В 1985 году Пекин был не таким огромным, как в последующие времена, но и тогда он считался одним из крупнейших городов Китая. В столице, если намеренно избегать встреч, столкнуться с кем-то на улице было действительно непросто.
Ся Сяолань лишь однажды встретила Ся Чанчжэна, а от Ся Цзыюй видела только затылок в больнице Пэнчэна.
Сейчас она не была так полна злобы, как сразу после перерождения, когда была одержима желанием растоптать Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа, чтобы отомстить за «Ся Сяолань». Теперь Ся Сяолань смотрела на эту парочку в основном как на посмешище.
После нескольких заочных столкновений Ся Сяолань уже примерно представляла себе уровень Ся Цзыюй. Карты у той на руках были не самые лучшие, и лишь поступление в университет можно было считать для Ся Цзыюй переменой в судьбе.
Вырвавшись из деревни и поступив в университет, Ся Цзыюй должна была иметь безграничные возможности в будущем.
В какой бы сфере она ни работала в будущем, у студентов восьмидесятых было слишком много шансов развернуться в полную силу.
Ся Цзыюй по характеру тоже была из тех, кто лезет вон из кожи, лишь бы устроить суету.
Прилежно учиться?
Этого не могло быть никогда в жизни.
Ся Сяолань считала, что если бы Ся Цзыюй смиренно отучилась четыре года в педагогическом институте, то могла бы достичь прогресса. А теперь, когда ее амбиции не соответствовали возможностям, она, скорее всего, сама себя погубит своими выходками. К тому же, если она намертво свяжет себя с семьей Ван, то пойдет на дно еще быстрее. Раньше Ся Сяолань почти не интересовалась этой парочкой мерзавцев — Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа.
В конце концов, у Ся Сяолань было столько дел, требующих внимания, а раз Ся Цзыюй сама шла по гибельному пути, Ся Сяолань, разумеется, оставалось лишь наблюдать со стороны.
Человек, о котором долгое время ничего не было слышно, снова вылез напомнить о себе — неужели она внезапно получила какую-то внешнюю помощь?
Это Ду Чжаохуэй?
Что такого есть у Ся Цзыюй, что могло бы заинтересовать Ду Чжаохуэя?
С этими сомнениями Ся Сяолань поспешила в отделение полиции Сидань. Чжан Цуй все еще была под стражей, Ся Цзыюй пыталась отстаивать свою правоту, а Ван Цзяньхуа, похоже, привел друзей, чтобы помочь «замолвить словечко». Лицо начальника участка Ма было крайне мрачным.
В присутствии посторонних Ся Сяолань вежливо обратилась к нему «начальник Ма», тот кивнул:
— Подожди сначала в соседней комнате.
Начальник Ма был в очень плохом настроении.
Любому человеку трудно сохранять присутствие духа, когда на него пытаются давить авторитетом.
Чжан Цуй выслеживала Лю Фэнь. Поймав такую подозрительную личность, склонную к совершению преступления, начальник Ма, даже если бы не собирался помогать матери и дочери Ся, все равно был обязан выяснить личность и цели Чжан Цуй. Сидань находился под юрисдикцией его участка, и это было прямой обязанностью начальника Ма.
Начальник Ма действовал строго по процедуре. Он нашел арендодателя, чтобы подтвердить личность Чжан Цуй. Тот сообщил, что Чжан Цуй с мужем приехали из провинции Юй-нань, снимают у него жилье уже несколько месяцев и обычно зарабатывают на жизнь торговлей закусками с лотка.
Одно обстоятельство, упомянутое арендодателем, привлекло внимание Ма:
— В самой Чжан Цуй нет ничего необычного, а вот ее муж по фамилии Ся — инвалид, пьет каждый день. Напьется и давай ругаться, твердит, что хочет отомстить своей племяннице или что-то в этом роде.
Свидетельство арендодателя подтвердило личность Чжан Цуй, а также дало начальнику Ма объяснение ее слежке.
Былые обиды, тайная слежка за Лю Фэнь — значит, дело было не только в деньгах, но и в жажде мести?
К тому моменту, как пришла Ся Цзыюй, у начальника Ма уже сложилось о ней предвзятое и весьма неприятное впечатление.
Ся Цзыюй продолжала гнуть свою линию, рассуждая о заботе о Лю Фэнь и Ся Сяолань, но такого старого полицейского, работающего «на земле», как начальник Ма, нельзя было одурачить парой слов.
Одной рукой заботиться о Лю Фэнь, а другой — поливать ее грязью?
Мать и дочь даже не удосужились согласовать свои версии, что вызвало у начальника Ма крайнее недовольство.
Он отклонил требование Ся Цзыюй освободить Чжан Цуй. В разгар противостояния появился Ван Цзяньхуа с сопровождением. Приведенный им человек вел себя довольно высокомерно и с порога заявил, что знаком с таким-то начальником управления… Начальник Ма оказался под административным давлением, и Ся Сяолань пришла как раз вовремя — Ван Цзяньхуа с другом пробыли в отделении не больше получаса.
