Никто и не ожидал, что старший молодой господин Ду добровольно вызовется поехать в Пэнчэн.
Подобная работа по освоению рынка всегда была крайне тяжелой.
Материк настолько беден, что даже особая экономическая зона Пэнчэн, первая вставшая на путь реформ и открытости, все еще находится в стадии строительства.
Не наслаждаться благополучной жизнью в Гонконге, а заявлять о желании отправиться в Пэнчэн?
Лицо Лю Кэин резко изменилось, в то время как другие две жены втайне обрадовались. Старший молодой господин Ду лучше всех умел заискивать; находясь в Гонконге, он время от времени виделся с Ду Чэнжуном, и отец с сыном постоянно поддерживали теплые отношения — как остальным членам семьи соперничать со старшим?
Ду Чэнжун был уже в годах, и тем, кого он больше всего хотел вырастить как преемника, определенно был старший молодой господин Ду.
Если уж Лю Тяньцюань не смог справиться с делами в Пэнчэне, наложницы Ду Чэнжуна тоже надеялись, что старший молодой господин Ду отправится туда и набьет себе шишек.
Убрать с глаз долой мешающего старшего молодого господина Ду было выгодно всем, за исключением ветви Лю Кэин.
Вторая жена тут же заговорила в защиту старшего молодого господина:
— Старший молодой господин очень почтителен к родителям, он хочет разделить с вами бремя забот.
— Да, старший молодой господин хочет помочь семье, нужно дать ему попробовать. Наш третий еще слишком мал, а не то поехал бы вместе со старшим братом…
От этого многоголосья лица Лю Кэин и Лю Тяньцюаня перекосило от злости.
Ду Чэнжун, однако, медлил. Он знал, что недавно на старшего сына напали в провинции Минь; если бы не портовый грузчик, который, рискуя жизнью, спас его, Ду Чэнжун больше не увидел бы своего первенца.
После того случая старший расправился с несколькими предателями.
И ведь действительно не боится смерти, раз теперь смеет снова отправляться на материк.
В местах, далеких от Гонконга, руки Ду Чэнжуна были коротки, и домочадцам или внешним врагам семьи Ду было бы куда проще расправиться со старшим сыном.
— Чжаохуэй, ты все обдумал?
Ду Чжаохуэй кивнул:
— Я считаю, что рынок материка в будущем станет очень важным. Посмотрите, даже самый богатый человек собирается строить порт в Пэнчэне. Если наша семья Ду хочет продолжать развитие, неужели мы не должны последовать примеру умных людей? Я готов разделить ношу с Баба и прокладывать путь ради младших братьев и сестер.
Все три наложницы едва удержались, чтобы не закатить глаза.
Если Ду Чжаохуэй придет к власти, другие дети семьи Ду, если и не будут убиты, то окажутся в ссылке на окраинах. Говорит красиво — «прокладывать путь ради младших». Когда власть в чужих руках, разве может быть так же спокойно, как если бы она была в собственных? Все хотели, чтобы Ду Чжаохуэй поскорее проваливал на материк.
Ду Чэнжун спросил Лю Тяньцюаня, что тот думает.
Разве Лю Тяньцюань смел возразить? Сейчас он был на плохом счету, и у него не хватало духу идти наперекор старшему молодому господину.
— Я лишь боюсь, что старшему молодому господину придется несладко в Пэнчэне. Говорят, что это особая зона, но на деле там все в процессе разработки — сплошные беспорядочные стройплощадки, и во всем не так удобно, как в Гонконге.
В Гонконге Ду Чжаохуэй встречался с кинозвездами, а нынешний Пэнчэн по сравнению с процветающими районами вроде Сентрала в Гонконге был просто большой рыбацкой деревней.
Ду Чэнжун холодно усмехнулся:
— А я смотрю, ты в Пэнчэне не особо страдал.
Лю Тяньцюань замолчал, не смея больше вымолвить ни слова.
Ду Чэнжун оставил Лю Тяньцюаня в покое и заговорил с Ду Чжаохуэем о делах в Пэнчэне:
— Ты и сам знаешь, что самый богатый человек опередил нас. Излишне говорить, что у него хорошие отношения с материком. В этот раз твоя поездка в Пэнчэн — это не мелкая возня, ты едешь инвестировать от имени группы.
Эти слова Ду Чэнжуна, кроме самого Ду Чжаохуэя, не обрадовали никого.
Лю Тяньцюань был расстроен больше всех.
Когда он ездил в Пэнчэн, ему не позволялось вести дела от имени семьи Ду. А этот молокосос Ду Чжаохуэй сразу едет представлять инвестиции группы «Чэнжун»!
Но возразить никто не мог — что поделать, если Ду Чжаохуэй был сыном первой жены? В глазах посторонних он был самым законным наследником, и помимо самого Ду Чэнжуна только Ду Чжаохуэй мог представлять группу во внешнем мире… А Лю Тяньцюань — что он за фигура? Всего лишь человек с другой фамилией, пес, которого прикормил Ду Чэнжун.
