Слова Лян Бинаня вызвали у Лю Фан гнев.
Да, она из добрых побуждений выступила посредницей; хоть и был в этом личный интерес, разве не ради того, чтобы дать второй сестре и её дочери шанс на выживание? Разведённая деревенская женщина с красавицей-дочерью и дурной репутацией — куда бы они ни подались, на них везде будут заглядываться. Какая польза от того, чтобы выдать Ся Сяолань за нищего солдафона? Отказываться от статуса жены чиновника… у матери с дочерью явно головы не в порядке!
То, что у них головы не в порядке, ещё полбеды, но теперь они наотрез отказываются выходить за Фань Чжэньчуаня, и под удар попадает Лю Фан, которая и свела их.
Подобный образ мышления Лю Фан не мог измениться в одночасье. Она не задумывалась о том, что всё это время лишь сама проявляла одностороннее рвение; раз Лю Фэнь и Ся Сяолань не такие хваткие, как она, значит, должны слушаться её, умную женщину. Лю Фан до мозга костей презирала родню со стороны матери — мол, какого кругозора ждать от тех, кто застрял в деревне. Особенно она презирала вторую сестру, Лю Фэнь, которая вышла замуж в такую бедную семью Ся и позволяла им издеваться над собой.
А теперь и того лучше: даже в семье Ся не удержалась, развелась и была выгнана вместе с дочерью.
Ли Фэнмэй открыла собственную лавку, но Лю Фан в глубине души считала, что частники не идут ни в какое сравнение с государственными кадрами, хотя внешне и старалась быть вежливой с невесткой. Лю Фан признавала равными себе лишь тех, кто обладал властью или, на худой конец, деньгами!
Власть стояла выше денег, а если не было ни того, ни другого, она не считала нужным уважать человека.
Лю Фэнь и Ся Сяолань явно относились к тем, у кого не было ничего. То, что благодаря Лю Юну они стали одеваться прилично, не было их собственной заслугой. Старший брат — родная кровь, а невестка — нет; если Лю Юн вздумает давать матери с дочерью слишком много денег, Ли Фэнмэй обязательно поднимет скандал. Лю Фан судила по себе и не понимала, чем могут гордиться эти двое, чьё благополучие было лишь напускным!
Ещё больше Лю Фан злило то, что отказ от брака с Фань Чжэньчуанем не только рушил планы Лян Бинаня на повышение, но и грозил серьёзными неприятностями от самого Фань Чжэньчуаня — оставалось лишь молиться, чтобы он не начал вставлять им палки в колёса. К тому же она уже растрезвонила об этой свадьбе свёкру и свекрови; что они о ней подумают, когда узнают, что всё сорвалось?
— Неблагодарная тварь! А ты ещё говорила, что дашь ей денег на приданое, подняла сумму с двух тысяч до четырех, а потом и вовсе до десяти… И какой толк? Эта девчонка добра не помнит!
Родная племянница, и так её подставила, да ещё Лян Хуань заперла и напугала — какая нормальная племянница способна на такое?
Лю Фан кипела от возмущения.
Она и не думала о том, что сама шесть или семь лет не общалась с роднёй. Когда она жила в достатке, то и не вспоминала, как Лю Фэнь бедствует в семье Ся; они не виделись годами. Даже если Лю Фэнь и помнила о ней, то какие чувства могла питать к ней Ся Сяолань?
Дальний родственник хуже близкого соседа, а если родственники не общаются, они неизбежно становятся чужими.
Она ни разу не проявила заботы о племяннице, но ждала от неё беспрекословного подчинения, будто воля тёти была превыше всего. Как такое возможно!
Лю Фан была согласна с мужем: Ся Сяолань нельзя выдавать за Фань Чжэньчуаня. Это неблагодарный волчонок, она обвела их всю семью вокруг пальца, заставила тётю на коленях молить о пощаде — позор на всю жизнь.
Но если свадьбы не будет, что сказать семье Фань?
Неужели действительно позволить Ся Сяолань уехать из Шанду и спрятаться подальше?
Это выгодно только Ся Сяолань, а расхлёбывать всё придётся семье Лян. Лю Фан была в замешательстве. Лян Бинань за вечер выкурил две пачки сигарет, его терзали те же мысли.
— Разве что сделать так, чтобы Фань Чжэньчуань сам расхотел на ней жениться. А когда эта буря утихнет, мы с ней поквитаемся!
Лян Бинань с силой раздавил окурок в пепельнице. От жестокости в его голосе у Лю Фан даже сердце на миг замерло. Но как Фань Чжэньчуань может передумать? Даже если Ся Сяолань сейчас выйдет замуж, зная его привычку не брезговать никакими женщинами, он всё равно отберёт её силой.
