Спустя семь часов после аварии Ся Сяолань встретила в больнице города Пэнчэн родных Кан Вэя.
Мать и второго дядю Кан Вэя, а также Гуань Хуэйэ.
Гуань Хуэйэ увидела, что её рука замотана, словно кокон, а лицо всё в красно-багровых пятнах — сразу после аварии всё выглядело не так серьезно, но сейчас раны на лице Ся Сяолань сильно опухли, а из-за цвета антисептика вид у неё был по-настоящему пугающий.
От былой красоты не осталось и следа. Сердце Гуань Хуэйэ обливалось кровью: такая славная девушка, сейчас зимние каникулы, сидела бы себе спокойно в Шанду, и ничего бы не случилось. А зачем Ся Сяолань приехала в Пэнчэн? Да только ради того, чтобы повидаться с Чжоу Чэном!
— Ложись сейчас же! Как ты можешь вот так разгуливать?
— Тетушка, всё в порядке, мне не нужно ложиться в больницу, на лице просто лекарство. Дядя Кан, тетя Се, я отведу вас к Кан Вэю.
Едва прибыв в больницу, Кан Ляньмин крепко пожал руку Тан Хунъэню:
— Мэр Тан, вы столько сил приложили. Если бы не ваша помощь, сегодня всё могло бы… От лица всей семьи Кан благодарю вас!
— Сначала навестите ребенка, вы ведь тоже волновались всю дорогу.
Ся Сяолань показалось, что Кан Ляньмин — типичный политик. Серьезность и суровость были вытравлены в самой его сути: когда нужно улыбнуться, насколько широко растянуть уголки рта — всё словно выверено по линейке. Если бы не рекомендация Гуань Хуэйэ, Ся Сяолань никогда бы не подумала, встретив этого мужчину средних лет на улице, что он имеет какое-то отношение к Кан Вэю.
Се Юнь оказалась именно такой, какой её описывали. Когда Ся Сяолань проводила её к палате и та увидела Кан Вэя, опутанного трубками, Се Юнь не выдержала и в порыве горя рухнула на руки Гуань Хуэйэ.
Кан Ляньмин держался куда спокойнее. Он позвал врача, оперировавшего Кан Вэя, и попросил подробно разъяснить текущее состояние племянника.
Кан Ляньмин не боялся показаться неосведомленным и при всех переспрашивал непонятные медицинские термины.
Чем больше говорил врач, тем сильнее разглаживались нахмуренные брови Кан Ляньмина. В конце он даже пожал доктору руку и произнес много слов благодарности, что разительно контрастировало с безутешным горем Се Юнь.
— Ты ведь Сяолань, верно?
Кан Ляньмин отвел Ся Сяолань в сторону и расспросил о деталях аварии.
Ся Сяолань ничего не скрывала: рассказала, как всё произошло, включая то, что она выхватила руль. Кан Ляньмин не стал её винить:
— Ты всё правильно сделала.
Удар пришелся в боковую и переднюю часть машины. Конечно, первой пострадала Ся Сяолань, но и Кан Вэю досталось бы не меньше.
Кан Вэй в тот момент явно оцепенел от страха, именно поэтому Ся Сяолань пришлось резко вывернуть руль!
Винить Ся Сяолань?
Винить нужно виновника аварии.
— Ты говоришь, тот гонконгский бизнесмен, что сбил человека, сейчас тоже лежит в больнице?
Ся Сяолань кивнула и вкратце обрисовала положение Ду Чжаохуэя, не забыв упомянуть, как Бай Чжэньчжу одним ударом ноги выбила ему зубы.
Морщины в уголках рта Кан Ляньмина были очень глубокими — видимо, этот человек часто плотно сжимал губы. Разговаривая с ним, Ся Сяолань чувствовала некоторую тревогу. Хотя оба были руководителями, Кан Ляньмин совершенно не походил на Чжоу Гобиня или Тан Хунъэня. Кан Ляньмин, вероятно, был перфекционистом: предъявлял высокие требования и к себе, и к окружающим. Говорили, что его собственные дети — один уже работал, но не в теплом местечке, как Кан Вэй, а в самом бедном и тяжелом низовом районе, а другие ещё учились, жили скромно и под строгим контролем.
Лишь Кан Вэю Кан Ляньмин потакал. Поговаривали, будто он не хочет, чтобы Кан Вэй стал достойным человеком — даже старики в семье Кан так думали.
Но так ли это на самом деле?
Пока Ся Сяолань рассказывала, Кан Ляньмин слушал очень внимательно.
По поводу выбитых зубов Ду Чжаохуэя он никак не высказался — такой человек, как он, в принципе не стал бы раскрывать свои мысли перед Ся Сяолань.
