— Что сказала вэй-саоцзы?
Спустившись к выходу из больницы, Ся Сяолань всё время держала Чжоу Чэна за руку.
Чжоу Чэн хотел закурить, он уже вытащил пачку из кармана, но, вспомнив, что это больница, убрал её обратно.
— Услышав это, она просто расплакалась. Когда я отвозил прах Ши Кая, я должен был всё рассказать… Но руководство академии сказало, что в семье Ши тяжёлая ситуация: старики — калеки, дети — неразумные, они побоялись, что матушка Ши и остальные потеряют контроль над собой, и не позволили мне говорить.
В последние дни Чжоу Чэну постоянно снились сны: гремит взрыв ручной гранаты, и Ши Кая на его глазах разрывает на куски.
Эта сцена прокручивалась в голове, словно кино на повторе, и мало кто смог бы такое вынести.
Если семья Ши не проявит понимания, это лишь усилит психологический груз Чжоу Чэна — таков неизбежный исход!
Давление на Чжоу Чэна и так было огромным, поэтому Ся Сяолань не могла поддаваться панике:
— То, что у вэй-саоцзы есть обида, — это нормально. Я могу принять даже то, что она сорвёт злость на мне. Она не может смириться с потерей мужа, а я не могу смириться с потерей тебя. Только за то, что Ши Кай спас тебя, я готова всю жизнь уступать вэй-саоцзы! Чжоу Чэн, это дело не только твое, нам двоим суждено столкнуться с этим вместе.
Чжоу Чэн злился не из-за отношения Вэй Цзюаньхун; её отношение вызывало у него лишь чувство вины.
Всё, что у него есть сейчас, действительно сохранилось лишь благодаря тому, что Ши Кай спас его ценой собственной жизни. Разве можно запрещать Вэй Цзюаньхун таить обиду?
— Вэй-саоцзы сказала, что не хочет, чтобы матушка Ши знала об этом, и запретила нам говорить ей.
Не говорить матушке Ши?
Ся Сяолань, напротив, считала: раз уж все скрытые угрозы вышли наружу, то если не сказать всё разом сейчас, то когда же?
Но это была единственная просьба Вэй Цзюаньхун, разве могли Чжоу Чэн и Гуань Хуэйэ отказать?
Ладно, не говорить так не говорить. Матушка Ши только после операции, не стоит снова доводить её до слёз.
Внимание Ся Сяолань снова переключилось на Чжоу Чэна:
— Твой отпуск ведь скоро заканчивается? Когда возвращаешься в академию?
— Уеду, как только состояние матушки Ши стабилизируется. Сяолань, я действительно очень виноват перед тобой.
Весь отпуск он провёл в хлопотах за семью Ши. Чжоу Чэн считал, что так и должно быть, это его долг! Но ведь помимо обязательств перед семьёй Ши, он встречается с Ся Сяолань — разве он не должен проводить время с ней?
Перед семьёй Ши он был виноват, и перед Сяолань — тоже.
Ся Сяолань хотела, чтобы он немного расслабился:
— У меня есть для тебя хорошая новость. Учёба идёт уже две недели, а в университете о «студентах по обмену» ни слуху ни духу. Наверняка это перенесли на второй курс. В этом семестре мне не нужно уезжать, так что, когда ты вернёшься в Сухопутную академию, я смогу тебя навещать!
От Пекина до провинции Цзибэй совсем близко.
Съездить туда и обратно на выходных — времени вполне достаточно. Ся Сяолань не считала, что это будет тяжело, ведь жизнь становится всё лучше и лучше.
Чжоу Чэн хотел что-то сказать, но Ся Сяолань привстала на цыпочки и поцеловала его, невнятно пробормотав:
— Не говори ничего… я сама этого хочу…
Что значит поездка на поезде? Деньги и время всегда можно найти, лишь бы встретиться. Чжоу Чэн стоит перед ней живой и невредимый — и Ся Сяолань была этому несказанно рада.
Смерть Ши Кая давила на Чжоу Чэна, но она же затронула и Ся Сяолань.
У неё сейчас даже возник порыв: разве Чжоу Чэн не хотел пожениться? Если они сейчас пойдут и просто распишутся — просто и буднично — они поженятся.
— Чжоу Чэн, давай поже… м-м…
Чжоу Чэн перехватил инициативу и намеренно не дал ей договорить.
Чжоу Чэн не расслышал?
От поцелуя Чжоу Чэна у Ся Сяолань поплыло перед глазами, и мозг на время перестал соображать.
Её порыв как быстро пришёл, так быстро и ушёл. Разум вернулся, и она вспомнила, что они с Чжоу Чэном ещё не достигли нужного возраста. Ся Сяолань помнила, что в «Законе о браке» 1985 года правила отличались от будущих. Даже если считать брачный возраст в 22 года для мужчин и 20 лет для женщин, ей всё равно не хватало нескольких месяцев до полных двадцати.
