Долго проговорив, супруги Лю Юн так и не смогли прийти к согласию.
Все семьсот тысяч в кредит?
Разве так ведут дела? Риск действительно слишком велик.
Сам Лю Юн, однако, не боялся. Раньше у него не было ни гроша, а теперь, после раздела магазинов одежды, точка в торговом центре полностью принадлежала его семье.
В Пекине он купил сыхэюань.
Еще около трехсот тысяч были вложены в проект, который должен был начаться после Нового года. Подсчитав свое состояние, Лю Юн понял, что у него тоже есть несколько сотен тысяч. Ся Сяолань смогла взять кредит на пятьсот тысяч — это значило, что ее активы стоят столько же. Дядя и племянница: один занимается одеждой, другая — отделкой. Пути разные, но нажитое состояние почти одинаковое.
Лю Юн не возгордился.
Он крутился как белка в колесе, а Сяолань успевала и прилежно учиться, и в свободное время зарабатывать!
— Если бы Сяолань целиком посвятила себя бизнесу, представляешь, какой сильной бы она была?
Тот Хо Чэньчжоу стал управляющим в двадцать с лишним лет, и Лю Юн ему изрядно завидовал.
На Лю Цзытао пока рассчитывать не приходилось, поэтому Лю Юну казалось, что если племянница полностью уйдет в бизнес, то Хо Чэньчжоу, ставший управляющим в свои двадцать с небольшим, будет ей и в подметки не достоин.
Лю Юн говорил долго, но, не дождавшись ответа от Ли Фэнмэй, услышал рядом храп. Стоило им на мгновение замолчать, как Ли Фэнмэй, склонив голову, уже заснула.
Спящей она, разумеется, не была красавицей, да еще и храпела.
Лю Юн почувствовал, что ответственность на его плечах стала еще тяжелее. Его жена тоже очень уставала: тридцать часов в поезде за товаром, последние два дня бегала выбирала модели, потом везла одежду на вокзал — когда ей было отдыхать?
Потерпеть еще года два, и супругам больше не придется жить врозь, вся семья будет вместе. Лю Юн подумывал, что стоит последовать примеру Бай Чжэньчжу и купить жилье в Пэнчэне. В Пекин им с Фэнмэй пока ехать незачем, так что обосноваться в Пэнчэне было бы неплохо.
……
Ся Дацзюнь с тремя племянниками наконец-то устроился в Пэнчэне.
Лаотайпо Ся спросила у него денег. У Ся Дацзюня оставалось еще несколько сотен, и он вспомнил, что не получил зарплату за май.
В компании в бухгалтерии ему выдали деньги. Ся Дацзюнь почувствовал, что на этот раз конверт был подозрительно тонким.
Пересчитал — всего чуть больше тысячи.
— Мою зарплату случайно не перепутали?
— Нет, все верно. Ранее компания внесла за вас залог в две тысячи, и в апреле эти деньги были удержаны.
В начале мая выдавали зарплату за апрель.
Те две тысячи юаней, выплаченные компанией, были компенсацией для примирения с Чэнь Силяном в полицейском участке в марте. Вспомнив об этом, Ся Дацзюню стало неловко оставаться в бухгалтерии — неужели все в компании знают, как его донимала бывшая жена? Знают ли люди о делах семьи его старшего брата?
Раз уж компания выступала поручителем при освобождении под залог, разумеется, все сотрудники были в курсе его семейных дел.
Неудивительно, что сегодня, как только он пришел в компанию, на него смотрели как-то иначе.
Ся Дацзюнь хотел уехать на инвалидной коляске, но один из менеджеров окликнул его:
— Как самочувствие в последнее время? Все еще не можешь ходить? Нужно активно заниматься реабилитацией.
У Ся Дацзюня совсем не было настроения для упражнений.
Тем не менее, он мог встать с коляски и сделать несколько шагов. Услышав сомнение в голосе менеджера, он через силу прошел немного. Менеджер расплылся в улыбке:
— Хорошо-хорошо, восстанавливаешься отлично. Еще через месяц сможешь выйти на работу? Не волнуйся, сначала пристроим тебя в офис, а когда совсем поправишься, переведем на более подходящую должность.
Ся Дацзюнь был в полном недоумении.
— Я же приставлен к старшему молодому господину.
Он продолжал реабилитацию только ради того, чтобы вернуться к Ду Чжаохуэю и снова быть его телохранителем.
Менеджер ничуть не смутился и проникновенно сказал:
— Чтобы быть при старшем молодом господине, нужно, чтобы тело полностью восстановилось, чтобы ты мог бегать и прыгать, верно? А пока поработай на другой должности.
У Ся Дацзюня покраснели даже кончики ушей.
— Как скажете.
