Ся Сяолань обнаружила, что испытывает симпатию к Чжоу Чэну.
Раньше ей было всё равно, занимается ли Чжоу Чэн контрабандой или торгует наркотиками, где его дом и каково его происхождение — это не имело к ней ни малейшего отношения. Даже если Чжоу Чэн и Кан Вэй спасли её, Ся Сяолань просто была должна им услугу, а услуга — это не любовь; долг есть долг, разве она, Ся Сяолань, не сможет его вернуть?
Однако Чжоу Чэн хоть и говорил, что они просто друзья, но наступал шаг за шагом, то и дело задевая струны её сердца.
Ся Сяолань была не из теста слеплена, было бы странно, если бы она совсем ничего не почувствовала перед лицом этого так активно ухаживающего за ней красавчика!
Именно потому, что возникла симпатия, Ся Сяолань начала задумываться о том, кто же такой Чжоу Чэн. Чжоу Чэн был из Пекина, Чжоу Чэн был кадровым военным… Ся Сяолань чувствовала, что сама себя бьет по лицу: ведь договорились же не забивать голову чувствами до тех пор, пока не добьется успеха в делах.
Ся Сяолань и сама чувствовала себя обиженной: симпатия — это не водопроводный кран, который открыл — и потекло, закрыл — и перестало.
Она решила, что её просто ввело в заблуждение мужское очарование Чжоу Чэна!
Чжоу Чэн не желал слушать ничего другого, он ухватился за главное: Ся Сяолань признала, что он ей симпатичен. Чжоу Чэн подхватил Ся Сяолань на руки и дважды крутанулся на месте, заставив её вскрикнуть от неожиданности.
— Быстро отпусти меня, Чжоу Чэн, Чжоу Чэн!
— Не отпущу, ты сама сказала, что я тебе нравлюсь, дай мне еще немного тебя подержать.
Кончики волос Ся Сяолань коснулись лица Чжоу Чэна, в нос ударил свежий аромат; пусть даже под покровом ночи, его поведение было слишком смелым.
К счастью, это был Янчэн с его свободными нравами.
Чжоу Чэн жадно вдохнул её аромат и только тогда опустил руки:
— Раз сказала, что я тебе нравлюсь, нельзя идти на попятную. У меня никогда не было отношений, так что ты должна нести за меня ответственность.
Ся Сяолань чуть не лишилась чувств от возмущения.
Ладно, симпатию и любовь пока можно приравнять, но сейчас и впрямь наступило равноправие полов: она еще и должна нести ответственность за Чжоу Чэна?!
Она ведь не пользовалась им в своих интересах!
Ся Сяолань не удержалась от возражения:
— Я не говорила, что буду с тобой встречаться.
Чжоу Чэн решил, что она просто капризничает, и совершенно не обратил внимания на её упрямство.
— Это я хочу с тобой встречаться, идет? Не волнуйся, я не заставлю тебя страдать!
Кто сказал, что женам военных живется тяжко? Он добудет для Ся Сяолань великую славу; такая замечательная девушка, как она, заслуживает всего самого лучшего в этом мире. С ним она будет не горевать, а наслаждаться счастьем!
Чжоу Чэн был воодушевлен, и Ся Сяолань не могла помешать ему разглагольствовать.
Она призналась в симпатии, чтобы заставить Чжоу Чэна тоже рассказать о себе; с этим делом о кадровом военном нужно было обязательно разобраться.
Чжоу Чэн ничего не скрывал, в этот миг он, не колеблясь, вынул бы сердце из груди и отдал Ся Сяолань:
— Я пошел в армию в пятнадцать лет. Этим летом участвовал в спецподготовке, при командовании допустил ошибку в принятии решения, и начальство решило объявить мне взыскание. К тому же я получил ранение, поэтому решил разом отгулять накопившиеся за прошлые годы отпуска… Вообще-то оставался еще месяц, но перед этой поездкой мое взыскание после проверки аннулировали, так что по возвращении в Пекин я должен заступить на службу и не смогу быть таким же свободным.
Чжоу Чэну даже стало досадно: знай он, что всё так повернется, ни за что не вернулся бы тогда в Пекин.
До поступления приказа он мог бы хорошенько развить их отношения с Ся Сяолань, глядишь, она бы уже давно сдалась. А о том, как Кан Вэй будет отгонять машину в Пекин, Чжоу Чэн сейчас предпочел забыть.
— А у тебя есть невеста, с которой ты обручен?
— Нет.
— А есть какая-нибудь «белая луна», которую ты так и не смог заполучить?
— Что еще за «белая луна»?
— Это объект обожания, о котором невозможно забыть и по сравнению с которым все остальные ничего не стоят.
— Тогда есть. Сяолань и есть моя «белая луна».
Лунный свет в Янчэне сегодня был чудо как хорош, и Чжоу Чэн подумал, что сравнение с «белой луной» очень кстати. Сяолань говорила бойко, но в её речи не было и тени деревенской грубости. Это сравнение — «белая луна» — словно перышком щекотало сердце Чжоу Чэна… Чжоу Чэн ушел в армию в пятнадцать и, естественно, не имел возможности учиться в университете; подумав о том, что в следующем году Ся Сяолань станет студенткой, Чжоу Чэн решил, что ему стоит пойти поучиться в военной академии.
