Перед тем как уйти, Лю Фан выкрикнула последнюю фразу довольно громко, специально так, чтобы Ся Сяолань и её мать услышали.
Ся Сяолань пропустила её слова мимо ушей, словно та просто испортила воздух, но Лю Фэнь не на шутку рассердилась. Даже если бы она не считала Лю Фан сестрой, если бы какая-то бродячая бешеная собака выскочила на дорогу и принялась лаять, проклиная Ся Сяолань и желая ей провалить экзамены, Лю Фэнь и тогда бы запустила в неё камнем! Сяо Лань этот экзамен дался нелегко: от ухода из семьи Ся с двадцатью цзинями батата за спиной до сегодняшнего дня прошёл целый год, и всё это время Сяо Лань шаг за шагом сама пробивала себе путь в будущее. Без трудностей не обошлось — перед самым экзаменом она повредила руку, так что пришлось идти в аудиторию с гипсом и на обезболивающих… Лю Фэнь гордилась дочерью и не могла позволить всяким проходимцам нести чепуху.
Лю Фэнь какое-то время пристально смотрела на стол, но Ся Сяолань поспешно удержала мать:
— У таких людей язык без костей, не стоит на неё злиться. Кинуть в неё любым блюдом со стола — пустая трата, она и плошки этого блюда не стоит. Сама-то в школе толком не училась, а говорит, что я не поступим, — просто пытается сохранить лицо в последний раз!
Для Ся Сяолань всё было просто: если не согласна — действуй, возникли проблемы — решай их в лоб, а не пасуй.
Если кто-то её презирал, она доказывала свою правоту делом, нанося сокрушительный удар по самолюбию обидчика своими достижениями. Какой смысл в пустой перебранке? Только те, кто понимает, что не могут тягаться с другими, пытаются взять верх на словах. Такие люди вызывали лишь жалость и смех, и Ся Сяолань воспринимала их как нелепую шутку. Пока дочь удерживала её, Лю Фэнь не успела броситься вдогонку, и Лю Фан с Лян Хуань уже скрылись из виду.
Шутка Ся Сяолань помогла, и Лю Фэнь немного остыла. Еда на столе не была деликатесами, самые дешёвые блюда стоили всего два-три юаня, но Сяо Лань была права: выбрасывать любое из них было бы расточительством. Лю Фан не заслуживала того, чтобы переводить на неё продукты!
Лю Фан и Лян Хуань уже давно пребывали в унынии. Они редко выбирались пройтись по магазинам, но и в этот раз вернулись с пустыми руками.
Настроение делать покупки пропало окончательно — известие о том, что Ся Сяолань участвует в нынешних вступительных экзаменах, не давало матери и дочери покоя.
Раньше они чувствовали своё превосходство, но после увольнения Лян Бинаня весь их ореол величия рассыпался в прах. Единственное, в чём они всё ещё превосходили Ся Сяолань, — это городская прописка и светлое будущее Лян Хуань после поступления в университет… Но с какой стати Ся Сяолань тоже пошла на экзамены?
— Мам, она ведь не поступит, правда?
Весь путь Лян Хуань молчала, но стоило им подойти к дверям дома, как она внезапно выпалила этот вопрос.
Лю Фан решительно кивнула:
— Да в ней никогда и не было тяги к знаниям! Бросила учёбу сразу после средней школы, какой, к чёрту, университет!
На словах мать и дочь отрицали способности Ся Сяолань, но на душе у обеих было неспокойно. Экзамены длились три дня, а они узнали об этом только тогда, когда два дня уже прошли. Иначе Лю Фан наверняка попыталась бы что-нибудь придумать, чтобы Ся Сяолань вообще не пустили в экзаменационный зал. Одна эта мысль не давала ей покоя. Впрочем, она совсем забыла, что Лян Бинань больше не был заместителем начальника бюро, а сама она — всего лишь продавщица в универмаге. С какой стати ей решать, кого пускать на экзамены, а кого нет?
Лю Фан и Лян Бинань всё же отличались от Ся Чанчжэна и его жены.
Первые, даже совершая гадости, старались держать марку. Можно сказать, что они не были прогнившими до мозга костей, а можно — что у них было слишком много имущества и положения, чтобы действовать без оглядки. На посту заместителя начальника бюро Лян Бинань не обладал той дерзостью и решительностью, что были у Ся Чанчжэна. Когда они обсуждали, как расстроить свадьбу Ся Сяолань с Фань Чжэньчуанем, и подумывали нанять кого-то, чтобы изуродовать ей лицо, они постоянно колебались. Конечно, к счастью для них самих, Лю Фан и Лян Бинань оказались трусоваты, иначе Лян Бинань отделался бы не просто потерей должности и безработицей!
Вернувшись домой, мать и дочь ни словом не обмолвились о том, что Ся Сяолань сдаёт экзамены.
Лю Фан не успела вовремя приготовить ужин после смены, за что, разумеется, получила порцию брани. Лян Хуань же проявила полное отсутствие совести: хотя Лю Фан так её любила, в этот момент она просто юркнула в свою комнату и сделала вид, что читает книги, пропуская всё мимо ушей… Теперь в этом доме правила уже не её мать, а дедушка с бабушкой.
