Взмах крыльев бабочки в тропических джунглях Амазонки может вызвать цепную реакцию, которая спустя две недели обернется торнадо в США.
Одно событие всегда влечет за собой последствия для других.
Ся Сяолань и не подозревала, на скольких людей и на какие события повлияли те три секунды, в течение которых камера задержалась на ней.
К счастью, в тот момент она была так воодушевлена, а ее сердце горело таким искренним патриотизмом, что это заметно смягчило ее природное очарование, оставив лишь юношеский задор.
Поистине отрадное зрелище.
Ван Гуанпин и Жань Шуюй тоже смотрели телевизор.
Жань Шуюй пыталась отыскать в колонне демонстрантов своего сына Ван Цзяньхуа, но людей было так много, что у нее разболелись глаза, а сына она так и не нашла. Когда шествие закончилось и начался военный парад, Жань Шуюй с досадой отвела взгляд:
— Школа у Цзяньхуа все-таки слабовата, не мог бы ты перевести его в другую? Посмотри на почетный караул Хуацин — на то место, где стояла та девушка, та студентка Хуацин, которую показали крупным планом…
Девчушка-то красавица.
Жань Шуюй не то чтобы завидовала чужой красоте, ее привлекало именно это место в строю.
Разве у Ван Гуанпина не разгорелись глаза?
Если бы Ван Цзяньхуа стоял на том же месте и попал в кадр на эти три секунды, он бы непременно добился, чтобы имя сына появилось во всех газетах!
Какой прок давать такое экранное время симпатичной студентке? Если не уметь этим воспользоваться, это просто пустая трата ресурсов.
— Как это «перевести»? — с раздражением бросил Ван Гуанпин. — Ты думаешь, в такие вузы, как Хуацин или Пекинский университет, так легко попасть переводом?
Перевестись-то было можно. Из хорошего вуза в плохой или, в крайнем случае, в равный по статусу — это Ван Гуанпин мог устроить. Но перевестись из педагогического института в Хуацин или Пекинский университет? Разве это возможно? Если бы все влиятельные семьи так поступали, Хуацин и Пекинский университет только и делали бы круглый год, что принимали переводников. К тому же Ван Гуанпин восстановился в должности совсем недавно; его прошлая работа никак не была связана с образованием, и множество глаз следило за ним в ожидании ошибки, так что он не стал бы так рисковать.
Оставалось лишь сокрушаться, что Ван Цзяньхуа недостаточно хорошо сдал вступительные экзамены.
…
Пока супруги Ван дома беспокоились о своем единственном сыне, мысли самого сына были заняты только Ся Сяолань.
Когда торжество закончилось, Ван Цзяньхуа повсюду искал глазами Ся Сяолань.
Ся Цзыюй втайне злилась. Внезапно она потянула Ван Цзяньхуа за рукав:
— Цзяньхуа, у меня живот болит.
Увидев ее бледное лицо и выступившую на лбу испарину, Ван Цзяньхуа пришлось на время оставить мысли о Ся Сяолань. На площади были десятки тысяч людей, найти кого-то было не так-то просто. Помимо утреннего торжества, вечером на площади Тяньаньмэнь намечались танцы. Ся Сяолань, хоть и не умела танцевать, все же отправилась туда вместе с соседками по комнате.
Это был по-настоящему сумасшедший день.
Все пели и танцевали на площади; Ся Сяолань даже сорвала голос от криков. Сейчас «директор Ся» вела себя совершенно раскованно. Проходя сегодня по площади Тяньаньмэнь, она почувствовала, что в ней что-то изменилось.
И дело было не во внешности, а в мироощущении!
Какой-то парень из Хуацин набрался смелости и пригласил ее на танец, и Ся Сяолань согласилась!
Когда танец закончился, покрасневший студент едва успел произнести: «Ся Шимэй…», как Ся Сяолань совершенно спокойно ответила, что у нее есть парень и менять его она пока не собирается.
— Шимэй, ты… ты мне только что на ногу наступила.
Студент Хуацин почти в панике сбежал.
Ся Сяолань буквально окаменела. Она не могла понять: то ли он так пытался сохранить лицо, то ли говорил правду.
Лю Хуачжэн тут же раскрыла жестокую правду:
— Как можно быть такой зажатой в танце? Ты же двигалась как робот!
Су Цзин и остальные больше интересовались парнем Ся Сяолань:
— У тебя и вправду кто-то есть, или ты просто используешь это как щит? Когда Цзи Цзяньюань пытался с тобой заговорить, ты тоже сказала, что у тебя есть парень!
