Чжоу Чэн задержался на несколько дней в Шанхае и не знал о переезде Ся Сяолань.
Впрочем, Чжоу Чэн не беспокоился: он спас ее дядю Лю Юна, а даже если Ся Сяолань переедет на край света, неужели она откажется от дяди?
Лю Юну казалось, что Чжоу Чэн и Кан Вэй занимаются контрабандой, но на самом деле это было не так — их деятельность в лучшем случае можно было назвать спекуляцией. Настоящим контрабандистом был сам Лю Юн. Сколько может заработать каменщик? Характер Лю Юна не позволял ему довольствоваться малым, он помышлял о больших и быстрых деньгах.
Потратив больше полугода, он во всем разобрался и действительно заработал денег. Он не просто сопровождал грузы, но и вошел в долю, вкладывая весь заработок в товар. На этот раз его перехватили на полпути, и Лю Юн потерял как минимум большую часть имущества, накопленного за полгода!
Душа болела от потерь, но, по крайней мере, он остался жив.
Ведь двое других, что были с ним, были убиты на месте.
Контрабанда приносит быстрые деньги, но сопряжена с высоким риском. Испытав это на себе, Лю Юн не хотел, чтобы Ся Сяолань и Чжоу Чэн встречались. Чжоу Чэн же утверждал, что он кадровый военный, но Лю Юн ни за что не хотел в это верить. Чжоу Чэн не стал ничего объяснять, спокойно дожидаясь выписки Лю Юна из больницы, а когда они с Кан Вэем разгружали товар, взяли Лю Юна с собой.
Кузов грузовика «Дунфэн», на котором ехали Чжоу Чэн и Кан Вэй, был забит ящиками.
В Шанхае они разгрузились, а перед отъездом снова загрузили товар.
Что же там было? Когда Чжоу Чэн с напарником проверяли товар, сердце Лю Юна бешено заколотилось.
Сигареты, ящик за ящиком — сплошные сигареты!
Чжоу Чэн и Кан Вэй скупили все сигареты, на которые в Шанхае были квоты, но которые там плохо продавались, чтобы отвезти их и реализовать по месту производства бренда. Разница в цене на одну пачку сигарет могла показаться незначительной, но они везли не одну пачку, не один блок и даже не один ящик.
Целый кузов сигарет самых разных марок!
С пачки сигарет наверняка выходил не один мао прибыли. Сколько же связей задействовал Чжоу Чэн, раз всю дорогу они то загружали, то выгружали товар, постоянно меняя ящики в кузове. Ящики с сигаретами выгружали, и кузов снова заполняли новыми. В таком бизнесе прибылью определенно приходилось делиться: Чжоу Чэн и его товарищ были кем-то вроде посредников, и для всего процесса — от поиска источника товара до сбыта — требовались другие люди.
Но даже если в руки Чжоу Чэна и его напарника попадало всего по 1 мао прибыли с пачки, то с одного блока выходил 1 юань, а в большой ящик легко помещалось сто блоков. В кузове «Дунфэна», если и не десятки тысяч, то несколько тысяч блоков точно было. И это не просто несколько тысяч юаней за одну поездку — они останавливались в каждом крупном городе по пути. От Пекина до Шанхая и обратно из Шанхая в Пекин — Лю Юн даже не мог сосчитать, сколько блоков сигарет они перепродали и сколько денег заработали!
Даже на контрабанде столько не заработаешь.
Если бы весь этот бизнес принадлежал только Чжоу Чэну и Кан Вэю, насколько же они были бы богаты!
У Лю Юна рябило в глазах от увиденного, и он никак не мог разгадать происхождение Чжоу Чэна и Кан Вэя. Отчаянные сорвиголовы или люди со связями? Без связей такое дело, конечно, не провернуть. Кан Вэй почитал Чжоу Чэна за главного, но кем же тогда был сам Чжоу Чэн?
Лю Юн нисколько не успокоился: если такой человек положил глаз на Сяолань, разве он отступится, пока не добьется своего?
Семья Лю была скромного происхождения и совершенно не имела сил противостоять Чжоу Чэну.
Лю Юн не верил в будущее племянницы и Чжоу Чэна. Даже если у Чжоу Чэна не было намерения просто поиграть с Сяолань, из-за разницы в социальном положении им было бы трудно остаться вместе до конца.
На обратном пути Лю Юн становился все более молчаливым.
Чжоу Чэн заговорил прямо:
— Это дело приносит хорошие деньги, но я не собираюсь заниматься этим долго. А вот у вас, дядя, какие планы? Вернетесь к прежнему ремеслу?
Лю Юн стиснул зубы:
— Я заберу остатки своего капитала, больше не смею соваться в это дело.
Лю Юн был не из робких и знал о рисках еще до того, как вошел в дело. Однако то, что на этот раз он едва не расстался с жизнью, стало для него тревожным звонком. Нет человека, который бы не боялся смерти. Если бы он погиб в пути, оставив семью, состоящую из женщин и шестилетнего ребенка, разве их не замучили бы обидчики?
— Как вы думаете, дядя, сколько капитала вам удастся вернуть?
Чжоу Чэн не был стеснен в средствах, поэтому Лю Юн не боялся, что тот позарится на его небольшие деньги, и ответил прямо:
— Большая часть пропала в этот раз. Если я сейчас заберу свою долю, то при хорошем раскладе получу пять тысяч, а если не повезет — около трех тысяч юаней.
