Управляющий банком У делал дела надежно.
Ся Сяолань казалось, что этот сервис уже мирового уровня: зарабатываешь больше, покупаешь больше государственных облигаций, и управляющий У становится настоящим Дораэмоном, способным удовлетворить любую фантазию и решить любую проблему!
У управляющего У на самом деле были схожие мысли: пока он помогает студентке Ся, она может привести ему много первоклассных клиентов.
Бабушка Юй была уже в летах, и управляющему У было неловко навязывать ей гособлигации.
Но то, что пожилая женщина смогла принести восемьдесят тысяч для вклада, подтверждало теорию управляющего У: только богатые люди водятся с богатыми.
Одна Ся Сяолань, пользуясь услугами их филиала, привела уже несколько человек для ведения дел.
Управляющий У вместе с Лю Фэнь бегали по делам, и спустя два дня они определились с торговым помещением.
Это был одноэтажный дом, в котором раньше располагался универмаг.
Теперь универмаг переехал в место попросторнее, и это здание освободилось. Права собственности были вполне ясными — в отличие от домика на площади Эрци, оно полностью принадлежало одной организации. Просто ведомство еще не решило, как его использовать, поэтому оно временно пустовало.
Благодаря личным связям управляющего У, та сторона сказала, что можно платить чисто символическую аренду.
Разумеется, платить «сколько-нибудь» было нельзя; Ся Сяолань не хотела пользоваться подобной выгодой — в будущем это могло обернуться проблемами. Платить нужно было как положено, чтобы никто не смог придраться и чтобы не подставить помогающего человека под тюрьму. Арендная плата оказалась не такой дорогой, как ожидалось: хоть это и был Пекин, и на Сидане было довольно оживленно, но это место не считалось центром города.
Бабушка Юй и представить не могла, как быстро в будущем разовьется столица; на ее взгляд, расположение этого дома уступало даже площади Эрци.
Сделав скидку на то, что это «императорский город», бабушка Юй неохотно предложила две тысячи юаней в год. У Ся Сяолань были свои причины настаивать на десятилетнем контракте: больше всего арендаторы боятся, что владелец внезапно передумает, когда дела пойдут в гору, ведь переезд в такой момент — дело крайне болезненное.
На аренду в две тысячи юаней в год человек согласился — дом все равно пустовал, а так хоть какой-то доход организации.
Но вот аренда сразу на десять лет… это казалось слишком долгим сроком.
Тот человек согласился только на пять лет, но управляющий У выступил посредником:
— Сейчас ты еще можешь принимать решения, конечно, стоит сдать на пару лет дольше. Если потом им придется продлевать аренду у кого-то другого, разве тот будет таким же сговорчивым, как ты?
После долгих обсуждений в итоге сошлись на восьми годах.
Арендная плата в две тысячи юаней в год осталась неизменной.
Срок начинался с первого января 1985 года и заканчивался в первый день нового 1993 года; в течение этого времени ежегодная арендная плата была одинаковой. Бабушка Юй знала, как Ся Сяолань дорожит недвижимостью — она даже домик на площади Эрци хотела заполучить, разве она откажется от собственности в Пекине? Поэтому в контракт добавили пункт: если организация решит продать это здание, у Ся Сяолань будет приоритетное право покупки.
Директор, согласившийся сдать помещение, даже рассмеялся:
— С чего бы организации продавать жилье? Нам его вечно не хватает для распределения и проживания.
Несмотря на то, что это был одноэтажный дом, в котором раньше был магазин, если бы его распределили под жилье сотрудникам, никто бы не привередничал. В те времена отсутствие туалета ничего не значило — полно было людей, которые решали вопросы личной гигиены с помощью ночного горшка и каждое утро выносили его в общественный туалет!
Бабушка Юй тоже считала, что ведомственное жилье продать невозможно.
Ся Сяолань смотрела на договор аренды и посмеивалась:
— Ну, это еще бабка надвое гадала!
Разве мало заводов обанкротилось в девяностые?
Массовый уход в индивидуальное предпринимательство стал трендом именно среди уволенных рабочих в девяностых. Рабочих сокращали, заводы распродавали целиком, и некоторые люди, пользуясь служебным положением, скупали государственные активы по крайне низким ценам, завершая переход капитала из государственной собственности в частную. Ся Сяолань тоже хотела поймать такой шанс, но, разумеется, без связей на госпредприятиях провернуть подобное было очень трудно.
Но купить несколько домов, изначально принадлежавших организациям, надежда все же была.
В любом случае Ся Сяолань с большим удовольствием прибрала договор.