Слова менеджера звучали так, будто он зря получает зарплату, не работая, и Ся Дацзюнь не мог вынести подобных упреков. Но менеджер был прав: если он сейчас пойдет в телохранители к старшему молодому господину, то даже бегать будет медленнее него. Оставалось только продолжать лечиться.
Как только Ся Дацзюнь ушел, сотрудники бухгалтерии прыснули:
— Он что, до сих пор не понял, что впал в немилость?
Менеджер нахмурился:
— Не болтайте лишнего, это обычная ротация кадров.
Кто знает, не вернет ли Ся Дацзюнь свое положение — менеджер не собирался наживать себе врага.
— Господин менеджер, а сколько платить Ся Дацзюню в следующем месяце? Оставить как было?
Бухгалтер тоже был в затруднении. Зарплата более трех тысяч — столько получали те, кто приехал работать из Гонконга. Нанятым на материке платили согласно расценкам Пэнчэня.
Иностранные заводы в Пэнчэне не благотворительностью занимались: рабочие вкалывали в две смены по двенадцать часов, а получали в месяц всего несколько сотен.
Управленцы, возможно, чуть больше, но и там сумма не превышала тысячи юаней.
Корпорация «Чэнжун» для нанятых на материке сотрудников применяла те же стандарты оплаты. Если следовать им, зарплату Ся Дацзюня придется урезать на три четверти!
К тому же, на какую должность его назначить?
Те, кого компания нанимала на материке, были сплошь высококлассными инженерами, а на самую простую работу брали как минимум с аттестатом средней школы. У Ся Дацзюня не было ни образования, ни каких-то особых навыков.
Бухгалтеру было непросто, а менеджеру — и подавно.
Ситуация с Ся Дацзюнем выглядела так, будто старший молодой господин просто платит зарплату бездельнику, чтобы тот не умер с голоду. Но несколько сотен — это одно, а несколько тысяч — совсем другое. Менеджер тоже не был уверен:
— Найду возможность и спрошу.
Когда менеджер ушел, несколько сотрудниц бухгалтерии сгрудились вместе:
— Этому Ся Дацзюню правда не повезло. Слышала, раньше он был в фаворе у старшего молодого господина, даже помощники ему уступали. Жаль, повредил позвоночник, теперь не может быть телохранителем.
— Старший молодой господин не обижает своих людей, дело не в травме. По-моему, он сам сглупил и разозлил господина.
На корпоративном банкете «Чуньмин» Ся Дацзюнь притащил свою деревенскую старуху-мать и племянницу.
Та мать за языком совсем не следила, еще и ворчала, что компания жадная, мол, «вермишели» дали мало. Деревенщина, это же были акульи плавники!
Деревенской старухе не знать про акульи плавники — не грех, но взять красные конверты от компании и тут же, при всех, вскрыть их и возмутиться, что двести юаней — это мало… Лаотайпо Ся прославилась в один миг. Гонконгцы и так не горели желанием работать с материковыми, и Ся Дацзюнь не ошибся: сплетен о его семье в компании хватило бы на вечность.
Ся Дацзюнь, конечно, ничего об этом не знал. Получив свою тысячу с лишним, он первым делом зашел домой.
Лаотайпо Ся улыбнулась:
— Дацзюнь, сколько ты получил? Давай я припрячу, потом тебе на свадьбу пригодится.
Ся Дацзюнь покачал головой:
— Немного. В прошлом месяце компания внесла залог в две тысячи, так что в этом выдали только тысячу с лишним. Эти деньги я вам пока не отдам. Хунбин с семьей все еще в камере предварительного заключения, мне нужно съездить в Янчэн, вытащить их под залог.
— На две тысячи меньше!
Лаотайпо Ся взвизгнула:
— Слишком быстро ты деньги тратишь. Съездил в родные края — и вернулся с какими-то грошами. Впредь лучше я буду распоряжаться твоими деньгами.
Ся Дацзюнь помрачнел.
Почему деньги кончились?
Он возвращался в деревню, чтобы восстановить рекомендательное письмо, выплатил карточные долги Ся Хунбина, дал денег на жизнь двум его сыновьям… В конечном итоге, все деньги были потрачены на семью Ся Хунбина.
Ся Дацзюнь лучше кого бы то ни было знал, какая его мать жадная. Деньги в руки Лаотайпо Ся попадали легко, но выманить их обратно было почти невозможно. А ведь он сам подписал долговые расписки за Ся Хунбина на несколько тысяч.
— Мама, мне еще нужно долги Третьего отдавать. Сколько он там зарабатывает в месяц, а в деревне умудрился проиграть несколько тысяч!
Лицо Лаотайпо Ся приняло виноватое выражение, но она тут же запричитала:
— Все равно ты умеешь зарабатывать, за два-три месяца все раздашь. Он же твой родной брат.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