Ду Чэнжун обрушил на Лю Тяньцюаня град жестоких ругательств и только после этого повел родного сына в кабинет обсуждать дела.
Члены остальных двух ветвей семьи, вдоволь насмотревшись на это зрелище, начали постепенно расходиться.
Когда остались только Лю Кэин и Лю Тяньцюань, она принялась жаловаться брату:
— Если этот щенок Ду Чжаохуэй укатит в Пэнчэн, нам там совсем не останется места…
Ду Чэнжун просто несправедлив! Ведь рынок открыла четвертая ветвь, Лю Тяньцюань управлял там делами несколько лет, а теперь Ду Чжаохуэя отправляют принимать дела — это все равно что позволить ему сорвать плоды с чужого дерева. Все, что Лю Тяньцюань с таким трудом выстраивал годами, стало лишь мощеной дорогой для Ду Чжаохуэя. Как ни посмотри, это вызывало лишь негодование.
Сама Лю Кэин не могла с этим смириться, не говоря уже о самом Лю Тяньцюане.
Опасаясь, что они находятся в главном особняке семьи Ду, Лю Тяньцюань сверкнул свирепым взглядом и невнятно пробормотал:
— Пэнчэн — это не Гонконг. Если этот щенок туда поедет, не факт, что последнее слово останется за ним.
…
Ду Чжаохуэй долго пробыл в кабинете, беседуя с отцом; Ду Чэнжун поддерживал его решение отправиться в Пэнчэн.
Члены семьи Ду могли потерпеть неудачу, но они не могли быть трусами, не могли пасовать и не могли пожинать плоды, ничего не делая. Ду Чжаохуэй все это понимал, иначе как бы он смог стать самым любимым сыном Ду Чэнжуна. Этот его ход был верным: когда старик услышал, что он сам вызвался осваивать рынок материка, то остался очень доволен его решимостью.
В кои-то веки Ду Чэнжун даже проявил редкую заботу о его личной безопасности.
— Возьми с собой побольше людей.
В прошлый раз в провинции Минь Ду Чжаохуэя едва не прикончили. После инцидента Ду Чжаохуэй расправился с несколькими предателями, однако за Ду Чэнжуном никаких действий замечено не было.
Эта забота была как редкой, так и слишком запоздалой.
Сев в машину, Ду Чжаохуэй холодно усмехнулся. Прошлый случай явно не обошелся без вмешательства трех наложниц, и теперь Ду Чжаохуэй видел подозреваемого в каждом. Больше всего он подозревал Лю Тяньцюаня: хотя тот и не отвечал за все дела в провинции Минь, он определенно знал время сделки.
Находясь на материке, Лю Тяньцюаню было проще кое-что подстроить.
Пользуясь благосклонностью старика, Лю Кэин в последние годы вела себя все более дерзко. Трое ее детей были еще слишком малы, поэтому Лю Кэин привлекла своего старшего брата, чтобы самой бороться за наследство для младших. И так поступала не только Лю Кэин, но и две другие ветви. Хотя те две женщины и не были столь любимы, как Лю Кэин, их дети были старше. Ду Чжаохуэю было двадцать четыре года, а второму брату уже исполнилось девятнадцать; он изучал бизнес в Великобритании, что представляло для Ду Чжаохуэя большую угрозу.
Есть ли прок в изучении бизнеса?
Он должен успеть прибрать к рукам как можно больше до того, как второй брат закончит учебу. Особняк семьи Ду находился на вершине горы, и при выходе на улицу дул сильный ветер; Ду Чжаохуэй невольно запахнул плащ.
Вернувшись к себе, Ду Чжаохуэй увидел, как его служанка-филиппинка снова заигрывает с Ся Дацзюнем, одетым в деловой костюм, и не удержался от ругательства:
— Ты получаешь от меня зарплату, так еще и хочешь подцепить женщину из моего дома?
Служанки-филиппинки были существами более преданными, чем телохранители. Телохранители могли смениться, а некоторые филиппинки работали в доме нанимателя большую часть жизни, так что называть ее женщиной из дома Ду Чжаохуэя было не совсем ошибкой. Ся Дацзюнь не мог этого объяснить, да и филиппинка ему не нравилась, поэтому он просто промолчал.
Ду Чжаохуэй поманил его рукой:
— Этот молодой господин скоро отправится на материк развивать дела. Ты согласен вернуться со мной?
Как-никак, тот спас ему жизнь, поэтому Ду Чжаохуэй чисто формально поинтересовался мнением Ся Дацзюня.
Некоторые материковые китайцы, приехав в Гонконг, вцеплялись в него мертвой хваткой и отказывались уезжать. Если бы Ся Дацзюнь не захотел возвращаться, Ду Чжаохуэю пришлось бы отправить его «работать» в другое место.
К счастью, Ся Дацзюнь не был совсем уж дураком и понимал, что следовать за молодым господином — единственно верное решение.
— Куда вы, молодой господин, туда и я.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
