— Сяо Лань вернулась с табелем? Сколько баллов она набрала?
Летняя одежда разлеталась как горячие пирожки, поэтому Ли Фэнмэй проработала до восьми вечера и только тогда закрыла лавку, как раз чтобы зайти за Лю Цзытао.
Как Лю Цзытао и Юй Найнай ладили эти несколько дней — никто не знал, но теперь мальчик после школы обожал прибегать к старушке. Юй Найнай хоть и ворчала для виду, но по-настоящему Лю Цзытао не выгоняла. Поскольку торговля в эти дни шла бойко, Ли Фэнмэй, набравшись наглости, попросила Юй Найнай присмотреть за ним еще несколько дней.
Сегодня Ли Фэнмэй тоже переживала из-за результатов предварительного экзамена, поэтому, едва переступив порог, она первым делом спросила про баллы, даже не взглянув на сына.
Лю Фэнь получила табель уже несколько часов назад, но пришла в себя только тогда, когда её окликнула невестка.
— Невестка, ущипни-ка меня.
Ли Фэнмэй церемониться не стала и чувствительно ущипнула Лю Фэнь за руку.
— Да говори уже, хорошо сдала или нет?
Больно. Раз больно, значит, это не сон!
Лю Фэнь протянула табель Ли Фэнмэй.
— …Говорят, заняла первое место по всему городу.
Что значат 565 баллов, Лю Фэнь не понимала, но что такое «первое место в городе», не понять было нельзя. Если уж первый в городе не поступит в университет, то это означало бы, что в этом году город Фэнсянь на вступительных экзаменах останется с круглым нулём!
Первое место в городе?
Ли Фэнмэй показалось, что этот тонкий листок с результатами весит больше, чем все сбережения их семьи.
Первая! И этот результат показала её племянница?
Эта девочка вечно преподносит сюрпризы, когда не ждешь.
Радость была так велика, что даже она, тетя, не знала, как реагировать, — неудивительно, что родная мать, Лю Фэнь, пребывала в оцепенении.
Ли Фэнмэй снова и снова перечитывала табель и с силой хлопнула себя по бедру:
— Мне нужно отправить телеграмму отцу Тао Тао. Эту новость обязательно нужно сообщить отцу Тао Тао!
Лю Юн всё ещё занимался отделкой домов в Пекине.
Если бы не заказ Шао Гуанжуна, он бы уже вернулся в Шанду. Он уехал в середине марта, прошло уже больше двух месяцев. Ли Фэнмэй очень скучала по мужу, но старалась лишний раз его не беспокоить, чтобы он не волновался за дом. Но это совсем другое дело — узнав об этом, Лю Юн будет только счастлив!
Ся Сяолань не стала останавливать этих двоих. Раз хотят слать телеграмму — пусть шлют. Предварительный экзамен — это ещё не сам экзамен в вуз, но он позволил Ся Сяолань оценить свои силы.
Быть первой или нет — не так уж важно, но если первое место сделает её близких счастливее, Ся Сяолань приложит все усилия, чтобы его завоевать!
…
Вжжж, вжжж.
Звук электродрели не смолкал ни на минуту, повсюду летела железная стружка. В жару работать в маске было крайне неудобно.
Лю Юн слушался свою племянницу, а рабочие под его началом, включая Гун Яна, обязаны были слушаться его. Ради здоровья, как бы ни было некомфортно, приходилось работать в масках. Дома Кан Вэя и Шао Гуанжуна начали отделывать одновременно. Работали и днем и ночью, и за два месяца ремонт был почти завершен.
Гун Ян был совершенно очарован этой подработкой.
Он взял в институте отпуск, чтобы поехать в Пекин «на этюды», но за эти два месяца чувство триумфа ему принесли не горы написанных работ.
А два дома, которые по крупицам, шаг за шагом, меняли свой облик, превращаясь из старых развалюх в нечто новое. Сейчас процесс уже близился к финалу.
Оказывается, в ремонте столько тонкостей.
Покрасить стены, выложить плитку, сколотить пару шкафов — разве это ремонт?
Настоящий ремонт — это применение эстетики на практике. Он должен быть ориентирован на человека и радовать глаз.
Не только живопись может трогать душу. В голове у Гун Яна начали проступать смутные очертания этой идеи, хотя ясности еще не хватало.
В перерыве Гун Ян снял маску.
— Дядя Юн, из института меня уже торопят. На днях мне нужно покупать билет и возвращаться.