Начальник Ма позвал Ся Сяолань в соседнюю комнату, и Ван Цзяньхуа, едва увидев ее, вскипел:
— Ся Сяолань, это опять твои проделки!
Ся Сяолань холодно усмехнулась:
— Какие еще проделки? Это я заставила твою тещу следить за моей матерью? Ван Цзяньхуа, раньше ты хоть и был подонком, но не был так глуп. Сейчас ты действительно «очернился от туши», у тебя даже базового интеллекта не осталось.
Ван Цзяньхуа лишился дара речи.
Он просто понимал: начальник Ма явно знаком с Ся Сяолань, а значит, задержание Чжан Цуй — дело рук Ся Сяолань.
Глаза друга, пришедшего вместе с Ван Цзяньхуа, загорелись при виде Ся Сяолань.
— Цзяньхуа, давай поговорим спокойно, нужно просто прояснить недоразумение.
Друг Ван Цзяньхуа пытался сгладить углы.
Ся Цзыюй через силу выдавила улыбку:
— Сяолань, разве моя мама может желать зла второй тете? Это действительно недоразумение. Она хотела открыть закусочную в Сидане и просто случайно увидела вторую тетю.
Ся Цзыюй больше всего на свете ненавидела склонять голову перед Ся Сяолань.
Но сейчас у нее не было выбора. Она велела Чжан Цуй следить за Лю Фэнь, но та не только не разузнала обстановку, а еще и попалась полиции с поличным.
Она язык стерла, пытаясь убедить начальника Ма, но тот ей не верил. Даже когда Ван Цзяньхуа привел друга и упомянул некоего начальника управления, позиция Ма не смягчилась.
К тому же были показания какого-то арендодателя о том, что ее отец Ся Чанчжэн, напившись, кричал о «мести». Ся Цзыюй была до смерти зла на родителей, которые тянули ее назад.
Начальник Ма также сказал, чтобы она сотрудничала и дала правдивые показания, иначе отделение полиции будет вынуждено уведомить университет.
Разве могла Ся Цзыюй не отступить?
О последствиях того, что узнают в университете, Ся Цзыюй боялась даже думать. Ей было плевать на оценки и на будущее распределение, но статус «студентки университета» был ее главным козырем.
Где бы она ни была, ей нужно было поддерживать престиж за счет этого статуса.
В семье Ван и перед другими людьми, если бы она лишилась статуса студентки, Ся Цзыюй ожидало бы возвращение прописки по месту рождения, и клеймо «сельской прописки» снова намертво приклеилось бы к ней!
Считая, что она уже до смерти унижена, Ся Цзыюй вежливо просила Ся Сяолань о снисхождении.
Но Ся Сяолань лишь вскинула бровь:
— Я не верю в случайности. Я знаю, что горбатого могила исправит. Что замышляла твоя мать, вы обе прекрасно знаете. Ся Цзыюй, бросай свою притворную игру. Тебе самой не надоело каждый день жить в маске? Если хочешь быть злодейкой, будь ею открыто, тогда я хотя бы буду уважать тебя как противника!
Ся Цзыюй поджала губы и промолчала.
Ван Цзяньхуа, потеряв терпение, ткнул пальцем в сторону Ся Сяолань:
— Ты действительно слишком злобна. Ты не успокоишься, пока не сживешь Цзыюй со света, верно?
— Ты что собрался делать? Это отделение полиции!
Неужели он решил ударить ее? Дети чиновников не могут вести себя так нагло, не так ли? Раз он так неистовствует в отделении, то за его пределами, вероятно, давно бы уже поднял руку на Ся Сяолань!
Ся Сяолань усмехнулась:
— Начальник Ма, они такие и есть, вам не о чем беспокоиться. Собака, которая кусает, не лает, а те, кто кричат громче всех — лишь пускают пыль в глаза. Ван Цзяньхуа, я бы и рада оставить вас в покое, но кто все это время вцеплялся в меня мертвой хваткой?
Начальник Ма приказал преградить путь Ван Цзяньхуа. Ся Сяолань сказала, что хочет поговорить с Ся Цзыюй наедине. Ма махнул рукой, и Ся Сяолань первой вышла во двор.
Ся Цзыюй, стиснув зубы, последовала за ней.
Когда они встали во дворе, Ся Сяолань окинула взглядом новый образ Ся Цзыюй. На той была одежда от бренда «Luna», что вызвало у Ся Сяолань невольную усмешку:
— Ся Цзыюй, ты правда считаешь себя великим стратегом, который все предусмотрел? В твоих грязных делах повсюду дыры. Сама выбирай, с чем мы будем разбираться в первую очередь. Спасти мать или спасти отца — ты можешь выбрать только кого-то одного!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
