Память Кан Вэя остановилась на моменте аварии.
Тогда машина рванула прямо на них, он так испугался, что не успел среагировать. Ся Сяолань перехватила руль, а затем последовал оглушительный удар — Кан Вэй понял, что ударился головой.
Лобовое стекло разлетелось вдребезги.
Что было дальше, он совершенно не знал. Когда он пришел в себя, действие наркоза уже закончилось. Голова раскалывалась, все тело было неподвижно. Кан Вэй думал, что его только что вытащили из машины, и не подозревал, что операция уже завершена.
Он смог лишь едва приоткрыть веки.
Потребовалось время, чтобы зрение сфокусировалось и он разглядел стоящих у кровати людей.
— Мама, тетя Гуань…
Почему он видит родную мать и тетю Гуань?
Разве они не должны быть в Пекине?
Врачи в белых халатах окружили Кан Вэя и долго его осматривали.
Се Юнь сжала его руку:
— Я здесь, мама здесь. Не волнуйся, пусть врачи тебя осмотрят.
— Да, мы все здесь!
Если бы Кан Вэй не очнулся, Се Юнь окончательно бы сорвалась.
— Вы сейчас в больнице, мы оказали вам экстренную помощь. Ваше состояние стабильное, постепенно вы поправитесь.
Врач успокаивал Кан Вэя и вкратце объяснял ситуацию. У пострадавших в несчастных случаях память часто бывает фрагментарной: некоторые забывают, что с ними произошло, и из-за этого впадают в панику.
У Кан Вэя не только болела голова, но и все тело было лишено сил.
В горле пересохло, будто там стоял дым. Медсестра смочила губы ватной палочкой, и Кан Вэй вспомнил:
— …Сяолань, невестка Сяолань?
— С ней все в порядке, у нее лишь пара царапин.
Кан Вэй облегченно вздохнул.
Слава богу, что все обошлось. Иначе, даже если бы он выжил, как бы он смотрел в глаза Чэнцзы?
И дело было не только в Чжоу Чэне — за год знакомства Ся Сяолань стала для Кан Вэя близким другом. Если бы она попала в аварию по его вине, пока он был за рулем, он бы себе этого не простил.
Кан Вэй хотел что-то сказать, но дверь палаты распахнулась, и вошел Кан Ляньмин, от которого веяло холодом.
За ним следовала Ся Сяолань с ужасно распухшим лицом. Кан Вэй не смел отвлекаться на разговор с ней. На людях Кан Ляньмин всегда был улыбчив, и Кан Вэю эта улыбка всегда казалась фальшивой.
Сегодня Кан Ляньмин не улыбался, и Кан Вэю было еще более не по себе.
— Второй дядя, — позвал Кан Вэй голосом тихим, как писк комара.
Подойдя ближе, Кан Ляньмин увидел, в каком плачевном состоянии находится племянник. Если бы не голос, он бы его и не узнал. Хорошо, что старики из семьи Кан об этом не знают — особенно бабушка, она бы слегла на месте, увидь она Кан Вэя.
Этот комариный писк терзал сердце Кан Ляньмина.
— Где болит? Я попрошу врачей дать обезболивающее.
Обезболивающими нельзя было злоупотреблять. Кан Вэю было очень больно, но дозировку должен был контролировать врач.
Местные врачи не отказывали в лекарстве, но тщательно взвешивали дозу.
Кан Вэю казалось, что у него помутилось в голове — в словах второго дяди ему послышалась растерянность. Разве такое возможно? Если бы технологии того времени не были столь примитивны, Кан Вэй заподозрил бы, что его дядя — робот с запрограммированной улыбкой.
Он хотел сказать, что ему не больно, но вместо слов вырвался стон.
Блядь, да как тут может быть не больно!
В момент удара Кан Вэй думал, что ему конец. Он не ожидал, что выживет, но злился — так злился, что хотел придушить водителя той другой машины!
Удивительно, но Кан Ляньмин словно читал мысли. Он наклонился, поправил одеяло и тихо сказал:
— Выздоравливай спокойно. Когда поправишься, сам во всем разберешься. Тот, кто ни во что не ставит твою жизнь, будет иметь дело со всей семьей Кан.
Медсестра с ватной палочкой стояла ближе всех и невольно вздрогнула от этих слов.
