Чжоу Чэн отозвал инструктора в самый подходящий момент.
Ся Сяолань почувствовала, что ее только что собирались отчитать, но Чжоу Чэн ненамеренно спас ее; при таком совпадении не скажешь, что между ней и Чжоу Чэном нет никакой предначертанной связи.
Почему Чжоу Чэн игнорировал ее? Ся Сяолань решила не предпринимать никаких действий и посмотреть, что за фокусы он выкидывает.
Не зря говорят о порочной человеческой натуре: когда Чжоу Чэн постоянно лип к ней, Ся Сяолань считала его навязчивым. Но стоило Чжоу Чэну до настоящего момента не проронить ни слова, как Ся Сяолань сама невольно сосредоточила на нем все внимание.
Собрав свои склянки и баночки, Ся Сяолань осмотрелась. Воинская часть выделила комнаты отделениям по десять человек; казалось, их освободили временно — кроватей не было вовсе, лишь десять матрасов на полу служили местом для сна. Повсюду лежала пыль. Инструктор велел привести в порядок внутреннее расположение, но кто заставит их вычистить саму комнату?
В этом вопросе все проявили сознательность.
Хотя это отделение из десяти человек негласно разделилось на две группы, работать приходилось всем, и Нин Сюэ тоже не ленилась.
На уборку ушло полчаса, и поднятая пыль вызвала у Ся Сяолань дискомфорт. Студенты Хуацин и так уже считали ее «помешанной на мытье», а в армии принимать душ в любое время было совершенно невозможно, так что не стоило привередничать. В те времена, когда она возила яйца в уездный город, на грунтовых дорогах было столько пыли, и она каждый день по нескольку раз проделывала этот путь под палящим солнцем — разве она не выдержала? Легко перейти от бережливости к роскоши, но трудно вернуться от роскоши к бережливости. Пыль не выбирает жертв, и раз все были такими же грязными, Ся Сяолань тоже могла потерпеть.
Холодная вода из крана лилась на руки; она зачерпнула немного, чтобы умыться — все ведь так делают, нет душа так нет.
Но вот невозможность поесть переносилась действительно тяжело.
Свисток к экстренному сбору прозвучал внезапно, как и предупреждал инструктор. Все еще толпились у кранов, умываясь, но тут же бросились вниз.
Опоздать?
Опоздать они не смели.
Что если их снова заставят бежать десять кругов?
Во время построения Ся Сяолань оглядывала строй, но Чжоу Чэна так и не увидела.
Он ведь главный инструктор, неужели ушел бездельничать?
Экстренный сбор, как и ожидалось, не сулил ничего хорошего: их отчитали за неопрятность в расположении — умывальные тазы не были возвращены на места, а полотенца не висели там, где положено, и остались брошенными у раковин.
Не только отделение Ся Сяолань — почти все совершили подобные ошибки.
Кроме того, их упрекнули в том, что одеяла сложены небрежно, мол, «каково одеяло, таков и хозяин», и сами они выглядят вялыми и лишенными духа. Инструктор, казалось, хотел придраться именно к Ся Сяолань, но к своему удивлению обнаружил, что ее одеяло было одним из лучших в отделении.
Одеяла ее и Нин Сюэ были сложены в идеальные «квадраты-тофу».
Человеку, не проходившему строевую подготовку, трудно сложить одеяло таким образом!
Инструктор не нашел слов для критики и почувствовал себя немного уязвленным.
— Неплохо. Одеяла Нин Сюэ и Ся Сяолань сложены неплохо.
Ся Сяолань услышала давно забытую похвалу.
Причем из уст молодого инструктора с круглым лицом и коротким подбородком, которому на вид не было и двадцати… Ся Сяолань, какого черта ты радуешься, будь хоть немного солиднее!
«Директор Ся» сейчас на каждом шагу терпела неудачи, поэтому была рада даже малейшему признанию.
Она намеренно игнорировала тот факт, что это была ее вторая военная подготовка, и складывание одеяла «кубиком» — навык, отработанный еще в прошлой жизни.
Закончив с проверкой, инструкторы нашли новый повод для тренировки. Первым испытанием был бег в десять кругов, вторым — проверка внутреннего порядка, а третьим стало наказание за беспорядок — стойка «смирно»!
— Слушай сюда!