А вот Чжоу Чэну скоро должно было исполниться двадцать два.
Вторым фактом, отрезвившим Ся Сяолань, было то, что университет ни за что не одобрит её замужество.
Университеты в 85-м году не были столь либеральны, как в будущем, и не позволяли студентам бакалавриата вступать в брак. На романтические отношения могли закрыть глаза, но женитьба была абсолютно исключена.
Ся Сяолань пробыла внизу с Чжоу Чэном довольно долго. В больнице туда-сюда сновали люди. Когда они снова поднялись наверх, матушка Ши уже проснулась.
Чжоу Чэн знал, что ему пора возвращаться в академию на регистрацию, поэтому снова задал Вэй Цзюаньхун прежний вопрос:
— Вэй-саоцзы, по поводу вашей работы…
Глаза Вэй Цзюаньхун были полны лопнувших сосудов:
— Я останусь работать в Пекине, и вся наша семья Ши останется в Пекине, идёт?
Её тон был слегка агрессивным; это казалось не столько взвешенным решением, сколько проявлением упрямства.
Ся Сяолань и Гуань Хуэйэ думали, что Вэй Цзюаньхун захочет вернуться в родную деревню, ведь в Пекине она выглядела крайне встревоженной.
Кто же знал, что Вэй Цзюаньхун решит остаться.
Чжоу Чэн, естественно, не стал отказывать, он и сам изначально так планировал.
Глаза матушки Ши были забинтованы марлей. Действие анестезии прошло, и, лёжа на больничной койке, она смогла говорить:
— Цзюань-эр, мы вернёмся в родные края, не останемся в Пекине.
В столицу, конечно, стремились все, но матушка Ши трезво оценивала возможности своей семьи.
Все в семье умели только возделывать землю и больше ничего.
Чжоу Чэн сказал, что государство устроит Вэй Цзюаньхун и Ши Пина на работу в уезде Ботун. От части полей в родных краях придётся отказаться, но участок под старым домом останется. Дома, на родине, на душе у матушки Ши было бы спокойнее: когда её глаза начнут видеть, она сможет помогать с детьми и сама выращивать зерно в деревне — она точно не станет обузой для невестки и Ши Пина.
А что семья Ши будет делать в Пекине?
Пекинцы говорят на путунхуа, а семья Ши приехала из деревни на юго-западе. Стоило матушке Ши открыть рот, как она сама чувствовала, насколько груба её речь.
Находясь в Пекине, она чувствовала себя не в своей тарелке, ей было неловко. Она — деревенский житель, из юго-западной глубинки, и как только вылечит глаза, должна вернуться в свою деревню… Невестка Вэй Цзюаньхун говорила то же самое, но теперь вдруг передумала, и матушка Ши запаниковала.
Неужели столичная роскошь вскружила Цзюаньхун голову?
Хотя матушка Ши видела плохо, она чувствовала разницу между столицей и деревней.
Есть машины, чистые гостиницы, не нужно самим готовить еду — всё это очень хорошо.
Но разве семье Ши положено таким наслаждаться?
Вэй Цзюаньхун не ответила, и матушка Ши повысила голос:
— Цзюань-эр?
Вэй Цзюаньхун сделала два шага:
— Матушка, почему мы не можем остаться? Ши Кай — герой, павший за родину, государство обязано устроить меня и Ши Пина на работу. В будущем оба ребёнка будут учиться в столице. Мы можем оставаться деревенскими, но дети должны стать городскими.
При упоминании двоих детей Ши Кая и Вэй Цзюаньхун матушка Ши открыла рот, не зная, что возразить, но было очевидно, что она не одобряет идею невестки остаться в Пекине.
Когда государство устраивает семьи павших героев на работу, оно не обещает сделать это именно в столице.
Если все побегут в столицу, она не вместит весь народ страны.
И в конце концов, разве это не обернётся новыми хлопотами для Чжоу Чэна?
Матушка Ши не могла переспорить невестку и от волнения часто задышала.
Видя, что свекровь с невесткой вот-вот поссорятся, Ся Сяолань постаралась разрядить обстановку:
— Матушка, идея вэй-саоцзы тоже неплоха. Человек всегда стремится к лучшему, и если есть возможность остаться в хорошем месте, то обязательно нужно попробовать. Не буду таить, наша семья тоже переехала в Пекин из других мест и понемногу адаптируется.
Даже если Вэй Цзюаньхун говорила это сгоряча, Чжоу Чэн не мог ей отказать, и Ся Сяолань оставалось только вмешаться, чтобы уладить спор.
Подумаешь, остаться в Пекине.
Даже не полагаясь на семью Чжоу, Ся Сяолань могла бы справиться с этим сама. У неё было достаточно уверенности, чтобы разделить заботы Чжоу Чэна!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
