Кан Вэй попал в автомобильную аварию!
Даже если Кан Вэй не был сыном Гуань Хуэйэ, она растила его как племянника; он постоянно следовал за Чжоу Чэном, и во многих случаях ел и спал в доме семьи Чжоу… Если с Кан Вэем случится несчастье, Гуань Хуэйэ не сможет этого принять, но еще больше она боялась, что Се Юнь этого не вынесет!
— Тётя, тётя?
Гуань Хуэйэ пришла в себя. На другом конце провода раздался голос Ся Сяолань:
— …Операция уже закончилась. С помощью мэра Тана нашли лучших здешних врачей. Жизненные показатели стабильны, сейчас ждем, когда он придет в сознание.
Эта девочка говорила с такими долгими паузами, что перепуганная Гуань Хуэйэ выглядела так, будто её только что вытащили из воды.
Должно быть, отопление было слишком сильным, ей было жарко и не по себе. Подумав о том, что Ся Сяолань тоже была в машине, Гуань Хуэйэ не могла позволить себе потерять самообладание:
— А ты? Ты не ранена?
Ся Сяолань сказала, что у нее лишь пара царапин, и Гуань Хуэйэ наконец смогла перестать беспокоиться за обоих.
Тот, кто их сбил, был гонконгским бизнесменом, причем тем самым Ду Чжаохуэем, чье имя Гуань Хуэйэ уже слышала. Она боялась, что Ся Сяолань могут обидеть — Ду Чжаохуэй не был честным человеком. Ранее он выложил несколько миллионов, заставив даже Ван Гуанпина отступить; стиль действий Ду Чжаохуэя был очевиден.
Человек по фамилии Ду, вероятно, не считал, что совершил ошибку. Что значит сбить человека на материке? Даже если насмерть — он сможет откупиться.
— Не беспокойся, я передам семье Кан Вэя, мы скоро приедем!
Положив трубку, Гуань Хуэйэ заколебалась, кому об этом сообщить.
В таких делах выдержка у мужчин сильнее, чем у женщин, но у Кан Вэя как раз не было родного отца. Выдержка матери Кан Вэя, Се Юнь… Гуань Хуэйэ вздохнула: не сообщить Се Юнь тоже было нельзя. Сейчас состояние Кан Вэя стабильно, но он все еще не пришел в сознание. Если состояние раненого внезапно ухудшится, разве Се Юнь не упустит возможность увидеть его в последний раз?
Думать так было плохой приметой, но в возрасте Гуань Хуэйэ на такие вещи не обращали внимания; только рациональное мышление могло решить проблему. Нужно было учитывать как лучший исход, так и самый худший сценарий!
Она рассказала обо всем Чжоу Гобиню, и тот первым делом спросил о Ся Сяолань.
Гуань Хуэйэ еще не знала, что Ся Сяолань попала в аварию на обратном пути после того, как навестила Чжоу Чэна, иначе она определенно чувствовала бы себя виноватой.
Услышав, что Кан Вэй даже не пришел в сознание, Чжоу Гобинь тоже почувствовал головную боль, вспомнив характер Се Юнь:
— Извести его второго дядю. Старшие в семье Кан уже в возрасте, подождем, пока Кан Вэй очнется, а там решим, стоит ли им говорить.
Сейчас семью Кан тянул на себе второй дядя Кан Вэя. Звать Се Юнь было мало толку, определенно нужно было известить второго дядю Кан Вэя.
Когда на тебя смотрят столько посторонних людей, разве мог второй дядя Кан Вэя остаться в стороне?
К тому же, только у женщин бывает столько тонких чувств. Возможно, второй дядя не относился к племяннику всей душой и не ценил его так, как собственного ребенка, но чувства дяди к племяннику у него были. Внутренние распри в семье Кан из-за дележки благ сейчас были не важны; сейчас нужно было противостоять внешнему миру. Кан Ляньмин не мог встать на сторону чужаков, иначе в него стали бы тыкать пальцем.
Кан Ляньмин всё еще был на собрании, когда получил известие.
Но его отношение было именно таким, как и предсказывал Чжоу Гобинь:
— Я сейчас же прикажу заказать билеты на самолет.
Кан Вэй попал в автомобильную аварию.
Продолжать собрание было невозможно. Кан Ляньмин велел секретарю заказать билеты, а сам сел в кабинете, достал сигарету, долго пытался ее раскурить, но она не загоралась — его руки слишком сильно дрожали. Настроение Кан Ляньмина в этот момент было таким же, как 22 года назад, когда он получил известие о гибели старшего брата на фронте. Тогда небо рухнуло, и сейчас было не намного лучше.