Суть строевой стойки: три выпрямления, три втягивания, один открытый взгляд и одно вытягивание макушки! Выпрямить шею, грудь, ноги! Втянуть подбородок, живот, ягодицы! Глаза широко открыть, смотреть прямо перед собой! При этом тянуть голову вверх, не сутулиться, не стоять абы как, смотрите на мои движения, всем занять исходное положение, всем… Выпрямить шею! Выпрямить грудь!
Стоять «смирно» тоже нужно было учиться!
Суть движений на самом деле была несложной.
Студенты Хуацин тем более не были глупыми.
Но если научиться было легко, то выдерживать такую стойку — нет!
Глаза инструктора были чувствительны, словно радары: стоило кому-то чуть согнуть ногу, он тут же громко кричал:
— Смирно! Если вы не можете пройти даже такое испытание, как вы собрались закалять стальную волю?
Инструктор, можно ли забрать назад тот пафос, что вы только что изрекли?
Стальная воля не помогает, скоро мы превратимся в стальных покойников и рухнем замертво.
Стоять в такой стойке действительно было тяжело, дискомфорт чувствовали даже физически крепкие люди. Эта поза выглядела бодрой, но полностью противоречила принципам человеческого комфорта. Ся Сяолань заметила, что стоящая впереди Люй Янь покачнулась; она и сама уже была на пределе, когда инструктор, наконец, скомандовал перерыв.
— Отдых одна минута, затем продолжаем!
Отдых в одну минуту был лучше, чем ничего. Не выдерживали не только девушки, но и парни. Хотя юноши и девушки тренировались раздельно, они находились на одной площадке. В этом году Хуацин принял более 2100 первокурсников: более 1500 юношей и более 500 девушек. Соотношение полов было три к одному; по десять человек в отделении, по сто человек в роте. За каждую роту отвечал один инструктор, и если не тренировать парней и девушек вместе, то как их сравнивать?
Со стороны парней самым невыносимым подстрекательством было: «Девчонки справляются, а вы нет».
Нельзя проигрывать девчонкам!
Однако стойка «смирно» была, вероятно, слишком мучительной, а силы после бега еще не восстановились, так что на этот раз ни одна «борчиха за права женщин» не выскочила с заявлением, что девушкам отдых не нужен.
Икры дрожали, стоять было трудно, так что на споры о том, кто круче, сил не оставалось.
Нин Сюэ в этот раз тоже не стала критиковать инструктора.
По крайней мере, они могли постоять немного и получить минуту отдыха, тогда как у парней такой привилегии не было вовсе.
Стоять в строю было утомительнее, чем бежать: при беге ты знаешь, где финиш, считаешь в уме круги — один, два — и понимаешь, что рано или поздно бег закончится.
А когда стоишь «смирно», тебе кажется, что инструктор вот-вот скомандует «вольно», но он лишь высмеивает твою шаткую походку и заставляет терпеть еще немного… Под конец одна минута растягивается на целых десять!
По сравнению со стойкой «смирно», такие упражнения, как «внимание», «вольно» и «равнение направо», казались просто божьим даром от инструктора. Как бы сильно их ни гоняли, в этот миг инструктор с круглым лицом и коротким подбородком казался просто душкой! Ся Сяолань тоже вымоталась как собака, ей хотелось лишь найти место, чтобы завалиться в «позу Гэ Юя».
Какие там апельсины или бананы — ей было уже все равно!
— Нас покормят?
Су Цзин, словно лишившись костей, ленилась, пока инструктор не видел.
— Поесть… ты слишком наивна!
Наконец тренировка подошла к концу, было полшестого вечера, и инструктор объявил о подготовке к ужину. Ся Сяолань знала, что сейчас начнется самое интересное: они уже чувствовали запах еды, но инструктор то и дело повторял, что кто-то стоит неправильно. С трудом приведя строй в порядок, они перешли к этапу песенной переклички.
Разучивание армейских песен!
Инструктор пел строчку, и все повторяли за ним. Как можно пойти есть, не выучив песню? В этом не было ничего плохого, но нельзя ли было пригласить инструктора, у которого есть хоть какой-то слух… Ся Сяолань смертельно устала, она хотела есть! Она хотела больших маньтоу, хотела мяса. Какое коронное блюдо в Чжанцзякоу провинции Цзибэй? На ум Ся Сяолань приходила только баранина, которую едят руками!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
