не держишь слово! — в ярости закричала она.
Ся Сяолань лишь безразлично усмехнулась:
— Да, я не держу слова. И что ты мне сделаешь? Укусишь, если сможешь?
Этот смех показался Лян Хуань жутким. В конце концов, она была трусихой и больше не смела задевать Ся Сяолань. Разве можно есть холодную баранину? Некогда ароматная лапша стала холодной и жесткой. Лян Хуань, превозмогая тошнотворный запах жира, попыталась съесть кусочек, но ее тут же вывернуло прямо на пол.
В кладовой стояла кромешная тьма. Товар, сложенный на стеллажах, оставлял лишь узкий проход. Пока Лян Хуань буянила, она несколько раз больно ударилась, и теперь всё тело у нее ныло.
Почему Ся Сяолань такая злая?
Почему жена дяди не спасла ее, почему тётя ее не пожалела?
Лян Хуань казалось, что весь мир ополчился против нее. Какие же они все гадкие! Неудивительно, что мама редко навещала родню — здесь же нет ни одного нормального человека!
…
Выйдя за дверь, Ся Сяолань сначала хотела сразу позвонить в семью Лян, но, подумав, решила, что спешить не стоит.
— Пойдемте, сначала вернемся домой и обсудим, как быть.
И в самом деле, что же делать? Втроем они молча дошли до дома Юй Найнай. Хозяйка еще не вернулась с работы, поэтому они вынесли стулья и уселись во дворе.
Ли Фэнмэй и Лю Фэнь были настолько разгневаны, что не находили слов.
Если уж сама Сяо Лань была вне себя, то они и подавно не знали, как поступить.
Лян Хуань выложила всё: Фань Чжэньчуань обладал огромной властью в уезде Хэдун. Лю Фан явно наплела там лишнего, и теперь Фань Чжэньчуань заявляет, что свадьба состоится в мае. Как теперь заявить, что это ошибка и Сяо Лань ни о чем не знала? Ли Фэнмэй понимала: даже простой крестьянин не потерпел бы такого позора, как расторжение помолвки.
Это унизительно для невесты, но и для жениха не меньше, а Фань Чжэньчуань — далеко не обычный человек.
Кадровые работники ведь так пекутся о своей репутации.
Если Сяо Лань откажется, Фань Чжэньчуань наверняка разозлится и начнет чинить ей препятствия.
Но мужчина на двадцать лет старше Сяо Лань, сын всего на два года младше нее, мутные связи, покончившая с собой жена — сплошные ловушки. Даже если бы Ся Сяолань осталась прежней, Фань Чжэньчуань был бы худшим вариантом, а уж теперь и подавно!
— Это всё проделки твоей тетки. Если уж так надо, пусть Лян Хуань за него и выходит!
С какой стати Сяо Лань должна лезть в это пекло? Раз Лян Хуань для Лю Фан — сокровище, то чужая дочь — сорняк у дороги? Впрочем, Лю Фан всё равно не имела права решать судьбу Ся Сяолань.
Слова Ли Фэнмэй были скорее криком души, они не решали сути проблемы.
Ся Сяолань сопоставила слова Лян Хуань, и картина прояснилась. Лю Фан и Лян Бинань и не думали отступать. Они упорно выслеживали их до самого Шанду всё с тем же предложением. Лю Фэнь отказала… и тогда Лю Фан просто привела мать Фань Чжэньчуаня на «смотрины».
Лян Хуань же сказала, что фамилия матери Фань Чжэньчуаня — Ли. Не только Лю Фан называла ее тётей Чжан — весь уезд Хэдун знал, какой властью обладает эта женщина. Та самая тётя Ли, которую Лю Фан привела в лавку. А тот мужчина среднего роста, внешне похожий на нее, должно быть, и был Фань Чжэньчуань.
От мысли, что ее, словно товар на рынке, тайно «осматривали» люди из семьи Фань, Ся Сяолань стало тошно, будто она проглотила муху!
Это не было игрой воображения: в тот день чей-то взгляд действительно заставил ее почувствовать себя крайне неуютно.
Подавив отвращение, Ся Сяолань постаралась рассуждать здраво:
— Тетя, теперь уже бесполезно пытаться выдать Лян Хуань, всё зависит от того, что на уме у семьи Фань. Я не верю, что на них нет управы, но эти «местные царьки» в маленьких уездах порой совсем не признают законов. Я не боюсь Фань Чжэньчуаня, я боюсь, что младшая тетя не вынесет последствий разрыва с ними и прибежит к нам с рыданиями, ставя вас в неловкое положение.
Родная сестра всё-таки — дрогнет ли сердце у Лю Юна и Лю Фэнь?
Если Лю Фан начнет угрожать самоубийством, что окажется важнее: жизнь сестры или счастье Ся Сяолань? Ся Сяолань не знала, что выберут ее дядя и мать. Разумеется, даже если бы вся семья уговаривала ее выйти за Фань Чжэньчуаня, она бы не согласилась.
Ее беспокоило лишь то, что из-за этого она может лишиться той семейной теплоты, которую обрела в эти годы.
У Ли Фэнмэй екнуло сердце: уж не матери ли своей Сяо Лань это говорит?
У Лю Фэнь задрожали руки. Несмотря на приятную апрельскую прохладу, на ее лбу выступили капли пота.
— Это же издевательство над тобой… Это я никчемная мать, раз позволяю им так над тобой измываться!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