Лю Юн очень сожалел об этом.
Кан Вэй же в глубине души немного восхищался им.
У Лю Юна, не говоря уже о сравнении с братом Чэном, даже по сравнению с ним, Кан Вэем, начальные условия были никудышными.
Глядя на его телосложение, в драки Лю Юну лучше было не лезть, и то, что за полгода он смог заработать приличную сумму, было заслугой лишь его ума и смелости.
Окажись Кан Вэй на его месте, не будь рядом Чжоу Чэна, который тянул его за собой, разве не просиживал бы он штаны в каком-нибудь пекинском учреждении, получая копеечную зарплату, которой едва хватает на еду, и живя лишь за счет помощи любящей бабушки?
Чжоу Чэн расспрашивал так подробно, потому что хотел, чтобы Лю Юн вложил оставшийся капитал в торговлю сигаретами.
— Дядя, вы могли бы хорошенько подумать. Я считаю, что если вы будете работать в паре с Кан Вэем, то никаких проблем не возникнет.
Кан Вэй не имел ничего против. Чжоу Чэн не мог вечно заниматься делами на стороне, а когда он уйдет, Кан Вэй не собирался присваивать его долю. Если Ся Сяолань станет женой Чжоу Чэна, то Лю Юн превратится для него в «настоящего дядю», и Кан Вэю было бы даже спокойнее, если бы Лю Юн участвовал в бизнесе.
Соблазнился ли Лю Юн?
Его сердце забилось чаще, и всего за пару минут одежда на нем промокла от пота!
Пот раздражал раны на спине, они кололи и зудели. Неизвестно, благодаря какой силе воли Лю Юн сумел отвергнуть это заманчивое предложение.
Он не мог просто принять деньги, упавшие с неба. Чжоу Чэн, возможно, не возражал бы, но Лю Юн не хотел продавать племянницу за деньги. Он почти стал «ваньюаньху» — обладателем десяти тысяч юаней, — но, побывав в чертогах Янь-вана, потерял почти всё, остались лишь несколько тысяч, которые еще неизвестно, получит ли он на руки. Неужели у Лю Юна не болело сердце? Но имея несколько тысяч, он мог заняться другим делом. Пусть оно не приносило бы деньги так быстро, как контрабанда, и уж тем более не сравнилось бы с перепродажей сигарет Чжоу Чэна, зато заработанные деньги он тратил бы со спокойной душой.
Чжоу Чэн, услышав это, улыбнулся и невпопад произнес:
— Дядя, вы с Сяолань и правда одна семья.
И что с того, что они из деревни? И у Ся Сяолань, и у Лю Юна была своя гордость. Ся Сяолань была так умна, неужели она не понимала, что, просто потакая Чжоу Чэну, могла бы разбогатеть с его помощью? Однако когда Чжоу Чэн предложил ей войти в долю, она прямо отказалась.
Теперь Чжоу Чэн предложил войти в долю Лю Юну, чье дело потерпело сокрушительный крах, но Лю Юн тоже решительно отказался от денег, которые сами шли в руки.
Чжоу Чэн подумал, что они действительно одна семья!
Лю Юн нашел эти слова странными, но Чжоу Чэн больше ничего не объяснял. Он вдруг очень заскучал по Ся Сяолань; его тоска по ней не прекращалась ни на миг, а в этот момент стала особенно сильной. Он больше не хотел останавливаться в пути и погнал машину прямиком в уезд Аньцин, под предлогом ранения Лю Юна любезно вызвавшись отвезти его домой.
Машина, тарахтя, въехала в деревню Цицзин. Лю Юн повел Чжоу Чэна к себе домой. В прошлый раз, спасая Ся Сяолань, Чжоу Чэн не стал приписывать себе заслуги, но теперь он явно намеревался войти в жизнь Ся Сяолань в более официальном статусе.
Что Лю Юн мог поделать?
Он не мог отказать и был вынужден со всем почтением пригласить в дом двух своих спасителей.
Когда Лю Юн уезжал, он говорил, что вернется как минимум через два месяца, но, к общему удивлению, он вернулся спустя всего две недели. Хотя он был смуглым, после большой потери крови его организм ослаб: губы были бледными, а походка неуверенной.
Ли Фэнмэй была напугана до смерти:
— Что с тобой случилось?
Лю Юн заглянул в дом:
— Где Сяолань?
— Сяолань еще позавчера переехала в Шанду, говорит, в городе удобнее.
Переехала?
Первым чувством Лю Юна была радость: ведь следовавший за ним Чжоу Чэн приехал повидаться с Сяолань, а в итоге остался ни с чем.
Чжоу Чэн был разочарован, а Лю Юн — доволен. Ли Фэнмэй не могла понять такой логики, она лишь удивлялась, кто такие Чжоу Чэн и Кан Вэй. Если они друзья Лю Юна, то почему она их никогда раньше не видела?
Лю Юн сухо кашлянул:
— В этой поездке я попал в беду, и, к счастью, эти двое товарищей спасли мне жизнь. Даже не знаю, как и благодарить их за такое спасение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Очень напоминает наши 90-е…
Ох-ох-ох…