Неужели и правда отправят в участок?
Чем больше человек из захолустья, тем больше он боится таких мест, как полицейский участок.
Приезжие тем более не осмеливаются на ровном месте искать неприятностей.
Ван Цзиньгуй только что скандалила, но, услышав об участке, вмиг струсила.
Ся Хунся прошептала:
— Мам, с нами босс Ду, чего ты боишься?
И правда, с боссом Ду в участке и бояться нечего.
Слова босса Ду имели вес: он смог вызволить троих членов семьи Ся из рук торговцев людьми и даже поселил в такой фешенебельной гостинице. Ван Цзиньгуй казалось, что нет на свете дела, с которым босс Ду не справился бы.
Ван Цзиньгуй выпятила грудь:
— Сама бесстыжая, а еще смеет нас в участок отправлять! Ну и пойдем, кто кого боится! Развратничает, да еще и с мужиком моложе себя спуталась — в участке не мне будет стыдно…
— Эта баба никак не успокоится.
Ван Цзиньгуй сыпала грязными ругательствами; рабочие швейной фабрики выкрутили ей руки, она завыла от боли. Лю Фэнь согласилась отправить их в участок, и Чэнь Силяну больше не в чем было сомневаться — он велел рабочим помочь отконвоировать их туда.
Чэнь Силян пришел сегодня, чтобы подготовиться к открытию. Он хотел спросить совета у Лю Фэнь и Ли Фэнмэй насчет того, как расставить товар в магазине одежды. В конце концов, раньше Чэнь Силян занимался оптом, а Лю Фэнь и Ли Фэнмэй — розницей, их опыт точно был полезен.
В итоге хорошее дело испортили выскочившие безумные псы. Люди ушли, но Чэнь Силяну все казалось, что в магазине остался неприятный запах.
Он велел уборщику:
— Позже не закрывай дверь, проветри хорошенько!
Обернувшись, он спросил Лю Фэнь:
— Вы ведь не пойдете туда? За это их могут закрыть дня на два.
Чэнь Силян не смог бы оформить все документы в Янчэне, не имей он хоть каких-то связей. Магазин еще не открылся, а уже кто-то пришел устраивать сцены. Если Лю Фэнь не будет против, то Чэнь Силяну незачем церемониться с семьей Ся.
Все, кто близко знал Ся Сяолань, знали: она признает только родню со стороны матери. Чэнь Силян не боялся обидеть Ся Сяолань, ведь было очевидно, что семья Ся не ладит с матерью и дочерью.
Грудь Лю Фэнь вздымалась, гнев еще не утих.
Ли Фэнмэй уговаривала ее:
— Господин Чэнь прав, пусть посидят пару дней под замком. Мы обе уже выбрали товар и скоро уедем из Янчэня. Когда тебе тратить время на препирательства с ними? В Пекине пустуют два магазина, в Шанду тоже нет весенних моделей на продажу. Мы что, бросим заработок и будем возиться с этими насекомыми?
Люди из семьи Ся действительно бесстыжие.
Ся Дацзюнь особенно не понимал человеческого языка. Раз уж развелись, неужели нельзя просто сделать вид, что не заметили друг друга при встрече на улице?
Обязательно нужно подойти и пристать, обругать А Фэнь, чтобы полегчало. Если не проучить их как следует, они так и будут распускать свои дурные привычки!
Ли Фэнмэй была крайне возмущена. Если золовка начнет ругаться с семьей Ся, это только расстроит ее. Ли Фэнмэй хотела успокоить Лю Фэнь, а затем хорошенько обсудить все с Чэнь Силяном. Господин Чэнь, как ни крути, местный, у него и магазин, и компания — неужели не сможет закрыть Ся Дацзюня и остальных на несколько дней?
Лю Фэнь подумала о двух пустующих магазинах одежды в Пекине: если не открыться, денег не заработаешь; за пустые помещения нужно платить аренду, да и банковские кредиты обрастают процентами. Семья Ся прицепилась как бродячие собаки — если она будет с ними возиться, в убытке останутся они с Сяолань.
— Невестка, я тебя послушаю, не буду с ними связываться.
Высмеять Ся Дацзюня, обругать всю семью Ся?
Лю Фэнь сама чувствовала, что оно того не стоит. Все эти люди вместе взятые не были так важны, как магазин одежды. Взвесив всё в уме, Лю Фэнь согласилась с доводами Ли Фэнмэй.
— Не беспокойтесь, я сам этим займусь.
Чэнь Силян поручил магазин «Luna» им двоим, а сам отправился в участок.
Какое там преследование бывшей жены — полиция не станет вмешиваться в семейные дела. Чэнь Силян твердо настаивал, что эти люди пришли устраивать беспорядки.
— Товарищ, посудите сами: я открыл магазин, все документы в порядке, законы не нарушал. Я вношу свой вклад в государственное строительство. Я же сказал, что магазин еще не открыт для посетителей, а они там скандалили. Это же явное вымогательство!