Было еще одно помещение, предназначенное для «Luna», но здесь Ся Сяолань не могла решать сама, ей нужно было узнать мнение Чэнь Силяна. У Чэнь Силяна дома был установлен стационарный телефон; когда Ся Сяолань позвонила туда, трубку взяла женщина.
Она говорила на кантонском; Ся Сяолань понимала его, но не могла говорить, так что общение не заладилось. Только поняла, что Чэнь Силяна нет дома, а еще та попросила Ся Сяолань больше не звонить к ним — Ся Сяолань была в недоумении: неужели это жена Чэнь Силяна?
— Невестка, я хотела передать Чэню…
— Ту-ту-ту…
Что ж, Ся Сяолань даже не успела договорить, как трубку уже повесили.
Ся Сяолань не впервые сталкивалась с настолько трудным в общении человеком, это чувство было ей знакомо: когда она торговала угрями, хозяйка лапшичной с угрями вела себя так же — швыряла тарелки и била посуду, хотя Ся Сяолань всего лишь продавала ей рыбу… Позже господину Ху стало неловко, и он познакомил Ся Сяолань со своим родственником Ху Юнцаем, который работал закупщиком в гостевом доме горкома.
Можно сказать, Ся Сяолань повезло в несчастье, и она открыла для себя рынок угрей в Шанду; если бы не те два месяца поставок угрей в Шанду, откуда бы у нее взялся капитал, чтобы ехать в Янчжэн за одеждой?
Неважно, что в доме у Чэнь Силяна неспокойно, Ся Сяолань лишь надеялась, что это не повлияет на их сотрудничество!
Она ведь собиралась вложить немало денег от имени Чжоу Чэна; если господин Чэнь не может разобраться с семейными делами, то сторонам лучше разойтись поскорее.
Ся Сяолань не могла дозвониться до дома Чэнь Силяна, но, к счастью, у нее остались контакты директора швейной фабрики «Чэньюй» — Хэ Цуншэна.
Директор Хэ наконец взял трубку:
— Товарищ Ся? Хорошо-хорошо, я обязательно передам Силяну.
Чэнь Силян собирался вложить все свое состояние в создание собственного бренда одежды; сам Хэ Цуншэн занимал выжидательную позицию. Поскольку это были деньги, заработанные самим Чэнь Силяном, Хэ Цуншэн, даже считая это неразумным, ничего не мог поделать — не подобает же ему указывать шурину, как вести дела?
Родные Чэнь Силяна считали это слишком рискованным, и больше всех была против его жена. Она твердила, что партнерство Чэнь Силяна с Ся Сяолань — это лишь повод увести деньги из семьи и отдать их другой женщине. Жена Чэнь Силяна не была особо образованной, чувства в паре были посредственными; когда Чэнь Силян уволился, чтобы заняться оптовой торговлей, она устроила ему грандиозный скандал, считая, что он бросил стабильную работу ради позорного предпринимательства!
В бытность свою на фабрике Чэнь Силян не отличался дисциплиной, но в частном бизнесе у него оказался талант — всего за два-три года он заработал приличную сумму.
Теперь Чэнь Силян хотел пустить заработанное на создание бренда женской одежды, и его жена снова была не согласна.
Чэнь Силян целыми днями бегал с документами и подготовкой, а возвращаясь домой, попадал в зону семейных баталий, что вконец его измотало.
Все это Хэ Цуншэну было неудобно рассказывать Ся Сяолань, ему было действительно неловко, но и не сказать было нельзя: Ся Сяолань была заказчицей Чэнь Силяна, и даже если они не станут партнерами по бренду одежды, она оставалась оптовым покупателем — разве можно так грубо выставлять за дверь человека, который «несет деньги» Чэнь Силяну?
Ся Сяолань выслушала пару фраз, и у нее просто слов не нашлось.
У супругов были разные взгляды на жизнь — неудивительно, что Чэнь Силян позже сменил жену.
Ся Сяолань еще не успела переговорить с Чэнь Силяном, а когда наступила суббота, она с самого утра отправилась на автобусе в провинцию Хэбэй. После нескольких часов тряски она наконец добралась до сухопутной академии:
— Здравствуйте, товарищ, я ищу Чжоу Чэна, он новый курсант, прибыл из Пекина на повышение квалификации.
Она назвала подразделение и должность — просто новый курсант, только что прибывший. Ся Сяолань рассчитала время для посещения, но ей отказали:
— Посещения новых курсантов запрещены. Товарищ, пожалуйста, возвращайтесь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
