— Только Дацзюнь самый почтительный?
Ван Цзиньгуй очень хотелось найти ночной горшок и надеть его на голову старухи Ся. Эта Лаотайпо слегла с инсультом и попала в больницу, и всё держалось на Ван Цзиньгуй: она бегала туда-сюда, ухаживала за ней. Когда в самом начале та начала ходить под себя прямо в кровать и больничные медсестры зажимали носы, именно Ван Цзиньгуй, сдерживая тошноту, шла стирать простыни.
В такой момент не стоило препираться с Лаотайпо. Всё внимание Ван Цзиньгуй было приковано к новости о том, что Ся Дацзюнь разбогател.
— И правда разбогател?
— Правда. Брат Дацзюнь давно писал письма домой и даже присылал деньги. Вы разве не получали?
Человек, принесший весть, божился и клялся, рассказывая всё очень убедительно и в деталях.
Он сказал, что тоже работал в Пэнчэне и, будучи земляком, решил передать весточку от Ся Дацзюня, раз уж поехал домой на Новый год. Когда зашла речь о том, что Ся Дацзюнь писал письма и присылал деньги, старуха Ся и Ван Цзиньгуй заподозрили друг друга. Старуха Ся обругала Ван Цзиньгуй за то, что та якобы спрятала письма, а Ван Цзиньгуй громко вопила о своей невиновности:
— Матушка, наверняка какой-то бессовестный человек присвоил и письма, и деньги. Если бы я знала, где находится второй дядя Хунся, разве я бы вам не сказала?
Тогда, стирая простыни в больнице, она проклинала всех — от Ся Чанчжэна до Ся Дацзюня, называя их непочтительными сыновьями. Если бы она узнала новости о Ся Дацзюне раньше, Ван Цзиньгуй точно не смогла бы сдержаться.
Старуха Ся на время поверила ей. Сейчас важнее было разузнать, где именно находится Ся Дацзюнь.
Разбогател он или нет — это одно, но без такого послушного сына рядом жизнь старухи Ся стала совсем неуютной. Ся Дацзюнь, даже если бы не разбогател, из заработанных ста юаней отдал бы ей девяносто девять. Ся Чанчжэн бросил её в деревне, Ся Хунбин азартен, Ван Цзиньгуй ленива — старуха Ся очень тосковала по прежнему чувству, когда она была полновластной хозяйкой в доме.
Вестник усмехнулся:
— Наверное, письма затерялись. Но брату Дацзюню и впрямь улыбнулась удача. Мы все поехали на юг на заработки, а его приметил большой гонконгский босс и взял к себе в помощники. Босс его очень ценит… Брат Дацзюнь хотел сам вернуться и забрать вас, чтобы вы жили в достатке, но не смог вырваться, вот и поручил мне передать вам слово.
А что делать по приезде в Пэнчэн — нужно просто разузнать о гонконгской корпорации «Чэнжун». Ся Дацзюнь работает при боссе Ду в этой корпорации.
Ся Хунбин как раз вернулся из-за карточного стола на въезде в деревню, а Ся Хунся застыла с горстью семечек, забыв их щелкать. Рассказчик был слишком красноречив: описывал, как богат гонконгский босс — точной суммы не назвал, но сказал, сколько у него легковых машин. Каждый день он выезжает на новой, сам сидит в одной, а впереди и сзади его еще сопровождают машины!
О таком богатстве семья Ся никогда и не слышала.
Старуха Ся слушала как завороженная. Даже она, при всей своей скупости, поняла, что нужно проявить вежливость, и пригласила вестника пообедать в доме Ся. Ван Цзиньгуй тоже перестала лениться и вместе с Ся Хунся бросилась во двор ловить курицу.
Ся Хунся при мысли об ароматной куриной ножке тоже сглотнула слюну, но еще больше её манила богатая жизнь, описанная гостем.
— Мам, если второй дядя и правда разбогател, мы поедем в Пэнчэн?
Мать и дочь поймали молодого петушка, который только начал кукарекать. Зарезали, ощипали — откуда только взялась былая прыть.
— Дурочка, конечно поедем!
Если они не поедут в Пэнчэн, то всё богатство Ся Дацзюня, чего доброго, достанется Ся Цзыюй? А еще Ся Сяолань — если узнает, что Ся Дацзюнь разбогател, точно захочет вернуться в семью Ся, чтобы поживиться.
К счастью, Ся Цзыюй в эти зимние каникулы не собиралась возвращаться в родную деревню.
Эта девка-убыток Ся Сяолань, скорее всего, тоже еще не получила новостей, так что всё может достаться их Хунся. Те две поступили в университеты и покинули деревню — Ван Цзиньгуй снедала зависть и ненависть. В семье Ся три дочери, с чего бы это их Хунся должна выходить замуж за крестьянина?
Вот он, шанс. Ван Цзиньгуй порубила петушка и начала тушить его, вполголоса наставляя Ся Хунся:
— С тем парнем, с которым ты сейчас водишься, быстро расставайся, поняла?
Ся Хунся так и не смогла найти себе студента в первой школе Аньцина, но эти полгода не сидела без дела и в итоге нашла мужчину из уездного города. Он был староват, но выглядел вполне прилично, и самой Хунся он нравился.