Что ж, к медперсоналу это не имело отношения. Виновник аварии — бизнесмен из Гонконга, пострадавший — сын высокопоставленного чиновника. Даже мэр Тан приехал лично. Медсестре оставалось только притвориться, что она ничего не слышала.
Кан Вэй пробыл в сознании недолго. Родственники повидались с ним, и врач настоял на отдыхе.
Он лишь шевельнул пальцами в сторону Ся Сяолань. Ее лицо опухло, рука была забинтована, но она хотя бы стояла на ногах — значит, ничего серьезного. Кан Вэй успокоился.
То, что Кан Вэй пришел в себя, стало для всех мощным стимулом.
Прогнозы врачей подтвердились: операция прошла успешно, когнитивные способности не пострадали — от удара он не лишился рассудка.
Теперь главным был послеоперационный уход и бдительность по отношению к осложнениям. Любая операция на мозге — дело серьезное, к тому же в 1985 году медицинские возможности были ограничены.
Гуань Хуэйэ вывела Се Юнь в коридор и отправила Ся Сяолань отдыхать. Она с тревогой спросила:
— Ты рассказала маме об аварии?
Ся Сяолань покачала головой:
— К тому времени, как я вернусь в Шанду, раны на лице заживут. Тогда и скажу.
Она обсудила это с Тан Хунъэнем, и оба решили, что Лю Фэнь пока знать не стоит.
Это отличалось от случая с семьей Цзи. По сравнению с Кан Вэем, у Ся Сяолань были лишь поверхностные раны, не слишком серьезные.
Лю Фэнь, услышав об этом, немедленно бы примчалась, а Ся Сяолань хотела дождаться, пока ее травмы перестанут выглядеть столь пугающе.
Гуань Хуэйэ подумала, что даже десять таких, как Се Юнь, вместе взятых, не сравнятся по стойкости с Ся Сяолань.
Когда Кан Вэй пришел в себя, к Гуань Хуэйэ вернулось самообладание. Она знала, что авария произошла в глухом месте:
— Зачем вы с Кан Вэем туда поехали?.. К Чжоу Чэню?
Ся Сяолань неловко улыбнулась — ну конечно же, к Чжоу Чэню.
С возвращением Кан Вэя в сознание самообладание вернулось не только к Гуань Хуэйэ. Ся Сяолань запоздало вспомнила: когда они расставались, Чжоу Чэн сказал, что постарается видеться чаще. Раны на лице и руках за пару дней точно не заживут. Можно ли их скрыть косметикой?
— Тетя, Чжоу Чэн еще не знает об аварии. Что нам теперь делать?
…
Чжоу Чэн не мог оглянуться.
Стоило оглянуться, и он бы не нашел в себе сил отпустить Ся Сяолань.
Инструктор следовал за ним по пятам. Чжоу Чэн пытался воззвать к его разуму, объясняя, как непросто ему даются эти отношения и нельзя ли увидеться еще хоть раз.
Инструктор смотрел на это загорелое, все еще до неприличия красивое молодое лицо и, думая об избраннице Чжоу Чэня, считал, что тот нагло врет. Чжоу Чэню всего двадцать два, а он уже наполовину решил вопрос всей жизни. В части полно холостяков, которых командование чуть ли не силой заставляет жениться, отправляя в родные края на смотрины… Вот кому действительно непросто!
Чжоу Чэню было плевать, он привязался к инструктору.
Этот человек либо был связан с Ся Сяолань, либо знал семью Чжоу, иначе он бы не пошел на уступки.
Чжоу Чэн отбросил всякую гордость «капитана Чжоу». Инструктор с холодным лицом игнорировал его, а Чжоу Чэн шел следом. Спустя сорок минут после того, как Ся Сяолань покинула расположение части, Чжоу Чэн внезапно почувствовал сильную боль в сердце.
Он схватился за грудь, задыхаясь. Инструктор подумал, что тот притворяется, но, увидев, как Чжоу Чэн обливается потом, поспешил его поддержать.
— Чжоу Чэн, брось эти штучки!
У Чжоу Чэня пропало всякое желание спорить. Только что он бесстыдно приставал к человеку, а теперь ему стало невыносимо плохо во всем теле.
Это длилось лишь мгновение, но Чжоу Чэн потерял покой.
Когда вечером дали отбой, он так и не смог сомкнуть глаз. #### Спокойной ночи, увидимся завтра~
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