Он бросил сигарету и позвонил на работу невестке Се Юнь. Звук гудков раздражал. Когда трубку сняли и послышался голос Се Юнь, Кан Ляньмин не мог показать панику:
— Невестка, собери вещи, я скоро пришлю кого-нибудь, чтобы отвезти тебя в аэропорт. Да, я полечу в Пэнчэн вместе с тобой… Я знаю, что Кан Вэй в Пэнчэне, он попал там в небольшую аварию, поедем навестим его… Только не плачь, он уже вне опасности, сейчас нужно, чтобы семья была рядом с ним и разобралась с последствиями аварии. Невестка, поедем только мы вдвоем, старикам пока не говори.
Через час Кан Ляньмин встретил Се Юнь с покрасневшими и опухшими глазами.
Слава богу, увидев его, Се Юнь не расплакалась.
Вместе с ними в самолет села и Гуань Хуэйэ. Ся Сяолань сказала, что ничего серьезного, и Гуань Хуэйэ решила, что ей тоже стоит поехать. На этот раз Чжоу Гобинь не стал её останавливать.
Увидев Гуань Хуэйэ, Се Юнь снова не сдержала эмоций.
Гуань Хуэйэ обняла её за плечи:
— Тебе нельзя плакать, Кан Вэй ждет, что ты возьмешь всё в свои руки!
Кан Ляньмин молчал. Он знал, что о нем говорят в их кругах: мол, он притесняет посмертного сына старшего брата и не дает Кан Вэю должного воспитания.
А как его воспитывать?
Как в семье Чжоу, отправить Кан Вэя в армию, чтобы это называлось «наследованием воли отца» и «выходом в люди»?
Зачем это нужно? В семье Кан всегда найдется кусок хлеба для Кан Вэя. С хорошей работой Кан Вэй никогда не будет голодать, и жизнь его будет спокойной!
Молодежь не любит спокойную работу, им обязательно нужно самим лезть в гущу событий.
Он слышал, что в последнее время Кан Вэй вел дела с кем-то на юге. Кан Ляньмин еще не нашел случая поговорить с ним по душам, как пришло известие об аварии.
К счастью, операция прошла успешно, жизнь Кан Вэя была спасена.
Лицо Кан Ляньмина было мрачным. Гуань Хуэйэ продолжала утешать Се Юнь. С женской точки зрения, Кан Ляньмин, будучи дядей, вел себя слишком спокойно.
Спокойствие иногда является синонимом жестокости, неудивительно, что Гуань Хуэйэ казалось, будто второй дядя Кан Ляньмин не близок со своим племянником Кан Вэем.
…
Жизненные показатели Кан Вэя были относительно стабильными.
Можно сказать, он получил лучший медицинский уход. Тан Хунъэнь прогнал Ся Сяолань поесть; обе её руки были забинтованы, словно цзунцзы, хорошо, что рядом была Бай Чжэньчжу.
Во время еды Тан Хунъэнь подробно расспросил о случившемся.
Услышав, что машина изначально неслась на них спереди, и Ся Сяолань резко вывернула руль, подставив под удар заднюю часть, секретарь Пэн украдкой взглянул на Ся Сяолань. Вот уж действительно повезло: если бы столкновение произошло под тем углом, сидевшая на пассажирском сиденье Ся Сяолань точно бы не выжила.
— В момент торможения я краем глаза увидела несущуюся на нас машину. Скорость была слишком высокой, мы никак не могли уклониться. Кто же знал, что, вывернув руль, мы избежим столкновения с машиной Ду Чжаохуэя, но врежемся в фонарный столб впереди.
Ся Сяолань тогда и не видела, куда именно ударился Кан Вэй, у неё самой всё кружилось перед глазами. Сейчас, вспоминая об этом, она понимала, что их обоих в тот миг подбросило. Кан Вэй сначала разбил головой лобовое стекло, а потом ударился о руль. То, что их не выбросило из машины через разбитое стекло, было заслугой ремней безопасности.
Секретарь Пэн считал Ся Сяолань везучей, и она сама думала так же!
— Машина Ду Чжаохуэя врезалась в нас, не снижая скорости. В нынешних законах нет соответствующих положений. Даже если бы и были, за рулем был водитель… Неужели мы совсем ничего не можем с ним сделать?
Согласно «Уголовному кодексу» КНР, принятому в 1979 году, Ся Сяолань казалось, что статьи за нарушение правил дорожного движения не существовало. Сейчас даже автомобили на улицах были редкостью, вероятность аварии была крайне мала. Именно поэтому Ду Чжаохуэй, приехав в Пэнчэн, творил что хотел… В гонконгском трафике суперкары не могли разогнаться, а в Пэнчэне дороги были буквально свободны!
У Кан Вэя в голове дыра, а Ду Чжаохуэй всего лишь лишился зуба. Ся Сяолань считала, что это слишком мягкое наказание.
— Когда приедут родные Кан Вэя, они решат, как поступить, ты одна не можешь всё определять.
Посмотрим, что скажет семья Кан. Сейчас Тан Хунъэнь был крайне плохого мнения о Ду Чжаохуэе. Статус гонконгского бизнесмена не означал, что можно творить всё, что заблагорассудится!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
