Лю Юн еще мог получить долю прибыли от магазина строительных материалов.
С 18% акций от 100 тысяч юаней Лю Юн мог получить 18 000 юаней.
Магазин стройматериалов свел счета раньше ремонтной компании, так что Лю Юн мог просто забрать свои дивиденды.
Эти деньги он не стал откладывать, намереваясь по возвращении в Шанду отдать их Ли Фэнмэй. Он проездил на выездах целый год; хотя на объектах и случались задержки выплат, это не значило, что домой нельзя привезти совсем никакой наличности.
Выплатив зарплату, Лю Юн вместе с Ся Сяолань купили кое-какие вещи, чтобы отвезти Тан Хунъэню.
Благодаря заботе мэра Тана компания «Юаньхуэй» смогла закрепиться в Пэнчэне. Приближался Новый год, и было правильно поздравить Тан Хунъэня заранее.
На этот раз Тан Хунъэнь все же принял подарки. Сяо Ван уже доложил ему о действиях Ду Чжаохуэя, и Тан Хунъэнь, опасаясь, что Ся Сяолань по молодости проявит горячность, специально наставлял ее:
— Не обращай на него внимания, он очень хитер.
— Дядя Тан, я знаю.
Лю Юн боялся, что Тан Хунъэнь не примет подарки, но на этот раз тот согласился на удивление охотно.
Когда они уже выходили за дверь, Сяо Ван догнал их, неся несколько больших коробок:
— Это все выдали на работе, а от некоторых вещей просто нельзя было отказаться. Руководитель сказал, что один он столько не съест, и велел вам забрать это в Шанду.
Так вот оно что!
Внутри оказались сушеные деликатесы в изысканной и приличной упаковке, не слишком тяжелые на вес.
Ся Сяолань подумала о том, что Тан Хунъэнь снова встречает Новый год в одиночестве. Пока все остальные празднуют в кругу семьи, Тан Хунъэнь, даже будучи мэром, не мог себе этого позволить. Она не удержалась и спросила Сяо Вана:
— Какие у дяди Тана планы на Новый год?
Сяо Ван, не раздумывая, ответил, что работа Тан Хунъэня расписана с текущего момента вплоть до четвертого дня первого лунного месяца.
Если не считать кануна Нового года, в эти праздники Тан Хунъэнь выйдет на отдых только на четвертый день.
— А на десятый день первого месяца снова нужно на работу.
Значит, все же есть недельный перерыв?
Ся Сяолань немного подумала и снова вернулась в дом Тан Хунъэня:
— Дядя Тан, если у вас нет других планов, не хотите ли поехать встречать Новый год в Шанду? Мы построили новый дом в родных краях. В деревне нет ничего особенного, но на Новый год там довольно шумно и весело.
У Тан Хунъэня, безусловно, были планы.
На четвертый день первого месяца он должен был отправиться в Пекин навестить старое руководство, а также зайти к некоторым друзьям.
Однако, когда Ся Сяолань пригласила его в деревню на Новый год, Тан Хунъэнь, подумав, не стал отказывать напрямую:
— Тебе жаль, что я совсем один? Я ценю твою заботу. Если будет время, я загляну в Шанду.
Глядя, как Ся Сяолань снова убегает вниз по лестнице, Тан Хунъэнь невольно рассмеялся.
Конечно, ему было одиноко. Чем оживленнее праздник, тем острее чувствовалось его одиночество. Особенно в Новый год: обычно не отходящие от него Сяо Ван и секретарь Пэн уезжали домой к семьям, и Тан Хунъэнь отпускал на праздники даже домработницу.
Он действительно встречал Новый год в одиночестве. Раньше это было привычно, но в этом году он воссоединился с родным сыном Цзи Цзянъюанем, и в Тан Хунъэне будто проснулась некая слабость — он начал завидовать домашнему теплу обычных семей.
Семья Ся Сяолань была ярким воплощением этого домашнего уюта; их жизнь процветала с каждым днем, и, находясь рядом с ее родными, он чувствовал лишь чистую, созидательную энергию.
……
— О чем ты говорила с мэром Таном?
Лю Юн спросил это мимоходом, но ответ Ся Сяолань чуть не заставил его выронить картонную коробку из рук.
— Мне показалось, что ему будет скучно одному в Пэнчэне на Новый год, вот я и спросила, не хочет ли он поехать в Шанду. У нас ведь теперь новый дом, в деревне на Новый год так весело.
Пригласить мэра Тана в родную деревню на Новый год?
А Сяолань — смелая девчонка, раз ей такое пришло в голову.