Гун Яну было жаль уезжать, и Лю Юн тоже не хотел его отпускать. В парне не было заносчивости студента, он был выходцем из бедной семьи и умел по-настоящему вкалывать. Руки, привыкшие к кисти, могли и кирпичи таскать, и дрель держать. Сначала Лю Юн платил ему как подсобному рабочему, но потом поднял ставку до мастера. Но как бы удобно ни было с ним работать, парень был лишь временным помощником, а не штатным каменщиком.
Студент не мог вечно пропадать на стройке. Гун Ян пробыл в Пекине больше двух месяцев — только студенты художественных вузов могли позволить себе такую свободу.
Лю Юн похлопал его по плечу.
— Хорошо, работа здесь уже подходит к концу. Ты за всем следил, так что отделка точно соответствует эскизам. Я расставлю мебель и декор согласно чертежам, и на этом закончим. Давай я рассчитаю твою зарплату…
— Лю Юн? Кто тут Лю Юн? Тебе телеграмма!
Почтальон кричал снизу.
Лю Юн высунул голову.
— Ой, это я, я!
Лицо его было серым от пыли. Удивительно, но почтальон даже не поморщился. Телеграмма представляла собой узкую полоску бумаги, на которой было написано: Ся Сяолань, 565 баллов на предварительном экзамене, первое место в городе Фэнсянь.
— Твоя дочка?
— Нет-нет-нет, племянница…
Почтальон даже позавидовал — племянница так племянница, всё равно своя кровь. Про город Фэнсянь он раньше и не слышал, но что такое 565 баллов, понять мог.
Лю Юн был словно в тумане. Он несколько раз пытался прикурить, но руки дрожали.
Поднявшись наверх с телеграммой, он увидел подбежавшего Гун Яна.
— Дядя Юн, телеграмма из Шанду?
Лю Юн глупо заулыбался.
— Сяо Лань набрала 565 баллов. Гун Ян, скажи, в какой университет она сможет с таким результатом поступить?
565 баллов!
Гун Ян уставился на телеграмму, где было написано про первое место по точным наукам в городе Фэнсянь, и у него аж глаза покраснели от волнения.
Хотя он сам был студентом университета Шанду, проходные баллы для творческих специальностей были другими. Но набрать 565 на физмате — это значит, можно выбирать практически любой вуз! Лю Юн иногда упоминал, что Ся Сяолань хорошо учится, но Гун Ян и представить не мог, насколько.
Он думал, что если человек занимается бизнесом и одновременно учится, то силы неизбежно распыляются.
Он не ожидал, что всё настолько круто!
В памяти Гун Яна всплыл образ Ся Сяолань, читающей книгу в поезде. Да, она была трудолюбива и серьезна, но разве в наше время кто-то поступает в университет без этого? По крайней мере, среди знакомых Гун Яна не было никого, кто попал бы в Шанду благодаря лени.
Лю Юн всё ещё сверлил его взглядом, а Гун Ян совсем ушел в свои мысли.
Как раз в это время Кан Вэй и Шао Гуанжун вместе пришли посмотреть дома. В последнее время они оба занимались ремонтом, и, будучи закадычными друзьями, теперь и вовсе стали неразлучны на почве общих интересов.
— Лю Шу, отдыхаете? Мы же говорили, что не нужно так спешить… А что это вы там читаете?
Что такое «защита частной жизни», в те времена большинство людей и понятия не имело. Кан Вэй вытянул шею, заглянул в бумажку и внезапно вскрикнул.
Шао Гуанжун аж подпрыгнул от неожиданности.
— Что случилось?
Неужели опять какие-то недоумки обижают будущую невестку?
Шао Гуанжун уже начал разминать кулаки, но Кан Вэй, тяжело дыша, выпалил:
— Невестка просто невероятная…
Кан Вэй не любил учиться, но знал, как тяжело даются знания. Он и раньше был в курсе успехов Ся Сяолань — в прошлый раз в Шанду, когда она забирала табель за семестр, у неё было 514 баллов, кажется, второе место на параллели.
Но между 514 и 565 баллами — разница больше чем в 50 баллов!
А между вторым местом в школе и первым в городе — дистанция и того огромнее.
Невестка говорила, что хочет учиться в Пекине. Если на вступительных будет столько же баллов, любой пекинский вуз будет к её услугам. А та кузина невестки, Ся Цзыюй, поступила в какой-то там Пекинский педагогический университет и уже возомнила, что может уводить чужих мужчин. Ван Дашао не только навлек беду на свою семью, но и ослеп в придачу — купился на уловки какой-то общипанной курицы и бросил феникса. По-настоящему талантливый человек талантлив во всём: и в бизнесе силён, и в учёбе мастер.
Кан Вэй так и светился от гордости, а Шао Гуанжун, выслушав его, тоже довольно хмыкнул:
— Ну, теперь-то я посмотрю, как Тунь Лили будет задирать нос.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