Если бы ничего не изменилось, она бы за него и вышла.
От неожиданного требования Ван Цзиньгуй расстаться Хунся чуть не закричала, но мать ущипнула её за руку:
— Ты что, совсем безмозглая? Твой второй дядя при гонконгском боссе, неужели ты не понимаешь, что можешь выйти замуж за гонконгца!
О гонконгском боссе Ван Цзиньгуй и мечтать не смела — за эти полгода, что она подыскивала Хунся женихов, она трезво оценила возможности дочери. Хунся нечем было похвастаться: внешность заурядная, работы нет, а на фоне Ся Сяолань и Ся Цзыюй она и вовсе казалась невзрачной.
Пусть не за босса, но просто за гонконгца-то выйти можно?
В такие моменты мозги у Ван Цзиньгуй работали быстро. Ся Хунся замолчала. Она от природы была ленивой и любила вкусно поесть; ей было жаль бросать нынешнего кавалера, но если можно уехать в Гонконг — это в сто раз лучше, чем замужество в уезде Аньцин!
Мать и дочь пришли к согласию, горя желанием выведать у гостя как можно больше новостей о Ся Дацзюне. К концу обеда Ся Хунбин уже успел напиться.
Вся семья была длинной на язык, да и новость действительно воодушевляла.
Вскоре после ухода вестника вся деревня Дахэ уже знала о том, что Ся Дацзюнь сказочно разбогател. Надо же, как высоко поднялся дым над могилами предков семьи Ся: две внучки поступили в университеты, и хотя старуха Ся не получила от этого выгоды, теперь еще и этот почтительный сын, Ся Дацзюнь!
— Вот уж подфартило.
— Неужели Ся Дацзюнь смог разбогатеть?
— Прибился к гонконгскому боссу…
Даже эта девка Ся Сяолань смогла стать лучшей ученицей провинции, поступить в университет Хуацин и попасть на телевидение во время торжеств на Тяньаньмэнь. Раз так, то и богатство Ся Дацзюня казалось вполне возможным!
Нравы в деревне Дахэ были скверными: люди любили сплетничать и играть в азартные игры. Если у кого-то что-то случалось, скрыть это было невозможно — слухи мгновенно разлетались по окрестным деревням.
Родной дом Чжан Цуй находился недалеко от деревни Дахэ. На самом деле Чжан Цуй и Ся Чанчжэн уже вернулись из столицы в Аньцин. Ся Чанчжэну со своей искалеченной рукой было стыдно возвращаться в Дахэ, поэтому супруги жили у семьи Чжан.
Поскольку их сын Ся Цзюньбао тоже был на попечении семьи Чжан, Чжан Цуй заявила, что не вернется в семью Ся, и Ся Чанчжэн промолчал в знак согласия. Когда сплетни дошли до дома Чжан — мол, Ся Дацзюнь разбогател в Пэнчэне вместе с гонконгским боссом, — Чжан Цуй всё еще не могла в это поверить:
— Да как такой, как он, мог разбогатеть?
Ся Чанчжэн тоже не хотел верить. Раньше он и Чжан Цуй жили лучше всех, а Ся Дацзюнь был просто чернорабочим, тянущим на себе всю семью. Когда тот сбежал из больницы и год о нем не было вестей, Ся Чанчжэн думал, что брат помер где-нибудь на чужбине.
Супруги отказывались верить, но жители Дахэ рассказывали всё в красках: и как семья Ся собирает вещи в Пэнчэн, и как они не собираются оставаться в деревне на Новый год, и что, найдя Дацзюня, возможно, вообще не вернутся. Только тогда Чжан Цуй пришлось поверить.
Она тут же потеряла покой и отправила телеграмму Ся Цзыюй в Пекин, спрашивая, что делать.
Дочь, может, и не была слишком заботливой, но была умнее её и Ся Чанчжэна. Всё-таки студентка университета — Чжан Цуй всё еще полагалась на Ся Цзыюй.
Ся Цзыюй, получив телеграмму, почувствовала лишь невыразимый абсурд.
Тот, кого она считала высокопоставленным и влиятельным, внезапно был переведен в отдел истории партии доживать свой век. А второй дядя Ся Дацзюнь, который, по её мнению, никогда в жизни не смог бы добиться успеха, теперь, говорят, разбогател?
Деревенские жители жизни не видели: стоит Ся Дацзюню заработать немного денег, как они уже кричат о несметном богатстве. Единственное, что зацепило Ся Цзыюй в телеграмме — это гонконгский босс… Если она хочет заняться бизнесом, ей нужен капитал. Сколько на самом деле денег у второго дяди и сможет ли он ей помочь?
О том, что Ся Дацзюнь может ей отказать, Ся Цзыюй даже не задумывалась.
Людей можно тренировать, как животных. Она потратила несколько лет, исподволь влияя на семью Ся, и Ся Дацзюнь всегда беспрекословно выполнял любые её просьбы. Даже если приходилось обижать Ся Сяолань, он первым делом угождал ей. Каждый раз в такие моменты Ся Цзыюй испытывала невыразимое самодовольство.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