Лю Юн долго молчал. Даже заработав немного денег, он оставался частным предпринимателем и не был ровней мэру Тану. Зарплата мэра Тана могла быть такой же, как у ремонтников Лю Юна, но разве общественный статус был одинаковым? Все были винтиками социализма, но винтики бывают большими и маленькими, и роли они играют разные.
Лю Юн снова не удержался и принялся разглядывать лицо Ся Сяолань. Прошло шесть дней после аварии; отек спал, но шрамы от ссадин все еще остались!
— Слишком уж ты самостоятельная девчонка, попала в аварию и никому не сказала. Посмотрим, как ты будешь объясняться с матерью, когда вернешься домой!
Бинты с рук Ся Сяолань уже сняли, раны затянулись корочкой, так что повязки больше не требовались — нужно было лишь следить, чтобы на них не попала вода. От Лю Юна это скрыть было невозможно, ведь в магазине стройматериалов работала Бай Чжэньчжу. Ся Сяолань честно во всем призналась, за что Лю Юн тут же ее отругал, но тогда дядя с племянницей были заняты расчетами и выплатой зарплаты, так что Лю Юн ворчал недолго, а теперь вот снова вспомнил.
Ся Сяолань поспешно взмолилась о пощаде:
— Со мной правда ничего серьезного, а если бы я вам сказала, вы бы только разволновались. Когда вернемся домой, вы обязательно должны говорить то же самое, что и я: мои травмы не от аварии, а от того, что я сама неосторожно упала с велосипеда.
Лю Юн хмыкнул. Ся Сяолань знала, что ее дядя не устоит перед ее уговорами и в конце концов согласится, поэтому не особо беспокоилась.
В конце концов, Лю Юн думал так же, как и она: они оба хотели уберечь близких.
— Теперь это дело семьи Кан и Ду Чжаохуэя. Но раз уж заговорили о Ду Чжаохуэе, этот человек связался с Ся Цзыюй.
Ду Чжаохуэй не был дураком и не позволил бы Ся Цзыюй манипулировать собой, но Ся Сяолань все же предупредила Лю Юна, ведь большая часть его дел была сосредоточена в Пэнчэне.
Лю Юн почесал голову:
— Это дело, возможно, связано со мной. Я велел передать семье Ся весть о том, что Ся Дацзюнь разбогател. Ты видела только Ся Цзыюй и не видела остальных? Я слышал, что они собрали вещи и все приехали искать прибежища у Ся Дацзюня.
Ся Сяолань быстро разгадала замысел Лю Юна.
Как и Гуань Хуэйэ, он хотел защитить ее — создать проблем Ся Дацзюню, чтобы члены семьи Ся мешали друг другу.
— Я еще не видела остальных членов семьи Ся, но когда на него набросится целая стая пиявок, Ся Дацзюню действительно придется вкалывать не покладая рук.
Ся Сяолань признавала, что немного злорадствует, но ничего не могла с собой поделать — Ся Дацзюнь сам этого хотел. Вероятно, содержать всю семью всегда было его мечтой, вот только в эту «всю семью» никогда не входили Ся Сяолань и Лю Фэнь. Разумеется, Ся Сяолань и Лю Фэнь теперь не нуждались в его содержании. Ся Сяолань не думала, что Ся Дацзюнь когда-нибудь прозреет; даже если однажды стая пиявок окончательно его измотает, это будет его собственный выбор. Нужно соизмерять свои силы, и Ся Сяолань ни капли его не жалела.
Ся Сяолань с дядей закупили немало вещей и с большими сумками и коробками сели в самолет. Одна училась вдали от дома, другой занимался стройками — они так долго не были дома, что оба горели желанием поскорее вернуться.
Когда самолет приземлился в аэропорту Шанду, Ли Фэнмэй и Лю Фэнь уже давно ждали их.
Стояла глухая зима, и лица обеих раскраснелись на ветру. Лю Юн вместе с Ли Фэнмэй первым делом отправился к себе домой, а Ся Сяолань, подхватив вещи, поехала к бабушке Юй.
— Сяолань, давай в этом году на Новый год позовем бабушку Юй поехать с нами в деревню, а?
Ся Сяолань с удивлением посмотрела на Лю Фэнь:
— Конечно, она должна встречать Новый год с нами, иначе ей будет слишком одиноко.
В прошлом году бабушке Юй тоже было одиноко.
Но в прошлом году отношения между ними и бабушкой Юй не были такими близкими. Близость между людьми нарабатывается со временем; в прошлом году бабушка Юй еще не сбросила свою жесткую, колючую, как у ежа, внешнюю оболочку, и Ся Сяолань должна была бы быть не в своем уме, чтобы захотеть встречать Новый год с такой несносной старухой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
