Гуань Хуэйэ действительно не могла этого принять!
Как она могла допустить, чтобы Чжоу Чэн поднял руку? Ей было очень горько от того, что её сын, как оказалось, вырос настолько невоспитанным человеком.
Старик Чжоу был прав: она не исполнила свой долг и не стала хорошей матерью.
Из-за того что она чувствовала свою вину перед Чжоу Чэном за недостаток внимания в его детстве, она всегда чрезмерно его баловала. То, что Чжоу Чэн не превратился в изнеженного плаксу и не стал слабохарактерным, было, скорее всего, заслугой генов семьи Чжоу и общей домашней атмосферы.
Но она всегда считала себя либеральным родителем и никогда по-настоящему не вмешивалась в круг общения сына.
Однако именно сейчас Гуань Хуэйэ решила, что должна воспользоваться своим правом матери и выбрать для Чжоу Чэна подходящую спутницу жизни. Ся Сяолань была очень талантливой, но эта девушка совершенно не подходила Чжоу Чэну… Влияние, которое Ся Сяолань оказывала на него, не было положительным.
По крайней мере, прежний Чжоу Чэн никогда бы не поднял руку на женщину.
Гуань Хуэйэ не хотела слушать ни оправданий, ни причин. Каким бы мотивом ни руководствовался Чжоу Чэн, сам факт того, что он применил силу, уже имел место, и пагубные последствия уже наступили.
Ей было нечего возразить на упреки свекра. Возможно, сейчас еще не поздно исправить свои ошибки?
— Папа, я считаю, что они просто не подходят друг другу!
Чжоу Гобинь промолчал. На самом деле он искренне симпатизировал этой выдающейся будущей невестке.
Старик Чжоу тоже высоко ценил Ся Сяолань, видя в ней будущего блестящего специалиста. Но выдающаяся женщина не всегда становится хорошей женой. В тот день, когда Ся Сяолань пришла к ним в дом, старик обстоятельно с ней побеседовал. У девушки были грандиозные планы, но в этих планах почти не нашлось места для Чжоу Чэна.
Ся Сяолань словно жаждала покорить этот мир и эту эпоху перемен.
Старик Чжоу не знал, когда она решит остановиться и захочет выйти замуж за Чжоу Чэна. Семья Чжоу вполне могла бы дождаться окончания университета, даже несмотря на то, что младший зять Гу Чжэнцин говорил, что обучение на архитектурном факультете Хуацин длится пять лет! Через пять лет Чжоу Чэну будет всего двадцать шесть — самое время сначала построить карьеру, а потом заводить семью; к тому же он станет более зрелым и сможет взять на себя ответственность мужа и отца. Даже если бы Ся Сяолань захотела поехать за границу в магистратуру, старик Чжоу был бы не против.
Он не был похож на тех стариков, которым обязательно нужно увидеть правнуков, прежде чем закрыть глаза, и которые от нечего делать каждый день торопят детей со свадьбой и родами!
Только хорошие родители могут правильно воспитать ребенка. Если ни мужчина, ни женщина не готовы стать родителями, то зачем рожать так рано? Разве няня сможет заменить воспитание, даже если она будет рядом?
Но что будет после магистратуры?
Вдруг у Ся Сяолань появятся еще более важные карьерные цели, за которые нужно будет бороться, и где тогда будет место Чжоу Чэна?
Работа Чжоу Чэна имеет свою специфику, он не может, как другие, просто следовать за женой. Старик Чжоу боялся, что в какой-то момент Чжоу Чэну что-то взбредет в голову, он решит, что служба в армии мешает ему быть с женой, и просто всё бросит. Раньше старик доверял суждениям внука, но поступок, который тот совершил в этот раз, лишил его этого спокойствия.
— Действительно, не совсем подходят. Поговори с Сяолань. У Чжоу Чэна есть изъяны в характере, мы не можем винить во всем только девушку, но ты должна выяснить, есть ли у неё совместные планы на будущее с ним.
Гуань Хуэйэ тяжело кивнула.
Какие там планы на будущее — она уже боялась даже думать об их будущем.
Гуань Хуэйэ была в таком гневе, что голова шла кругом. Даже собственный сын казался ей теперь чужим, что уж говорить о чужой дочери, которую она совершенно не могла понять!
***
Ся Сяолань проводила родных на поезд и вернулась в университет на школьном автобусе Хуацин.
Был уже вечер. Вернувшись в общежитие, Ся Сяолань наконец увидела своих соседок по комнате. Когда она открыла дверь, в комнате было очень шумно, но при её появлении все на мгновение замолкли.
