— Мама, дайте мне подумать. Я услышал всё, что вы и Сяо Лань сказали.
Чжоу Чэн получил нагоняй, и его брови были плотно сдвинуты к переносице.
Конечно, Гуань Хуэйэ было жаль собственного сына, поэтому она смягчила тон:
— Чжоу Чэн, ты мой сын. Родители в этом мире никогда не могут переспорить своих детей. Даже если ты снова разозлишь меня, стоит тебе когда-нибудь извиниться предо мной — разве я смогу не прощать тебя всю жизнь?
Гуань Хуэйэ взглянула на холл гостиницы.
— Но Сяо Лань — другое дело. Вы пока только парень и девушка, а не муж и жена. Вас не связывают ни узы крови, ни брачные обязательства. Если в ссорах чувства иссякнут, вы с Сяо Лань можете разойтись в любой момент.
Разве семья Ши, какой бы важной она ни была, может быть важнее человека, с которым собираешься прожить всю жизнь?
Родители не могут сопровождать тебя вечно, у детей в будущем тоже будет своя жизнь. Единственные, кто могут поддерживать друг друга до конца — это супруги!
Гуань Хуэйэ очень ценила Ся Сяолань. И в первую очередь не за какую-то там «доброту и простоту» — зачем семье Чжоу эта доброта и простота? Она ценила Ся Сяолань за её способности: что бы ни случилось с Чжоу Чэном в будущем, Ся Сяолань сможет справиться с этим вместе с ним!
Да и самому Чжоу Чэну она безумно нравилась.
Такую невестку на дороге не подберешь.
Тем более в этот раз Ся Сяолань явно была права. Гуань Хуэйэ сейчас защищала справедливость, а не своего родственника.
Гуань Хуэйэ оставила его, и Чжоу Чэн, присев у входа, закурил.
Он знал, как непросто было пройти путь от знакомства со Сяо Лань до сегодняшнего дня.
Его мать думала, что самым сложным было добиться признания семьи Чжоу, но на самом деле — вовсе нет. Труднее всего было пройти путь от простого «жениха на бумаге» до её сердца! Если бы сейчас Чжоу Чэну пришлось повторить весь путь ухаживаний, он бы даже не смог точно сказать, чем именно тронул Сяо Лань… В любом случае, когда она в самом начале согласилась с ним встречаться, это определенно было не по любви.
Чжоу Чэн встал и раздавил окурок ногой. Едва он вошел внутрь, как увидел Кан Вэя, который в сильном волнении весь покрылся испариной:
— Чэнцзы-гэ, сао-цзы сказала, что собирает вещи и возвращается в Пекин. Сейчас глубокая ночь, в пути несколько часов, как она может уехать?
Ся Сяолань на первом этаже уже не было.
Чжоу Чэн замер. Она что, даже не даст ему шанса поговорить?
— …Пусть она спокойно остается, уедет завтра утром. А я пока вернусь в академию.
Если он сейчас бросится наверх и скажет, что был неправ, сможет ли он её удержать?
Чжоу Чэн знал, что его женщину не так-то просто задобрить, Сяо Лань не нужны были пустые слова о признании вины. В голове Чжоу Чэна всё крутилась та фраза: «Разница слишком велика, жить вместе десятилетиями — это пытка». Сам Чжоу Чэн никак не мог понять: он так любит Сяо Лань, Сяо Лань тоже любит его, так как же это может превратиться в пытку?
— Чэнцзы-гэ, ты шутишь?!
Лицо Кан Вэя выражало полное потрясение.
Может быть, в той аварии головой ударился не он сам, а Чжоу Чэн?
Иначе почему он, Кан Вэй, сейчас полон сил, а Чэнцзы-гэ несет какой-то бред?
Неужели семья Ши настолько важна?! Кан Вэй не понимал. Его отец тоже был героем, он погиб, когда Кан Вэй был еще в утробе Се Юнь. Но за все эти годы Кан Вэй не слышал, чтобы кто-то из бывших соратников отца выскочил и взял на себя ответственность за его жизнь и жизнь его матери!
После гибели отца вперед вышел его второй дядя и поддержал престиж семьи Кан.
Кан Вэй многие годы втайне винил своего второго дядю, а теперь, вспоминая об этом, краснел от стыда!
Если бы второй дядя не справился, пришлось бы взяться его матери.
Если бы и мать не сдюжила, нельзя же было рассчитывать на тетю, которая ушла в другую семью.
Это значило бы, что сами люди семьи Кан не оправдали надежд, и их упадок был предрешен — человеческими силами тут ничего не изменить.
То же самое касалось и семьи Ши.
С помощью Чжоу Чэна семья Ши получила отличный шанс: из деревни на юго-западе — в Пекин, из крестьян — в официальные рабочие. Статус семьи совершил несколько прыжков вверх, все они выбрались из горной глуши. Чего еще им надо?
Кан Вэй всегда был преданным сторонником Чжоу Чэна, но в этот раз не мог принять его сторону:
— Чэнцзы-гэ, я вижу, что сао-цзы действительно очень зла. Если бы об этом говорила только она одна — ладно, но ведь и тётя Гуань говорит то же самое. Боюсь, супруга Вэй действительно ведет себя неподобающе, тебе стоит хорошенько поразмыслить над этим.