…
8 июля. До конца вступительных экзаменов осталось всего два предмета.
Математика заставила многих опустить руки и бросить экзамены, физика в этом году тоже оказалась довольно сложной. Некоторые абитуриенты пребывали в прострации, сомневаясь в смысле жизни, но у Ся Сяолань настрой был отличный. После физики она поняла, что в этот раз выложилась на полную.
Впереди оставался английский, но за него Ся Сяолань совершенно не переживала. Сказался багаж знаний из прошлой жизни, да и экзаменационные листы по английскому в начале восьмидесятых были, по правде говоря, слишком простыми: выучишь две тысячи слов, освоишь несколько временных форм — и получить низкий балл будет уже трудно.
Сегодня было ещё жарче, чем в предыдущие дни. Ся Сяолань обычно не сильно потела, но после физики всё её тело стало липким от пота.
Остальным жара казалась ещё невыносимее. От духоты все заученные знания словно выветрились из головы, а из-за сложности задач по физике у многих в мозгах всё перемешалось. Мало кто обладал такой уверенностью, как Ся Сяолань; большинство считали, что провалились.
Лао Ван, видя, что ученики Первой средней школы повесили носы, не на шутку заволновался.
— Ребята, до конца Великого похода остался всего один шаг! Как только сдадите английский, экзамены этого года закончатся. До начала занятий в университете — целых два месяца. Никаких домашних заданий на каникулы, никто не заставит вас решать контрольные… Представляете, какая это будет жизнь? Как только выйдете с английского, всё это станет вашим!
Эх, послушать учителя Вана, так выходило, будто каждый из них обязательно поступит в университет.
«Пирог», который так заманчиво обрисовал Лао Ван, звучал неплохо и всё же заставил учеников Первой средней школы немного взбодриться.
Ся Сяолань добавила:
— Да даже если не загадывать так далеко, после экзаменов точно можно будет несколько дней отрываться по полной и вволю высыпаться по утрам!
Эти слова попали прямо в точку.
Ради этого экзамена все работали не покладая рук, с утра до позднего вечера. Если перед Новым годом кто-то ещё позволял себе немного расслабиться или полениться, то после возвращения в школу во втором семестре все учились на износ. Те, кто не относился к учёбе серьёзно, уже отсеялись на предварительных испытаниях, а у тех, кто дошёл до самих экзаменов, была хоть какая-то надежда.
Пусть не бакалавриат, так хотя бы специальное высшее или, на худой конец, среднее профессиональное образование — об этом тоже стоило помечтать.
— Учитель Ван, просто жара невыносимая.
— Да, у нас в аудитории вентилятор сломался, у меня мозги от жары расплавились!
И правда, было слишком жарко. Июль и август — традиционно самое пекло, и именно по этой причине позже вступительные экзамены перенесли на июнь. Но ученикам 1984 года не повезло. Лао Ван сочувствовал им и принялся уговаривать, как детей:
— Потерпите ещё немного. И не вздумайте втайне наедаться фруктовым льдом, не дай бог у кого-нибудь в аудитории живот прихватит… Тьфу-тьфу-тьфу, забудьте, что я сказал! В общем, держитесь до конца последнего предмета, и вы пройдёте финальный этап своего похода. Днём учитель угостит вас сливочным мороженым.
Из Первой средней школы в уезд Хэдун приехали сдавать экзамены более двадцати человек.
Зарплата у Лао Вана была небольшой, но купить каждому по порции мороженого он мог себе позволить. Сливочное мороженое стоило дороже обычного фруктового льда: лёд стоил всего три-пять фэней за штуку, а мороженое — как минимум десять.
Ся Сяолань подхватила:
— Учитель Ван, мы хотим большое сливочное мороженое.
Самое дорогое мороженое стоило двенадцать фэней. Лао Ван скорчил гримасу притворной боли в кошельке:
— Большое так большое! Ох, детки мои, теперь-то вы сможете нормально сдать экзамен?
Теперь все остались довольны, и раздражение, вызванное жарой, почти полностью улетучилось.
Им всем уже было около двадцати лет, и они прекрасно всё понимали. Зачем Лао Вану было их умасливать? Только ради того, чтобы они хорошо сдали! Если они справятся, то это будет их будущее, и в университет они пойдут ради себя, а не ради Лао Вана. Его работа учителем в Первой средней школе уезда никак не зависела от их результатов.
Когда экзамен по английскому подошёл к концу, некоторые ученики местной школы бросились в общежития и стали выбрасывать книги и конспекты из окон, смеясь и плача одновременно.
В школьном дворе кто-то истошно кричал, кто-то пребывал в унынии, а на лицах многих молодых людей читалось полное смятение… Для многих самые яркие воспоминания юности были неразрывно связаны с вступительными экзаменами. Они заставляли их проливать слёзы и смеяться, заставляли часами сидеть за маленькими партами, решая один тест за другим.
Экзамены закончились. Неужели, как говорил Лао Ван, Великий поход действительно завершился на этом последнем шаге?
Нет, самый решающий момент этой битвы только начинался.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
