— Чжоу Чэн, ты просто слишком много на себя берешь, несешь какую-то чушь!
Чжоу Чэн шел впереди, а в спину ему доносился скрежещущий сквозь зубы крик Цзянь Янь.
Это заставило людей на спортивной площадке оборачиваться один за другим.
Богиня Цзянь Янь и правда что-то имеет с Чжоу Чэном?
Оба пользовались в академии большим вниманием. В академии было много мужчин и мало женщин, поэтому курсантки из набора Цзянь Янь ценились как национальное достояние, а сама Цзянь Янь была самой заметной среди них.
Поначалу Цзянь Янь относилась ко всем курсантам одинаково, и никто ничего не говорил.
Но в последнее время Цзянь Янь и впрямь постоянно искала встречи с Чжоу Чэном.
О том, что же происходит между этими двоими, втайне строили немало догадок.
— Тсс, не болтай лишнего, у Чжоу Чэна есть девушка, и она очень красивая.
Те, кто видел Ся Сяолань, не могли не вставить слово в его защиту.
Но большинство ее не видели, им была ближе Цзянь Янь.
Неужели кто-то может быть красивее Цзянь Янь?
При выборе пары нельзя смотреть только на внешность; Цзянь Янь была не просто красавицей — героиня среди женщин, ни в чем не уступающая мужчинам, несмотря на молодость, уже имела воинское звание. Если Чжоу Чэн не выберет Цзянь Янь, значит, его глаза забиты грязью.
Такому можно только позавидовать: Чжоу Чэн никогда не улыбался курсанткам, но что поделать, если он так хорош собой, что даже имея невесту, приглянулся богине Цзянь Янь.
— Как думаешь, его зазноба об этом знает?
Знает?
Если бы знала, наверняка уже подняла бы грандиозный скандал.
Впрочем, скандал не страшен: не будет прежней девушки, так ведь есть Цзянь Янь, с которой они проводят дни напролет!
Кто сказал, что в сухопутной академии не сплетничают? Целыми днями взаперти на тренировках и занятиях — это куда тоскливее, чем в обычном университете. Редкая возможность выйти наружу и обсудить последние новости академии — вполне обычное дело. Возвращенный Ду Чжаохуэем джип модели «212» прошел модификацию: стекла были затонированы черной пленкой, и если не приглядываться специально, было трудно разобрать, есть ли кто внутри.
Двое солдат, вышедших из академии, прикрывшись джипом, присели рядом, угощая друг друга сигаретами, и с упоением обсуждали академические сплетни.
Кан Вэй, слушая это в машине, облился холодным потом: «Ах вы, пустозвоны, вы же подставляете Чэнцзы-гэ!»
Он украдкой взглянул на Ся Сяолань: она сидела за рулем с бесстрастным лицом — не похоже, что злилась, но и радостной ее точно нельзя было назвать.
Гуань Хуэйэ вчера вечером отчитала сына в пух и прах, и сегодня она не могла допустить, чтобы Чжоу Чэна незаслуженно обвинили.
— Сяо Лань, эти люди совсем ничего не знают…
— Тётя Гуань, всё в порядке, в этом я верю Чжоу Чэну.
Гуань Хуэйэ с облегчением выдохнула: раз верит, то хорошо, иначе в отношениях молодых людей ситуация стала бы еще плачевнее.
Ся Сяолань никогда не сомневалась в верности Чжоу Чэна.
Проблема между ней и Чжоу Чэном заключалась вовсе не в том, нравится ли он Цзянь Янь.
Все дело было в расхождении их собственных взглядов, и посторонние здесь были ни при чем.
Ся Сяолань завела машину:
— Тётя Гуань, у меня еще есть дела в Пекине. Вижу, Чжоу Чэну сегодня не удалось отпроситься, так что, может, поедем прямо сейчас?
Разве могла Гуань Хуэйэ сказать «нет»?
Чжоу Чэн с детства был самостоятельным: решил пойти в армию — пошел, решил отправиться на фронт — даже с семьей не посоветовался. Гуань Хуэйэ, напротив, считала, что Чжоу Чэну как раз нужен кто-то, кто сможет его приструнить.
— Поехали, не будем его ждать, поговорим в дороге!
Поговорим в дороге?
Хоть бы это было не дело семьи Ши; если Чжоу Чэн не разберется в своих мыслях, Ся Сяолань и правда больше не станет вмешиваться.
У нее и своих дел невпроворот, и если они с Чжоу Чэном не собираются жениться, ей незачем брать на себя эти заботы. Ся Сяолань не хотела признавать, что осталась на ночь в Шицзячжуане не только из-за опасности ночной езды, но и потому, что втайне надеялась услышать от Чжоу Чэна утром другой ответ.
