— Сяолань, кто тебя сейчас искал?
Ся Сяолань действительно была удивительной: хоть она и не была местной, к ней в школу постоянно кто-то приходил.
Только что Цзи Я ждала её снаружи класса, это видели многие, и Су Цзин тоже было любопытно.
— И не спрашивай, какой-то странный человек.
Ся Сяолань подошла к комнате 305:
— Нин Сюэ вернулась?
— А Сюэ не видели.
— Наверное, в библиотеке…
Только что у архитектурного факультета была общая лекция, и мать Цзи Цзянъюаня была настолько заметной, что Ся Сяолань не верила, будто Нин Сюэ её не заметила. Нин Сюэ была хорошо знакома с семьей Цзи Цзянъюаня. Если Цзи Я хотела разузнать подноготную Ся Сяолань, то и Ся Сяолань точно так же хотела выяснить происхождение этой сумасшедшей, и спросить Нин Сюэ было самым верным решением — хотя мать Цзи Цзянъюаня, судя по всему, уже видела в Нин Сюэ будущую невестку, Ся Сяолань чувствовала, что Нин Сюэ определенно не одобрит сегодняшнее поведение матери Цзи Цзянъюаня.
Если бы Нин Сюэ была из тех, кто склонен к ревности,
то Цзи Цзянъюань не называл бы её «гением».
Ся Сяолань всё же хотела услышать мнение Нин Сюэ.
Она и сама была бы рада не обращать внимания на таких скучных людей, как мать Цзи Цзянъюаня, но после инцидента с Дин Айчжэнь опыт едва не случившегося краха научил Ся Сяолань осторожности. Нельзя недооценивать разрушительную силу женщин средних лет, особенно когда они воображают, что Ся Сяолань пытается «соблазнить» их сыновей — в такие моменты они превращаются в настоящих психопаток, готовых взорваться в любой миг.
Ся Сяолань была полна решимости дождаться Нин Сюэ, даже если придется караулить.
Нин Сюэ в любом случае должна была вернуться в общежитие вечером, и, едва увидев Ся Сяолань, она сразу поняла, в чем дело.
— На прежнем месте?
Ся Сяолань кивнула:
— На прежнем месте!
Прежним местом была западная спортплощадка. Как бы холодно ни было снаружи, этот разговор должен был состояться.
Нин Сюэ видела Цзи Я ещё днем.
Сначала она подумала, что Цзи Я пришла к ней, хотя они только вчера ужинали вместе, — мало ли, тетя Цзи приехала навестить Цзи Цзянъюання и решила заодно заглянуть и к ней.
Даже такая отстраненная натура, как Нин Сюэ, почувствовала легкую радость.
Но, как выяснилось, Цзи Я искала Ся Сяолань.
Будучи умной, Нин Сюэ сразу вспомнила вчерашние расспросы Цзи Я.
Она ни разу не упоминала имени Ся Сяолань, как же тетя Цзи о ней узнала?
Неужели Цзи Цзянъюань сам что-то рассказал?
Нин Сюэ не хотела ввязываться в подобные скучные дела, и когда она увидела, что Цзи Я ищет Ся Сяолань, она просто ушла подальше.
Теперь же, видя Ся Сяолань у дверей комнаты 305, она догадалась, что разговор с тетей Цзи прошел не слишком гладко. Цзи Я была перфекционисткой, и Нин Сюэ чувствовала, что они во многом схожи, но вот другие люди не всегда могли вынести придирчивость Цзи Я.
Нин Сюэ и Ся Сяолань вышли на спортплощадку:
— Юность мимолетна, за всю жизнь память и творческие способности достигают пика лишь однажды… Тратить время на такие пустые разговоры действительно не стоит. Поэтому я буду краткой: сегодня тетя Цзи что-то сказала тебе, у тебя возникли вопросы, и ты хочешь получить ответы от меня?
— Мой разговор с госпожой Цзи был не из приятных, и я хочу знать только одно: если я расстрою эту даму, хватит ли у неё сил доставить мне неприятности? Я имею в виду любые проблемы — в учебе или в жизни!
Нин Сюэ посмотрела на Ся Сяолань странным взглядом:
— Иногда я не уверена, притворяешься ли ты глупой или действительно такая. Похоже, ты совсем не знаешь Цзи Цзянъюаня. Дедушка Цзи когда-то продвигал множество образовательных реформ, но сейчас он нездоров и редко появляется на публике… С семейными устоями рода Цзи они никогда не станут чинить препятствия тебе, обычной студентке. Ты можешь спокойно учиться и жить.
Ся Сяолань отнеслась к этому скептически.
Словам Нин Сюэ она верила.
Но Нин Сюэ судила о семье Цзи с позиции старого друга дома.
