Искреннее раскаяние?
Искренне раскаявшийся человек не стал бы на глазах у всех ставить Ся Сяолань в такое неловкое положение!
Таков неизбежный менталитет страны, и в этом же заключается порок большинства людей: они не понимают границ в отношениях и обожают поучать других, встав на позицию морального превосходства.
Старик, возможно, действовал из добрых побуждений, а возможно, был подставным лицом, нанятым Ду Чжаохуэем.
В любом случае, подобное поддакивание лишь подливало масла в огонь. Разумеется, первым, кто выставил Ся Сяолань на всеобщее обозрение, был её биологический отец Ся Дацзюнь — посмотрите-ка, достал толстый конверт, набитый пестрыми гонконгскими долларами, и разыгрывает спектакль о примирении отца и дочери!
Этот человек действительно слишком глуп.
Или, точнее, он ничуть не изменился: раньше он жертвовал интересами Ся Сяолань ради Ся Цзыюй и остальных членов семьи Ся.
А теперь — ради Ду Чжаохуэя!
— Я не возьму деньги. Ты, вероятно, не знаешь, но когда я лежала в постели и ждала, когда вы отвезете меня в больницу, это был первый раз в моей жизни, когда мне отчаянно не хватало денег. Если бы они тогда были, я бы не ждала смерти на кровати. Второй раз — когда меня с мамой выставили из дома семьи Ся с двадцатью цзинями батата в руках. Мне приходилось рассчитывать, сколько мы с матерью съедим за один раз и на сколько нам хватит этих двадцати цзиней… После того как я пережила эти два испытания, я больше никогда не нуждалась в деньгах, и уж тем более не возьму ни гроша из твоих рук!
«Ся Сяолань» по-настоящему умерла.
Из-за попустительства Ся Дацзюня члены семьи Ся топтали мать и дочь ногами; Лю Фэнь стояла на коленях и била челом, но ни у кого не нашлось и капли сострадания, чтобы отвезти «Ся Сяолань» в больницу.
Душа Ся Сяолань возродилась в этом теле; если бы она пошла на мировую с семьей Ся, она сама стала бы одной из убийц!
Глядя на десятки тысяч гонконгских долларов, которые вытащил Ся Дацзюнь, Ся Сяолань не почувствовала ни капли волнения. Его притворство вызывало у неё лишь тошноту.
Вокруг послышался шепот. Те, кто раньше, подобно старику, принимал сторону Ся Дацзюня, теперь начали понимать, что в нежелании Ся Сяолань прощать действительно кроются веские причины.
У Чжоу Чэна сжалось сердце. Хоть Сяолань и говорила спокойным тоном, ему было очень больно за неё.
Он вспомнил их первую встречу и ужасный шрам на её лбу. То, что сейчас шрам побледнел и стал почти незаметен, не означало, что прошлое забыто.
— Как бы я хотел встретить тебя раньше.
Чжоу Чэн тихо пробормотал это про себя и заслонил Сяолань собой.
— Если Ду Чжаохуэй чего-то хочет, пусть скажет о своей цели прямо, без хождения вокруг да около. Господин Ся, если вы хотите играть спектакль, нужно еще посмотреть, готовы ли мы подыгрывать… Скажу грубее: у нас нет желания оказывать вам эту честь.
Раньше вся семья скандалила, разве не из-за бедности?
Ся Дацзюнь считал, что теперь у него есть деньги и он может разрешить конфликты, порожденные нуждой. Он и не ожидал, что Ся Сяолань совсем не оценит его жест и даже не посмотрит на десятки тысяч гонконгских долларов!
Нет, она просто упрямится из чувства обиды.
Даже поступив в университет Хуацин и добившись успеха, она ничуть не изменилась характером: всё такая же амбициозная и напористая!
Скорее откажется от денег, чем позволит ему, родному отцу, почувствовать облегчение.
Ся Дацзюнь вспомнил наставления Ду Чжаохуэя, подавил гнев и уже собрался сменить тон, но Чжоу Чэн, обняв Ся Сяолань, ушел! Ся Дацзюнь попытался погнаться за ними на инвалидной коляске, но его остановил тот самый старик, что заступался за него:
— Товарищ, лед толщиной в три чи намерз не за один день. Судя по словам твоей дочери, раньше ты поступал совсем неправильно…
Старик и вправду был из тех «доброхотов», которые любят раздавать советы, не зная чужой беды. Он жаждал высказать свое мнение по любому поводу, поэтому засыпал Ся Дацзюня наставлениями, не давая проехать.
За это короткое время Ся Сяолань и Чжоу Чэн уже скрылись из виду.