Даже если бы она была не девушкой Чжоу Чэна, а невестой Кан Вэя, Кан Ляньмин всё равно не стал бы откровенничать с ней.
Се Юнь всё еще плакала у дверей палаты Кан Вэя, а Кан Ляньмин, расспросив врача, больше не проявлял беспокойства о племяннике. Вместо этого он попросил Ся Сяолань отвести его в палату к виновнику аварии — Ду Чжаохуэю.
Ду Чжаохуэй жаловался на головную и зубную боль. Удар Бай Чжэньчжу не только лишил его зуба, но и дал повод заявить о сотрясении мозга.
Мозг — тончайший орган человеческого тела, и современная медицина изучила его недостаточно. Врачи при обследовании Ду Чжаохуэя ничего не нашли, но тот твердил, что ему плохо. Что могла поделать больница? Пришлось выделить ему палату.
В присутствии Тан Хунъэня Ду Чжаохуэй не посмел ничего сделать Бай Чжэньчжу прямо на месте, но его поведение уже было своего рода протестом.
В любом случае, за лечение Кан Вэя он заплатит. Раз уж дело дошло до этого, не пробивать же ему голову в ответ, чтобы искупить вину перед Кан Вэем?
Ду Чжаохуэй не воспринимал случившееся слишком серьезно. Он считал, что Ся Сяолань делает из мухи слона, особенно теперь, когда жизнь Кан Вэя вне опасности. Ду Чжаохуэй уже морально подготовился к выплате компенсации: разве нельзя просто сесть и всё обсудить?
Влиятельные и власть имущие тоже не станут воротить нос от звонкой монеты.
На материке сейчас зарплаты копеечные, до начала реформ частный бизнес был под запретом, так что в 1985 году миллиардеров здесь точно не найти. У чиновника уровня Тан Хунъэня зарплата небось всего несколько сотен юаней в месяц. Какой бы влиятельной ни была семья Кан, Ду Чжаохуэй не верил, что они откажутся от крупной компенсации.
Если же семья Кан настолько богата, что им плевать на его деньги, это будет даже интереснее: кроме как от коррупции, Ду Чжаохуэй не представлял, откуда еще у них могли взяться средства!
Пока Ду Чжаохуэй «поправлялся» в палате, выставив телохранителей за дверь, один из них вошел и доложил:
— Молодой господин, прибыли родственники Кан Вэя. Это его дядя, хочет вас видеть, мисс Ся тоже с ним.
Лицо мисс Ся сейчас сильно распухло, но до травмы она была очень красивой. Молодой господин ради этой девушки дважды ездил в Университет Хуацин, но кто же знал, что она останется равнодушной? Оказывается, у неё был парень. Теперь молодой господин еще и сбил её парня — неудивительно, что он прячется с нечистой совестью.
Внутренний монолог телохранителя был весьма насыщенным, но Ду Чжаохуэй о нем и не подозревал.
Он взглянул на свой жалкий вид — даже окровавленный белый костюм не сменил, пол-лица опухло. Ему было совершенно не страшно встречаться с дядей Кан Вэя.
— Пусть входят.
В итоге вошла вовсе не Ся Сяолань, а мужчина средних лет, который ничем не отличался от типичных материковых чиновников в представлении Ду Чжаохуэя. Телохранители хотели остаться в палате, но секретарь Кан Ляньмина вежливо попросил их выйти:
— Руководителю нужно поговорить с товарищем Ду, чего вы боитесь?
И правда, не вытащит же Кан Ляньмин нож из-под одежды, чтобы зарезать Ду Чжаохуэя?
Ду Чжаохуэй кивнул:
— Кхм, позвольте мне поговорить с господином Каном.
Интересно, сколько денег потребуется, чтобы уладить дело с этим человеком?
В голове Ду Чжаохуэя крутилась только эта мысль. Раз он дядя, а не родной отец, договориться будет проще!
Ся Сяолань, которую тоже вежливо попросили подождать за дверью, на самом деле не знала, чего ожидать. В конце концов, всё, что она слышала о Кан Ляньмине — это то, как он «баловал» племянника, пуская его жизнь на самотек. Станет ли Кан Ляньмин добиваться справедливости для Кан Вэя? Или же Ду Чжаохуэй предложит какие-то отступные, и Кан Ляньмин замяв дело?
— Студентка Ся, оставьте пространство руководителю. Неужели вы не верите, что он во всем разберется?
Кан Ляньмин был серьезным и чопорным, а вот его секретарь оказался приветливым молодым человеком, который при улыбке демонстрировал два задорных клыка.
Ся Сяолань не могла признаться, что и впрямь не слишком доверяет Кан Ляньмину.
Но у неё не было никаких оснований настаивать на своем присутствии. Она была всего лишь другом Кан Вэя!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