— Однокурсница Сяолань вернулась! Заходи, заходи, вот та самая Сяолань, о которой я говорила, она из второй группы.
Ян Юнхун первой поприветствовала её.
Последовала череда знакомств. Ся Сяолань в этом году исполнилось девятнадцать лет. Самой старшей в комнате была двадцатидвухлетняя Ян Юнхун, самой младшей — семнадцатилетняя Люй Янь. Ся Сяолань была шестой по старшинству. Как и ожидалось, кроме Ян Юнхун, все остальные были первокурсницами архитектурного факультета.
Все они были молодыми девушками около двадцати лет, при первой встрече никаких конфликтов не возникло. Каждая подсознательно хотела наладить хорошие отношения в комнате, поэтому разговор быстро потек в дружелюбном русле, и они вскоре разговорились.
Пятая по старшинству, Су Цзин, указала на соседнюю комнату:
— Мы и 305-я комната — все с архитектурного. В этом году на бакалавриат архитектуры поступило всего пятнадцать девушек. Наша старшая сказала, что мы — «пятнадцать золотых цветков» факультета, и я почти поверила, но стоило Сяолань вернуться, как я поняла: старшая нас обманула. В этом году среди первокурсников-архитекторов явно есть только один цветок, а все остальные — лишь зеленые листья, оттеняющие его красоту!
Ся Сяолань не могла всерьез принять такой комплимент:
— Если хочешь быть зеленым листком, сначала спроси других, согласны ли они… Роза — ароматная, лилия — элегантная, а цветы абрикоса или груши — простые и милые. Кто скажет, что какой-то из них не красив?
Су Цзин опешила. Слова Ся Сяолань были очень разумными: кто может присваивать цветам ранги? Сказав так про «зеленые листья», она могла задеть чьи-то чувства, если бы кто-то из соседок оказался слишком чувствительным.
Остальные девушки весело рассмеялись.
Роза, лилия, цветы абрикоса и груши — каждая из них уже начала примерять эти образы на себя.
Слова Ся Сяолань получили единодушное одобрение, и все окончательно поверили Ян Юнхун, которая говорила, что с Сяолань легко ладить.
Вскоре после её возвращения пришел куратор с проверкой. Это был докторант Хуацин, по совместительству куратор второй группы. Глядя на его редеющую шевелюру, Ся Сяолань не удержалась и спросила учителя Дая, какую специальность он представляет.
— Физический факультет. Студентка Ся, не желаете перевестись?
Ся Сяолань затрясла головой, как китайский барабанчик:
— Нет-нет, мне очень нравится архитектурный, спасибо за заботу, учитель Дай.
Учитель Дай лишь многозначительно улыбнулся:
— Надеюсь, девушки-архитекторы вашего набора продержатся подольше!
Эх, девчушка всё-таки слишком наивна. Неужели она думает, что на архитектурном не выпадают волосы?
Мужчина из Хуацин старше тридцати с густой шевелюрой — это либо дар генетики, либо он гуманитарий. Те же, кто учится на научно-технических специальностях до докторской степени, обычно уже близки к облысению. Не лысеешь? Заходи, значит, нагрузка по твоему проекту недостаточно велика, научный руководитель добавит тебе задач!
Учитель Дай пришел передать указания: завтра вечером на большом западном стадионе университета состоится церемония открытия учебного года, присутствовать должны все первокурсники и магистранты этого года.
Учитель Дай отдельно подчеркнул:
— Неявка недопустима, за это снижают баллы за дисциплину.
Ся Сяолань немного растерялась. Она уже много лет не слышала о таких вещах, как «баллы за дисциплину». В первой средней школе уезда Аньцин её почти не ограничивали, и теперь ей предстояло заново привыкать к коллективной жизни.
Су Цзин подтолкнула локтем сидящую рядом Люй Янь:
— Что имел в виду учитель Дай? На архитектурном ведь главное — уметь рисовать, верно? Я с первого класса старшей школы увлеклась рисованием, но родители не пустили меня в художественное училище, так что пришлось идти на архитектуру.
Ся Сяолань была поражена этим признанием истинного «отличника».
Архитектурный факультет Хуацин был для кого-то лишь запасным вариантом, а главной мечтой было искусство!
Конечно, архитектура — это не только рисование. Ся Сяолань немного разбиралась в этом вопросе, и если Су Цзин выбрала эту специальность только из-за любви к рисованию, то со временем она, вероятно, горько расплачется. Хотя и не факт — у тех, кто смог поступить в Хуацин, способности к обучению не вызывают сомнений. Ся Сяолань, будучи «лже-отличницей», затесавшейся среди настоящих гениев, подозревала, что сама может заплакать гораздо раньше.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