— Это еще не конец. Я должна спросить Ду Чжаохуэя, чего он добивается!
Ся Сяолань действительно не прочь была вынести сор из избы, ведь позорилась не она. Язык у неё был острый, и в перепалках с семьей Ся она никого не боялась! Её раздражал сам процесс: препираться снова и снова… Даже в цирке за просмотр трюков с обезьянками берут деньги, а она должна жертвовать собой, чтобы давать толпе пищу для пересудов?
— Я сам поговорю с ним.
Чжоу Чэн изначально не хотел иметь прямых дел с Ду Чжаохуэем.
Пань Саньгэ не был контрабандистом, а вот Ду Чжаохуэй — настоящий преступник. Семья Ду была одной из самых активных банд контрабандистов, и даже если Ду Чжаохуэй не организовывал перевозки лично, нельзя было сказать, что он чист.
Если бы Чжоу Чэну снова пришлось проходить проверку спецслужб, это было бы крайне несправедливо.
Но раз Ду Чжаохуэй решил открыто провоцировать, Чжоу Чэн не мог оставаться в стороне.
Ся Сяолань явно разделяла эти опасения. Она не хотела, чтобы Чжоу Чэн контактировал с Ду Чжаохуэем. По крайней мере, сейчас, пока задание Чжоу Чэна не завершено, ему не стоило иметь никаких связей с молодым господином корпорации «Чжэнжун»!
— Дай мне самой во всем разобраться. Когда выясню, чего хочет Ду Чжаохуэй, тогда и обсудим.
Ся Сяолань вошла в палату к Ду Чжаохуэю. На этот раз он не притворялся несчастным и не лежал в постели. Он был одет с иголочки, словно заранее знал, что она придет.
— Умная девочка, ты пришла одна!
Лицо Ся Сяолань опухло, от былой красоты не осталось и следа. Ду Чжаохуэй подумал, что это даже к лучшему — так её внешность меньше туманила ему разум.
Тяга к прекрасному свойственна всем, и Ду Чжаохуэй как раз любил красивых женщин. Но сейчас ему требовался рациональный разговор, и нынешнее состояние девушки подходило для этого как нельзя кстати.
— Ты ведь позвал Ся Дацзюня только для того, чтобы заставить меня прийти?
Ся Сяолань без церемоний опустилась на стул.
Сейчас она выглядела жалко — и руки, и лицо были в синяках, — но это не мешало ей мыслить здраво.
Неужели такой коварный человек, как Ду Чжаохуэй, не догадывался, что появление Ся Дацзюня даст обратный эффект?
Ся Сяолань хотела знать его истинную цель!
— Госпожа Ся, не сердитесь. Вы действительно очень умная девушка, совсем не такая, как Ся Дацзюнь. Стоит дать ему малейшую подачку, и он уже у тебя в руках, потому что вот здесь у него не хватает ума.
Ду Чжаохуэй указал на голову.
— Но вы — другое дело! Вступительные экзамены на материке очень сложные. Я слышал, это как если бы целая армия пыталась пройти по одному бревну. Каждый год миллионы студентов ждут этого шанса изменить свою судьбу, а вы стали лучшей среди них, лидером. Вы заняли первое место в провинции и третье по всей стране в прошлом году!
Конечно, Ду Чжаохуэю было легко раздобыть эти сведения. Он даже смог просмотреть личное дело Ся Сяолань — в конце концов, его отношения с университетом Хуацин сейчас были в самом расцвете, ведь он спонсировал стипендию «Чжэнжун». Его скромная просьба не была чем-то чрезмерным.
Он также увидел последнюю запись в её деле: первое место и Гран-при на первом Национальном конкурсе английского языка среди студентов!
Ду Чжаохуэю было плевать на награды, он использовал эти данные, чтобы проанализировать личность Ся Сяолань… Деревенская девчонка оказалась умнее и амбициознее, чем он предполагал.
Ся Сяолань нахмурилась от его лести:
— У меня нет времени слушать твою болтовню.
Ду Чжаохуэй пожал плечами:
— Очень жаль, вам стоит быть терпеливее, ведь сейчас я перейду к самому важному. Вы умны и благодаря собственным усилиям определенно сможете сменить социальный слой. Столь проницательная особа, как вы, наверняка не верит, что на материке живут сплошь пролетарии? В такой огромной стране есть свой привилегированный класс, и вам удалось так ловко в него проникнуть — я искренне вами восхищаюсь! В Гонконге есть такое явление: красавицам-актрисам легко завести роман с сыновьями богачей, но выйти замуж за представителя высшего общества им невероятно трудно… Думаю, в этом вопросе я мог бы оказать вам небольшую помощь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