У Кан Вэя были все основания так говорить — его судьба была похожа на судьбу двоих детей, оставшихся после Ши Кая.
Хотя второй дядя был влиятельным человеком, Кан Вэй с детства мечтал, чтобы мать уделяла ему больше внимания, чтобы она встрепенулась и перестала каждый день предаваться воспоминаниям о прошлом… Что же касается семьи Ши, то человеком, который должен тянуть на себе дом, была Вэй Цзюаньхун. Она единственная трудоспособная в семье, она должна быть примером и надеждой для всех. Если у неё «кости мягкие», то у семьи Ши нет никакого будущего!
Кан Вэй довез Чжоу Чэна до ворот академии.
В свете дорожных фонарей Кан Вэй мельком заметил промелькнувшую фигуру.
Она была очень похожа на Цзянь Янь — та всё-таки обладала приметной внешностью.
Цзянь Янь тоже была большой скрытой угрозой.
Сао-цзы и Чэнцзы-гэ сейчас в ссоре, не воспользуется ли Цзянь Янь моментом, чтобы навести смуту?
Он хотел было сказать об этом Чжоу Чэну, но тот явно всё еще был поглощен мыслями о семье Ши.
Ладно, может, Чэнцзы-гэ вообще не брал Цзянь Янь в расчет. Если сейчас специально об этом упомянуть, он её ненароком запомнит — и что тогда делать!
С семьей Цзянь враждовал Пань Сангэ. Кан Вэй подумал: не лучше ли сказать самому Пань Сангэ? Однако, найдет ли Пань Сангэ управу на Цзянь Янь? Его ведь и так вынудили уволиться из армии из-за семьи Цзянь. С нынешним взрывным характером Пань Сангэ и отсутствием армейской дисциплины, он мог запросто пойти на крайние меры и прикончить кого-нибудь из Цзянь.
От этой мысли Кан Вэю стало не по себе.
И почему только Чэнцзы-гэ поссорился с сао-цзы, неужели нельзя было жить мирно!
…
— Чжоу Чэн!
Когда Чжоу Чэн прошел немного по территории академии, Цзянь Янь выскочила у него из-за спины.
Она так внезапно приблизилась к нему, что Чжоу Чэн едва не свернул ей шею. Те, кто подкрадывается к отдыхающему хищнику — это всегда враги со злыми намерениями. Цзянь Янь была сильна в рукопашном бою, и хотя Чжоу Чэн не мог победить Пань Баохуа, он бы не проиграл Цзянь Янь.
Увидев, что это Цзянь Янь, Чжоу Чэн отшвырнул её.
Он, не говоря ни слова, продолжил идти вперед.
Сейчас у него не было ни малейшего желания общаться с ней.
Цзянь Янь следовала за ним. Будучи умной девушкой, способной выследить затаившегося врага, она не могла не почувствовать перемену в настроении Чжоу Чэна.
Радость, с которой он уходил, и нынешняя подавленность составляли разительный контраст.
— …Чжоу Чэн, вы поссорились?
Интуиция подсказывала Цзянь Янь, что дело в Ся Сяолань.
Вряд ли родная мать Чжоу Чэна, приехав навестить его, могла стать причиной такого разлада. Самым вероятным вариантом была Ся Сяолань — у Цзянь Янь еще после первой встречи сложилось о ней неприятное впечатление.
Чжоу Чэн не обращал на неё внимания, но Цзянь Янь привыкла говорить сама с собой:
— Мне кажется, вы не подходите друг другу. Она не похожа на девушек-солдат в армии!
Чжоу Чэн, наконец, воспринял эти слова. Цзянь Янь тоже говорит, что они со Сяо Лань не подходят друг другу, словно она хорошо её знает.
Чжоу Чэн иронично усмехнулся:
— А с кем я подхожу? Цзянь Янь, даже если бы не было Сяо Лань, этим человеком никогда не стала бы ты. Я никогда не смотрел на тебя как на женщину. А как только я увидел Сяо Лань, я сразу понял, что она будет моей женой!
В тусклом свете фонарей Цзянь Янь замерла.
— Чжоу Чэн, не слишком ли много ты на себя берешь…
Чжоу Чэн не стал её слушать и зашагал прочь.
Неважно, много или нет, он высказался ясно и надеялся, что Цзянь Янь больше не будет маячить у него перед глазами.
Стоило ему увидеть Цзянь Янь, как он вспоминал Цзянь У, а затем и то, как Пань Сангэ вынудили досрочно уйти со службы, разрушив его блестящее будущее. Цзянь Янь не имела никакого права судить о нем и Сяо Лань!
Имя Сяо Лань — не то, которое Цзянь Янь может произносить по своему желанию. Неужели она думает, что сможет вбить клин между ним и Сяо Лань? Не слишком ли она высокого о себе мнения?
#### Продолжение… Ваша сорокаметровая сабля уже заждалась? (#^.^#) Не бейте меня, бейте Чэнцзы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
