— Говори, я слушаю.
По голосу Ся Сяолань не казалось, что она сердится, но Чэнь Силяну всё равно было не по себе.
Всё-таки он разговаривал с лучшей выпускницей провинции, которая была сильна не только в учёбе, но и в делах.
Дело было вот в чём: Чэнь Силян и Ся Сяолань хотели воспользоваться волной популярности летней Олимпиады в Лос-Анджелесе, особенно после того, как стрелок Сюй Хайфэн стал первым китайским спортсменом, завоевавшим золотую медаль. Всего Китай взял 15 золотых наград, и спорт стал самой обсуждаемой темой года. Для пронырливого торговца упустить такой шанс было хуже смерти. Чэнь Силян предложил Ся Сяолань вскладчину заказать 10 000 спортивных костюмов, но Ся Сяолань, подумав, увеличила объём партии вдвое. Каждый из них вложил по 140 000 юаней капитала.
Разумеется, 140 тысяч у неё не было. Те 90 тысяч, что она смогла собрать, включали в себя 20 тысяч, занятых у Чжоу Чэна.
Ся Сяолань считала, что 20 000 костюмов разойдутся хорошо; только через её каналы уже ушло несколько тысяч.
Но теперь Чэнь Силян заговорил о расчёте с фабрикой на 240 тысяч… Это могло значить лишь одно: он втайне заказал ещё 10 000 комплектов! Ся Сяолань ждала объяснений. Даже если это принесло прибыль, она не чувствовала особой радости, потому что Чэнь Силян действовал самовольно.
Чэнь Силян и вправду робел; он начал объясняться сбивчиво, и всё оказалось именно так, как она и предполагала.
Спортивные костюмы продавались слишком хорошо.
В конечном итоге даже та дополнительная партия в десять тысяч штук была распродана дочиста.
— Просто я не мог с тобой связаться и разволновался — нельзя же было упускать такую возможность заработать! К счастью, все костюмы удалось сбыть, в этот раз мы не в убытке.
Это было ещё слабо сказано. Тридцать тысяч костюмов разошлись полностью.
При себестоимости в 14 юаней за штуку, Чэнь Силян отдавал товар крупным оптом минимум по 18 юаней. Ся Сяолань отвезла 2000 комплектов на рынок мелких товаров у Народного моста в Пэнчэне, а ещё 3000 отправила назад в Шанду — там они ушли по 20 юаней. В среднем прибыль с одного костюма составляла 4–5 юаней.
А их было тридцать тысяч!
Общая стоимость товара по отпускной цене завода составила 420 000 юаней. Благодаря рассрочке платежа, Ся Сяолань и Чэнь Силян реально вложили лишь по 90 000 юаней собственных средств, итого 180 000. Таким образом, оставалось выплатить швейной фабрике ещё 240 000 юаней.
— На самом деле, о последней партии в десять тысяч я ничего не знала, так что ты мог мне и не говорить.
Если бы они прогорели, Чэнь Силян мог бы потребовать от неё разделить убытки, а раз заработали — почему бы просто не скрыть это?
В конце концов, директором фабрики был родной зять Чэнь Силяна. Даже если бы Ся Сяолань позже что-то узнала, у неё не было бы доказательств.
Чэнь Силян смутился:
— Ну как так можно? В бизнесе главное — репутация. Если бы я прогорел, то взял бы всё на себя, а раз заработали — значит, это наше общее дело.
На душе у Ся Сяолань было неспокойно. Как партнёр, она не одобряла методы Чэнь Силяна — его привычку действовать без согласования. Если бы, как он говорит, те самовольно заказанные костюмы не продались, неужели она смогла бы совсем не разделять расходы? Стоило бы им начать препираться, и партнёрству пришёл бы конец, а ведь магазин «Лань Фэнхуанг» по-прежнему закупает товар у него… В будущем с боссом Чэнем нужно быть куда осторожнее. Ся Сяолань потёрла переносицу:
— Чтобы это было в последний раз! Если подобное повторится, я разорву наше партнёрство, даже если на кону будет сделка на миллион!
В этот раз ставка сыграла, а что будет в следующий?
Неважно, прибыль это или убыток, любые деловые решения должны приниматься сообща.
Чэнь Силян ещё не знал, что Ся Сяолань мысленно сочла его слишком своенравным в делах. Услышав, что в этот раз его пронесло, он радостно принялся подсчитывать доход от этой «олимпийской волны»:
— За вычетом нашего капитала, чистая прибыль составила 146 000 юаней.
На каждого выходило по 73 000 юаней. С того момента, как Чэнь Силян привлёк Ся Сяолань, до полной распродажи тридцати тысяч костюмов прошло всего два месяца.