Ни невесты, ни «белой луны» — Ся Сяолань решила, что личная жизнь Чжоу Чэна вполне чиста. Только выбирая мужа, нужно докапываться до самой сути, а если мужчина тебе приятен и ты хочешь закрутить роман, достаточно того, что он холост:
— Тогда я объявляю, что у тебя начался испытательный срок. Стать моим парнем не так-то просто.
Испытательный срок?
Чжоу Чэн хотел перепрыгнуть даже стадию свиданий, и лишь потому, что Ся Сяолань еще не достигла брачного возраста, он не мог немедленно потащить её регистрировать брак.
Испытательный срок так испытательный срок; если это необходимый этап в отношениях, Чжоу Чэн считал, что это не так уж плохо.
У него были сильные руки, одной он легко катил тележку, нагруженную тюками с товаром.
Другой рукой он вполне естественно взял Ся Сяолань за руку:
— На испытательном сроке можно держаться за руки?
Если бы Ся Сяолань сказала «нет», Чжоу Чэн решил бы, что сможет решительно завершить испытательный срок и перевести их отношения на следующий этап.
Однако Ся Сяолань, которую Чжоу Чэн вел за руку по улицам Янчэна, где ночной рынок был шумным и туманным, а влюбленных пар было не счесть, вовсе не испытывала неприязни к этому ощущению.
— …Можно.
Пусть держит, всё равно уже держались раньше, тогда она не вырвалась, что уж теперь ломаться.
Ся Сяолань подумала об этом с обезоруживающей прямотой; её сердце тоже билось неровно.
И впрямь, любовь нужно крутить с красивыми парнями; те мужчины со свиданий вслепую, которые при первой же встрече заводили разговор о том, вписывать ли её имя в документы на дом, — было бы странно, если бы они ей понравились!
Ся Сяолань радостно размышляла: когда всё по взаимному согласию, можно и повстречаться, а если не заладится — расстаться; выбор, становиться ли женой военного, пока еще маячил где-то далеко впереди.
Нужно наслаждаться моментом, зачем забивать голову лишним.
Одна считала, что крутит романтический роман с красавчиком, и отношения вовсе не означают брак — нужно просто наслаждаться моментом.
Другой же полагал, что достиг согласия с будущей женушкой, и теперь он обязательно будет уважать её, любить, женится на ней и будет оберегать всю жизнь.
Чжоу Чэн и Ся Сяолань в этом самонадеянном и прекрасном заблуждении чудесным образом пришли к согласию; обоим казалось, что нынешняя ночь неописуемо красива. Отношения и впрямь были окутаны розовыми пузырями, а от приятного чувства трепетали кончики сердец.
…
На пути из Шанду в Янчэн Ся Сяолань и Чжоу Чэн вели себя чинно.
На обратном пути из Янчэна их отношения изменились, и, естественно, в них появилось то нескрываемое обожание, свойственное молодым парам. Всем было ясно, что они — чета; Ся Сяолань повторяла уроки, а Чжоу Чэн преданно заглядывал ей в глаза, боясь, что она захочет пить или проголодается, или что неприятные запахи в вагоне ей навредят. Ся Сяолань вмиг превратилась для него в фарфоровую куколку.
Впрочем, Ся Сяолань была человеком прямым: раз уж отношения с Чжоу Чэном прояснились, она не собиралась вести себя как заносчивая принцесса и ждать, когда он начнет ей угождать.
Её манера общения с Чжоу Чэном тоже переменилась, стала более непринужденной и естественной; при её внешности и голосе стоило ей заговорить чуть мягче, как это уже походило на кокетство.
Мужчины в вагоне смотрели на Чжоу Чэна с нескрываемой завистью.
Ся Сяолань ничуть не тушевалась: то, что Чжоу Чэн любит её, не было преступлением; раз уж они решили быть вместе, она, естественно, хотела, чтобы другие завидовали Чжоу Чэну. Неужели нужно помыкать своим парнем на глазах у всех, чтобы это считалось достойным?
Уважение должно быть взаимным; любовь приносит обоюдную радость, а не желание подчинить кого-то своей воле.
Ся Сяолань хотела, чтобы Чжоу Чэн уважал её, и сама, разумеется, платила ему тем же.
— А когда ты вернешься в Пекин, я смогу писать тебе письма?
Глаза Чжоу Чэна заблестели:
— Будешь писать мне каждый день?
Писать письма — это же не задачки решать, неужели и тут есть ежедневная норма?
Ся Сяолань медленно кивнула:
— Я приеду в Пекин навестить тебя.
Поезд из Шанду в Янчэн шел больше тридцати часов, а расстояние до Пекина составляло лишь чуть больше трети этого пути; выходило, что ехать на поезде всего-то около десяти часов. Ся Сяолань подумала, что если заработает побольше денег, то сможет летать в Пекин и на самолете. Высокая цена билета — не беда, её лишь немного беспокоило, что в 83-м году для полета на самолете нужно было предъявлять удостоверение личности.
— После выпускных экзаменов я тоже буду подавать документы в пекинский университет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