По тону Су Цзин казалось, будто пара фраз с Цзи Цзяньюанем автоматически означала начало отношений!
Хотя Цзи Цзяньюань действительно отличался от сверстников — уверенный в себе, остроумный, знающий, как понравиться девушкам… это вовсе не значило, что она должна была сразу увлечься кем-то другим.
— У меня правда есть парень. Разве вы не ели тушеную курицу, которую он прислал?
Бросив это, Ся Сяолань убежала, а Су Цзин и остальные лишь изумленно закричали ей вслед.
Курицу же купила Сяо Лань, как она вдруг стала подарком от парня! К тому же, они были на военных сборах в провинции Хэбэй — неужели ее парень примчался за ней даже туда?
Взгляд Нин Сюэ дрогнул.
Толпа танцующих колыхалась, и Нин Сюэ сама не заметила, как оказалась рядом с Цзи Цзяньюанем.
Она словно набралась огромной смелости, но при этом заговорила как бы невзначай:
— Цзи Цзяньюань, мне нужно с тобой поговорить.
Цзи Цзяньюань и Сюнь Байянь всегда были неразлейвода. Сюнь Байянь разволновался даже больше самого друга: «Однокурсница Нин Сюэ ищет Цзи Цзяньюаня? Вот же везет этому засранцу!» Цзи Цзяньюань, казалось, слегка нахмурился, но тут же расплылся в своей стандартной улыбке:
— Однокурсница Нин Сюэ, что-то случилось?
Нин Сюэ молча развернулась и пошла прочь. Под принуждающим взглядом Сюнь Байяня Цзи Цзяньюань неспешно выбрался из шумного круга студентов Хуацин и последовал за ней в более тихое место.
— Цзи Цзяньюань, парень Ся Сяолань — это наш главный инструктор, верно?
Тон Нин Сюэ был крайне уверенным.
Цзи Цзяньюань невольно удивился:
— Кто тебе сказал?
Сказал — и тут же пожалел, ведь это было равносильно чистосердечному признанию.
Нин Сюэ поджала губы:
— До этого я не была уверена. Спасибо, что только что подтвердил.
Зачем Нин Сюэ позвала его, чтобы завести этот разговор? Цзи Цзяньюань всегда считал, что она не из тех, кто сует нос в чужие дела.
— Лучше не болтать об этом на каждом углу, это личное дело Ся Тунсюэ… Если ты боишься, что из-за отношений с инструктором Чжоу Ся Тунсюэ автоматически станет лучшим выпускником военных сборов, то твои опасения совершенно напрасны. Инструктор Чжоу не такой человек.
Цзи Цзяньюань не мог дать точную характеристику Чжоу Чэну. Но, во всяком случае, он был настоящим мужчиной.
Стоило ему предать огласке тот факт, что он спас троих ребят, включая Цзи Цзяньюаня, и студенты Хуацин больше не считали бы его навыки стрельбы посредственными. Но Чжоу Чэн этого не сделал; скрыв инцидент, он лишь заставил их пробежать двадцать штрафных кругов. Никто не знал, что Чжоу Чэн спас трех студентов. Когда сборы закончились, парни, не знавшие правды, возможно, так и остались при мнении, что уровень Чжоу Чэна весьма средний.
Раз Чжоу Чэн не гнался за славой, Цзи Цзяньюань верил, что тот не станет злоупотреблять положением ради звания лучшего выпускника для своей девушки.
Нин Сюэ, казалось, так и обдавала холодом:
— Цзи Цзяньюань, за кого ты меня принимаешь! Я лишь хотела кое-что прояснить, а также попросить тебя умерить свой пыл. Если ты и дальше будешь проявлять свой пылкий романтизм в отношении Ся Сяолань, боюсь, однокурсники начнут заблуждаться на ее счет еще сильнее!
Цзи Цзяньюань застыл на месте. С чего это Нин Сюэ так разозлилась?
…
Радость от празднования Национального дня еще не утихла.
На следующее утро преподаватель с факультета вызвал Ся Сяолань для разговора:
— Сяо Лань, знаешь ли ты, что в этом году ты одна из кандидатов на звание лучшего выпускника военных сборов, выдвинутых со стороны армии? Второй кандидаткой была Нин Сюэ, но сегодня утром она добровольно попросила исключить ее из списка…
Преподаватель говорил, внимательно наблюдая за реакцией Ся Сяолань.
Ся Сяолань выглядела совершенно растерянной. Что произошло? Почему Нин Сюэ внезапно отказалась?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