Это действительно было похоже на вымогательство.
До Освобождения местные хулиганы так и делали: подкидывали калек и нищих к дверям лавок, которых ни тронуть, ни прогнать нельзя. Только когда торговец платил «за защиту», бандиты уводили людей.
У Ся Дацзюня и семьи Ся Хунбина были и инвалиды, и нищие.
Но шел уже 1985 год, кампания «Жесткий удар» закончилась всего год назад. Неужели сейчас кто-то осмелится вымогать плату за защиту такими низкими методами?
Ся Дацзюнь, конечно, не желал признаваться:
— …Мы не шумели, мы человека искали, жену мою.
Чэнь Силян помрачнел:
— Шутки шутите? Жену он в моем магазине ищет, и не выгонишь!
Ван Цзиньгуй тихо буркнула «любовник», но Чэнь Силян зацепился за это слово и потребовал, чтобы она объяснилась.
В участке было шумно, как на базаре, и дежурному полицейскому это не нравилось.
Чэнь Силян был местным, говорил на чистом кантонском диалекте Янчэня, четко называл фамилию и адрес. Четверо из семьи Ся были приезжими.
Против иногородних был один самый жесткий прием. Говорите, что вы не хулиганы-вымогатели? Тогда что вы делаете в Янчэне? Одних слов недостаточно, сначала предъявите рекомендательные письма для подтверждения личности.
Но этих самых писем ни у одного из четверых не нашлось!
Ся Дацзюнь в свое время подался на юг как беспаспортный бродяга, добирался окольными путями. Грузчикам в порту письма не нужны, а пока он был при молодом господине Ду, никто и не думал проверять документы у телохранителя гонконгского бизнесмена.
Семье Ся Хунбина пришлось еще хуже. Цао Лю и Кэ Исюн готовили ловушку — разве стали бы они оставлять им рекомендательные письма?
Ни один из четверых не мог подтвердить свое происхождение.
О чем тут еще говорить? Полиции было плевать, ловил Ся Дацзюнь жену на измене или занимался вымогательством. Бродяги без документов — закрыть их на пару дней было делом совершенно законным.
Когда Ван Цзиньгуй и Ся Хунбин снова закричали о гонконгском боссе Ду, полицейский строго отрезал:
— Вы, мошенники, совсем заврались?
— Товарищ, мне нужно позвонить. Я из корпорации «Чжэнжун», в компании подтвердят мою личность, я не беспаспортный.
В глазах Ся Дацзюня Чэнь Силян был ничтожеством, которое просто важничает. Ся Дацзюнь не хотел позориться перед молодым господином, но раз в участке его не отпускали, оставалось только связаться с компанией.
Ведь просто вышли прогуляться и купить одежду, а в итоге оказались в полиции.
Ся Дацзюнь думал и так, и эдак, но не видел за собой вины. Он поймал Лю Фэнь на месте преступления — у нее явно были шуры-муры с владельцем магазина, иначе с чего бы этому Чэнь Силяну за нее вступаться?
Мелкий частник — даже на такого Лю Фэнь позарилась. Небось прицепилась к этому мужику, чтобы поносить новые шмотки!
Ся Дацзюнь знал, что в Гонконге много богачей — все-таки он повидал мир, будучи рядом с Ду Чжаохуэем.
Но ситуации на материке он не знал и не собирался изучать.
Пусть всё состояние такого, как Чэнь Силян, не стоит и одной роскошной машины Ду Чжаохуэя, Чэнь Силян был как минимум богаче и перспективнее простого телохранителя!
Находясь рядом с богатыми людьми и привыкнув к роскоши, те, чья воля слаба, легко впадают в заблуждение. У моего босса особняк, у моего босса дорогие машины, мой босс сорит деньгами, мой босс… Всё это принадлежит боссу. Босс тратит на один обед больше, чем твоя зарплата, но разве станет он давать тебе лишние деньги просто так?
Ся Дацзюнь сейчас шел именно по этому пути. Семья Ся считала его успешным, и сам он думал, что с зарплатой более трех тысяч юаней он всяко лучше какого-то мелкого частника. Лю Фэнь уже в летах, а нашла себе частника моложе — и стыда нет, и ума!
Попав на равнину, тигр становится жертвой собак. Корпорация «Чжэнжун» — не панацея на все случаи жизни. Каким бы богатым ни был гонконгский бизнесмен, он не станет раздавать деньги первому встречному.
Товарищи полицейские получают зарплату от государства, они должны защищать интересы народа:
— Кончай болтать, живо в камеру. Когда во всем признаетесь и подтвердите свои личности, тогда и выпустим!
Всех деревенских, приехавших в город без рекомендательных писем, называли «бродягами».
Товарищи из участка тоже недоумевали: бродяг они повидали немало, но таких наглых видели впервые!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