Казалось бы, деньги достаются очень легко?
Но даже при оплате частями, много ли найдётся людей, способных выложить больше ста тысяч?
Для этого нужно иметь и каналы производства, и каналы сбыта. Недавнее недовольство Ся Сяолань улетучилось. Как ни крути, босс Чэнь действительно помог ей заработать.
Он искал её, чтобы разделить финансовое давление и риски, но в этом также был жест благодарности. Ведь в прошлый раз, когда подвернулась возможность «быстрых денег» на магнитофонах, Ся Сяолань тоже взяла Чэнь Силяна в долю. В бизнесе так и заведено: услуга за услугу. В одиночку трудно развернуться по-настоящему, и только обмениваясь возможностями, можно богатеть вместе.
Сейчас заработанные десятки тысяч для Ся Сяолань были лишь «небольшими деньгами». Даже если бы Чэнь Силян из-за своего самоуправства всё потерял, это бы её не подкосило.
Но в будущем, когда суммы станут крупнее, ей придётся быть осмотрительнее… Как партнёр в бизнесе, Чэнь Силян всё же уступал Бай Чжэньчжу.
Впрочем, об этом можно будет подумать позже.
Как бы то ни было, вложенные деньги Ся Сяолань удвоились. Теперь у неё на руках было больше наличности, что, несомненно, облегчало любые дальнейшие начинания.
С момента её перерождения прошёл всего год, а личное состояние Ся Сяолань выросло с двадцати клубней батата до суммы, превышающей 200 000 юаней. Подводя итоги этого года борьбы, она понимала, что не потратила впустую ни минуты. Все труды и усталость стоили того. Если бы у неё не было амбиций, она могла бы прямо сейчас накупить в Пекине дешёвых ветхих домиков и просто ждать сноса, чтобы получить взамен ещё больше жилья. Продай она пару таких домов через тридцать лет, разве пришлось бы ей о чём-то беспокоиться?
Но это будет через тридцать лет. Неужели всё это время она должна была просто прозябать в ожидании, ничего не предпринимая?
Такая жизнь была бы слишком скучной.
Ся Сяолань любила заниматься бизнесом, любила зарабатывать деньги и держать богатство в своих руках. Это давало ей чувство контроля над собственной судьбой. Ведь очень многие проблемы решаются деньгами, и, достигнув финансовой свободы, жить становится намного легче.
Однако ей нравились не только цифры на счету.
Ей нравилось само это состояние — когда жизнь не стоит на месте, а борьба не прекращается. Сам процесс зарабатывания капитала доставлял Ся Сяолань истинное удовольствие!
Чэнь Силян спросил, не хочет ли она вместе заняться зимней одеждой, но Ся Сяолань, подумав, решила отказаться:
— Ты же знаешь, мне в Пекине нужно ещё и об учёбе заботиться, я пока правда не могу уделять слишком много внимания Янчэну. Если тебе не хватает денег, я могу одолжить, но от совместного дела пока откажусь. Ты уже связался с людьми из журнала «Мода»?
На том конце провода Чэнь Силян замер. Отказывается от прибыли?
В бизнесе ведь как: робкий голодает, а смелый пирует. Неужели Ся Сяолань всё ещё злится из-за той лишней партии в десять тысяч штук?
Ся Сяолань сменила тему, и Чэнь Силян подхватил её:
— Деньги я переведу тебе телеграфом. Если хочешь передохнуть, то и я пока повременю, займусь оптовой торговлей. Насчёт кашемировых пальто я уже договорился с «Модой». В ближайшее время планирую съездить в Пекин, пообщаться с редакторами «Народного кино», у них много знакомых актёров…
***
Такие же чувства, как у Чэнь Силяна, испытывал и Кан Вэй.
В бизнесе робкий голодает, а смелый пирует.
Чжоу Чэн внезапно заявил, что больше не прикоснётся к торговле сигаретами, и Кан Вэй просто опешил. Отказаться от такой прибыли? Без такого крупного и стабильного дохода разве сможешь ты и дальше держать марку перед невесткой Сяолань? Сможешь вот так запросто дарить машины, заявляя: «Выбирай любую дешевле 200 тысяч»!
Пусть невестка и не приняла машину, но Чэнцзы-гэ должен иметь за спиной такую уверенность.
— Брат, неужели ты и вправду собираешься на старости лет рассчитывать только на те несколько дворов в Пекине? Мы что, реально закрываем лавочку?
Те развалюхи… Кан Вэй даже жить бы там не стал — такая глухомань, как на них можно надеяться в старости?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