Ся Сяолань нажала на газ.
Это были несбыточные мечты.
К возрасту Чжоу Чэна образ мышления человека обычно уже окончательно формируется.
Чжоу Чэну было всего двадцать два года, но он уже стал командиром батальона, получил звание майора, да и семья у него была выдающаяся. С их первой встречи Ся Сяолань знала, что Чжоу Чэн очень уверен в себе и всегда добивается того, что ему нравится.
Ся Сяолань восхищалась его уверенностью; когда они познакомились, его дерзкий и в то же время уверенный вид в сочетании с лицом, достойным всеобщего обожания, не оставляли ей шанса не влюбиться.
Любовь парит в облаках.
А брак должен стоять на твердой почве.
Уверенность Чжоу Чэна порой превращалась в самонадеянность!
Прошлой ночью Ся Сяолань лежала в постели и не могла уснуть, пытаясь поставить себя на место Чжоу Чэна и взглянуть на ситуацию его глазами.
Чжоу Чэн считал, что отдать дом — дело пустяковое. Помимо чувства вины перед семьей Ши, в нем говорила уверенность: в армии он смог сам стать комбатом и майором, а если бы занялся бизнесом на гражданке, то, ухватившись за возможность и приторговывая сигаретами, уже в восемьдесят четвертом заработал бы сотни тысяч.
Ся Сяолань обладала предвидением; она была словно игрок, накопивший жизненный опыт и вернувшийся в «начальную локацию», чтобы легко расправляться с препятствиями.
Чжоу Чэн же был по-настоящему умен.
Настолько умен, что стал самонадеянным, полагая, что в силах всю жизнь заботиться о семье Ши без ущерба для качества жизни после их свадьбы.
Но разве Ся Сяолань волновало материальное благополучие!
Она никогда не планировала зависеть от Чжоу Чэна материально. Пока он посвящал себя карьере в армии, Ся Сяолань могла бы взять на себя другие заботы… Она не считала это обидным, но никогда не признавала модель «мужчина — добытчик, женщина — домохозяйка». Значимость карьеры человека измеряется не только размером годовой зарплаты. Ся Сяолань сама зарабатывала деньги и никогда не хотела, чтобы ее близкие беспокоились о финансах.
Тем более что и Чжоу Чэну не стоило об этом беспокоиться.
В свое время он решительно купил сыхэюань, дожидаясь роста цен на недвижимость, так что бедность ему в будущем точно не грозила.
Была и еще одна причина, по которой Ся Сяолань злилась: именно она первой посоветовала Чжоу Чэну покупать больше недвижимости, особенно в Пекине — мол, лишней не будет. Деньги на руках обесцениваются, а инвестиции растут… Чжоу Чэн послушался, но теперь, когда Ся Сяолань указала ему путь к сохранению активов, он и глазом не моргнул, решив переписать один из домов на Вэй Цзюаньхун?
Уж лучше бы он отдал его старушке Ши, чем Вэй Цзюаньхун.
Старушка Ши все понимала, но не пыталась нажиться на чужой благодарности и делала вид, что ничего не знает.
Впрочем, ладно, если сам Чжоу Чэн не беспокоится, зачем ей об этом думать!
Сжимая руль, Ся Сяолань вскоре выехала из Шицзячжуаня.
……
— Цзянь Янь, не смей раз за разом испытывать мое терпение. Семья Цзянь из Цзиньлина смогла выжить Пань Сангэ, но ты попробуй, сможет ли она тронуть меня!
Чжоу Чэн с самого утра хотел отпроситься и уйти, но его перехватила Цзянь Янь.
Он и вправду готов был ее придушить!
— Чжоу Чэн, я уже говорила: я хочу видеть Пань Сангэ. Как только увижусь с ним, я обещаю, что больше не стану тебя преследовать.
Цзянь Янь говорила с полной уверенностью, но Чжоу Чэн, не скрывая отвращения, просто обошел ее и пошел дальше.
Цзянь Янь нахмурилась:
— Чжоу Чэн, ты правда меня неправильно понял, я вовсе не влюблена в тебя… Мне нужно увидеть Пань Сангэ по одной причине: я раздобыла важные материалы по его делу. Если передать их руководству, Пань Сангэ определенно сможет вернуться в армию!
На этот раз Чжоу Чэн наконец остановился.
Он долго пристально смотрел на Цзянь Янь.
— Либо ты сошла с ума, либо это очередная ловушка семьи Цзянь. Как думаешь, Цзянь Янь, поверю ли я тебе?
Материалы в пользу Пань Сангэ неизбежно нанесли бы вред Цзян У — неужели Цзянь Янь и вправду решила пойти против собственной семьи ради справедливости?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