Ся Сяолань только что на собственном опыте познала «семейные устои» Цзи. Даже если не брать в расчет остальное, в по-настоящему воспитанной семье никогда не станут осыпать девушку предупреждениями, пока ситуация даже не определена. Ся Сяолань верила, что в семье Чжоу узнали о ней еще до того, как Чжоу Чэн привел её домой. Они уже были официально парой, но никто из старших семьи Чжоу не явился к ней с высокомерным видом, заявляя, что она недостойна войти в их двери!
— В семейные устои Цзи я верю, но что касается действий госпожи Цзи — мне трудно убедить себя, что она будет им следовать. Студентка Нин Сюэ, спасибо за разъяснения.
Сказанное Нин Сюэ мало что прояснило.
Ся Сяолань следовало бы поговорить напрямую с Цзи Цзянъюанем.
Однако когда она отправилась его искать, выяснилось, что он взял отгул.
……
Жизнь старого господина Цзи уже вышла на финишную прямую.
Это понимали все в семье Цзи.
Он не был болен в обычном смысле — просто пришел почтенный возраст, органы отказывали один за другим, и жизнь теплилась в нем лишь благодаря инъекциям. Иногда Цзи Цзянъюаню казалось, что для его деда такая жизнь — мучение, но все родные хотели, чтобы он прожил еще хоть несколько лет. Чувство долга перед родителями было вшито в их подкорку: нельзя безучастно смотреть на уход отца, пока есть хоть малейший шанс, нужно бороться за его жизнь всеми средствами.
У семьи Цзи для этого были все условия.
Рождению, старости, болезням и смерти не позволяли идти своим чередом; старый господин Цзи лежал, опутанный трубками, а медицинские приборы поддерживали в нем жизнь.
Сам он тоже не относился к смерти философски.
В этой жизни его многое удерживало. Дедушка Цзи еще не был спокоен за будущее своей дочери — как он мог со спокойной душой закрыть глаза?
Из всех детей он больше всего беспокоился о Цзи Я.
Её брак не сложился, к тому же была эта её «болезнь»… Болезнь Цзи Я была запретной темой в семье; всё это было наследием смутных лет. Дедушка Цзи мог реформировать систему образования, но был бессилен перед «болезнью» Цзи Я.
Вчера вечером дедушку Цзи снова реанимировали.
Цзи Цзянъюань сразу взял отгул и приехал в больницу, чтобы быть рядом.
Старик в кислородной маске дышал с великим трудом:
— …Где твоя мама?
Цзи Цзянъюань присел у кровати деда:
— Вы же знаете про её друга, с которым она познакомилась в Америке? Дядя Джордж сегодня прилетает, мама поехала его встречать. Она хочет привести его к вам для знакомства.
Хрипы дедушки Цзи напоминали шум кузнечных мехов — резкие и пугающие.
Каждый прожитый день был для него пыткой, но слова Цзи Цзянъюаня, несомненно, принесли ему утешение.
Поначалу семья Цзи хотела, чтобы Цзи Я нашла себе соотечественника, но позже, когда она так и не вышла замуж повторно, требования семьи раз за разом снижались. Неважно, какой он будет национальности, лишь бы любил Цзи Я и принял Цзи Цзянъюаня.
Костлявая рука старика сжала руку Цзи Цзянъюаня:
— Твоей матери пришлось несладко… в будущем будь к ней почтителен…
Цзи Цзянъюань кивнул. Он тоже смутно чувствовал, что деду осталось всего несколько дней, и не хотел, чтобы старик уходил с тяжелым сердцем.
Дедушка Цзи приходил в сознание ненадолго; сказав несколько слов, он снова погрузился в забытье. К полудню в больницу приехали дяди и тети Цзи Цзянъюаня. Цзи Я появилась позже всех вместе с шатеном-американцем — её парнем Джорджем.
Дедушка Цзи как раз очнулся.
Возможно, оттого что все дети и внуки были в сборе, а возможно, потому что он увидел «пристанище» Цзи Я, старый господин Цзи скоропостижно скончался.
Перед смертью он указал на Цзи Цзянъюаня. Дядя Цзянъюаня шагнул вперед:
— Папа, Цзянъюань навсегда останется частью нашей семьи Цзи.
Только после этих слов дедушка Цзи со спокойной душой закрыл глаза. В палате раздался громкий плач… Цзи Я стояла неподвижно, Джордж крепко обнимал её. В ушах у нее звенело, она видела, как рот Джорджа открывается и закрывается, но ничего не слышала.
Разве ей не было больно?
Ей было больно!
Горе металось в её груди, отчаянно ища выхода, чтобы выплеснуться наружу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