Ему плевать, замужем она или нет.
Он и не таких чужих жён перебирал!
В уезде Хэдун о Фань Чжэньчуане ходило слишком много грязных слухов, именно поэтому Лю Фан ни за что не хотела выдавать за него Лян Хуань.
Разве что Ся Сяолань до мая месяца сумеет выйти за кого-то более могущественного, чем Фань Чжэньчуань. Тогда он не посмеет её тронуть.
Но возможно ли это?
Там, где Ся Сяолань могла бы встретить людей, способных осадить Фань Чжэньчуаня, её и близко не подпустят. Лю Фан считала, что шансы ничтожны. Хотя, кто знает… Ся Сяолань теперь не в глухой деревне, а в столице провинции, там вероятность встретить важную персону выше. В деревне она могла увидеть максимум старосту, ну, в лучшем случае — главу волости. В столице провинции — бог весть, на кого она может наткнуться. Сама Лю Фан была просто симпатичной и благодаря внешности избавилась от статуса крестьянки, выйдя за Лян Бинаня.
Ся Сяолань сейчас красивее, чем была Лю Фан в молодости.
И стартовые позиции у неё выше.
По крайней мере, она живёт в столице провинции. А Лю Фан в своё время лишь по чистой случайности смогла сойтись с таким человеком, как Лян Бинань.
— Лао Лян, чтобы Фань Чжэньчуань сам отказался, нужен кто-то властнее его. Но если у этой девчонки появится такой покровитель… ты же видел её сегодняшний настрой. Нам никакой выгоды не перепадёт, ещё и мести её опасаться придётся…
Этот план не годился.
Лян Бинань холодно усмехнулся:
— Тогда скажи мне, почему Фань Чжэньчуань хочет на ней жениться?
Лю Фан, не задумываясь, выпалила:
— Из-за её красоты, конечно.
Красота была главным преимуществом Ся Сяолань. Лю Фан ещё не окончательно лишилась ума и сразу поняла, к чему клонит Лян Бинань. Если она перестанет быть красавицей, разве Фань Чжэньчуань сам не откажется от неё?
Сердце Лю Фан готово было выпрыгнуть из груди.
— Лао Лян, ты в такое не впутывайся, нам нельзя такое делать…
Женщины пугливы; на словах они могут быть грозными, но в жестокости им далеко до мужчин. Такие, как Ся Сяолань — люди со стержнем, их пробивная сила и упорство помогли бы ей в любой жизни. Лю Фан же была просто корыстной и высокомерной обывательницей. Она могла строить мелкие козни, выгадывать выгоду для семьи — это пожалуйста.
Но идти на преступление Лю Фан было по-настоящему страшно.
Лян Бинань, очевидно, хорошо её знал:
— Я просто к слову сказал, чего ты испугалась? Я не стану рисковать своим будущим!
Столкнувшись с такой ситуацией, Лян Бинань и сам колебался. Он был гражданским чиновником и к силовым методам не привык. Не мог же он нанять кого-то, чтобы Ся Сяолань исполосовали лицо? Малейшая ошибка — и его карьере конец. Должность заместителя начальника бюро его не устраивала, но что, если он потеряет и её!
Лян Бинань решил, что этот вопрос требует тщательного обдумывания.
Лю Фан пребывала в смятении: то она до зубовного скрежета ненавидела Ся Сяолань, то план мужа казался ей безумием. Всё ведь начиналось как благое дело, но сестра с дочерью оказались неблагодарными, и теперь две семьи стали врагами.
— Лао Лян! Я вспомнила, твоя сумка так и осталась во дворе, а там десять тысяч юаней! Нельзя оставлять их этой девчонке!
Десять тысяч юаней предназначались Ся Сяолань в качестве приданого за брак с Фань Чжэньчуанем.
Если свадьбы не будет, с какой стати их отдавать?
В нынешнее время десять тысяч юаней — огромная сумма. Лю Фан была готова расстаться с ними только ради карьеры мужа, но теперь, после выходки Ся Сяолань, карьера Лян Бинаня повисла на волоске. Лю Фан больше не желала давать ей ни гроша. Неужели правда давать ей деньги на дорогу? Десяти тысяч хватит, чтобы она до Америки добежала!
Тогда, когда Лян Хуань была в руках Ся Сяолань, Лян Бинань сам швырнул ей сумку.
Лян Бинань тоже думал об этих деньгах.
Деньги определённо нужно вернуть, но каким способом? Заявить в полицию, что Ся Сяолань их украла? При такой крупной сумме дело не обойдётся тремя-пятью годами тюрьмы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
