Цзи Я действовала без промедления.
Еще до того, как они с Цяо Чжи встретились с самим Харолдом, Цзи Я наведалась в дом семьи Цзи.
К американскому миллиардеру, где бы он ни находился, следовало относиться со всем вниманием.
Хотя Цзи Линь и был разочарован в Цзи Цзяньюане, тот все же оставался его любимым племянником, о котором он заботился долгие годы, и при удобном случае дядя всегда старался действовать в его интересах. Более того, это дело не было сугубо личным вопросом семьи Цзи: Цзи Я и Цяо Чжи хотели угодить мистеру Харолду, а тот прибыл в Китай для инвестиций. Даже если бы официальные лица выступили в роли гидов, в этом не было бы ничего предосудительного.
Необязательно же инвестировать именно в Пэнчэн!
Министерство иностранных дел занимается не только дипломатией, но и приемом иностранных гостей, так что Цзи Линь не стал бы отказываться.
Разумеется, привлечение инвестиций параллельно с приемом делегаций — это тоже политическое достижение. В любом ведомстве умение раздобыть иностранную валюту считалось делом, достойным всяческой похвалы!
Судя по всему, с этим миллиардером было не так-то просто сладить; обычный протокол приема ему явно не пришелся по вкусу — иначе Цзи Я и Цяо Чжи не прождали бы его в аэропорту напрасно.
Цзи Цзяньюань был молод и полон сил, к тому же он не работал на государственные структуры, поэтому Харолд вполне мог ослабить бдительность рядом с ним.
— На этот раз твоя задумка верна. Если бы ты всегда рассуждала так здраво, мне не пришлось бы седеть от забот о тебе!
В глазах Цзи Линя его сестра Цзи Я всегда была умной и сообразительной; в юности она схватывала все на лету. К тому же, родившись в семье Цзи, она имела все возможности для развития. В те годы Цзи Я по праву можно было назвать жемчужиной семьи Цзи!
То, почему эта жемчужина стала такой упрямой и вспыльчивой и в последнее время совершала одну глупость за другой, Цзи Линь списывал исключительно на Тан Хунэна.
Редко когда Цзи Я рассуждала столь трезво, и Цзи Линь был очень доволен. Посетовав на ее былую неблагоразумность, он, как любящий брат, все же решил помочь сестре:
— Отношения между матерью и сыном зашли в тупик. Цзяньюань еще молод и не остепенился, стоит ли тебе на него обижаться? История с приемом мистера Харолда — отличный повод для примирения. Не стоит задирать нос; Цзяньюань уже не маленький ребенок, поговори с ним по-хорошему!
Члены семьи Цзи не знали, из-за чего именно поссорились Цзи Я и Цзи Цзяньюань.
Пока Цзи Линь говорил, Цзи Я молчала.
Цзи Цзяньюань подслушал ее разговор с Цяо Чжи, в котором Цзи Я пообещала преподать Ся Сяолань «урок», и в гневе ушел из дома.
Если бы Цзи Линь узнал, что она перенесла мастерскую в страну только для того, чтобы соперничать с Ся Сяолань, он наверняка снова обвинил бы ее в пренебрежении общими интересами. Поэтому Цзи Я тщательно скрывала истинную причину разлада с сыном, сваливая вину на других:
— Брат, Тан Хунэн наверняка дает Цзяньюаню деньги, иначе тот не продержался бы в университете так долго! Он хочет воспользоваться моментом и переманить сына на свою сторону, но я этого не допущу.
Цзи Линь фыркнул:
— Воспользоваться моментом? Ты сама дала Тан Хунэну этот шанс. Забудем о том, что было раньше, я сам съезжу в Хуацин и поговорю с Цзяньюанем.
Будет лучше всего, если мать и сын уладят свои разногласия.
Даже если племянник все еще злится, это дело пойдет Цзяньюаню только на пользу, и Цзи Линь был уверен, что сможет его убедить. Цзи Линь рисовал в уме радужные картины, но когда он приехал в Хуацин и изложил суть дела Цзи Цзяньюаню, тот, на удивление, не стал возражать и охотно согласился:
— Сопровождать его в поездках? Конечно можно! Но в Америке такие услуги платные. Сейчас моя ставка — 100 долларов в день. Летние каникулы еще не начались, поэтому я свободен только по выходным. Если речь о каникулах, то тебе, дядя, стоит забронировать время заранее.
Цзи Линь лишился дара речи.
Сто долларов в день?
Что это еще за расценки!
Погодите-ка, он ведь предлагает Цзи Цзяньюаню заняться приемом Харолда исключительно ради его собственного блага, почему же этот мальчишка не проявляет ни капли благодарности? Да еще и требует оплаты с членов семьи!
Пока Цзи Линь сокрушался, Цзи Цзяньюань вел себя совершенно непринужденно:
— Дядя, раз уж мама смогла выставить мне счет за мое воспитание, то и мой запрос на оплату времени, которое я потрачу, работая гидом, вполне разумен. Ты же знаешь, что я должен десятки тысяч долларов, поэтому мне нужно использовать любую возможность заработать.
От слов Цзи Цзяньюаня у Цзи Линя защемило сердце.
И зачем только Цзи Я вздумалось выставлять эти счета! Довела хорошего ребенка до того, что он родную мать знать не хочет.
На самом деле Цзи Линь ошибался. Цзи Цзяньюань спокойно принял «счет за воспитание». Он уехал в Америку еще ребенком и за годы формирования личности получил западное воспитание. Поскольку Цзи Я хотела свести с ним счеты в денежном эквиваленте, для Цзи Цзяньюаня было вполне естественно в ответ потребовать плату за подработку.
Цзи Линю ничего не оставалось, как вернуться и обсудить все с Цзи Я.
Он не мог позволить себе платить 100 долларов в день.
Неизвестно, сколько мистер Харолд пробудет в Китае.
Если, как говорила Цзи Я, он задержится на все лето, сумма перевалит за несколько тысяч долларов!
Чтобы обменять эти деньги на черном рынке, потребуются десятки тысяч юаней — у Цзи Линя таких денег не было.
Провести их по счетам ведомства было еще более невозможно: Цзи Цзяньюань — его племянник, и если он помогает министерству, то почему требует такую высокую оплату? Сто долларов в день — это слишком дорого. За десять долларов в день молодежь из МИДа передралась бы за эту вакансию.
К сожалению, молодые дипломаты умели мастерски владеть пером и танцевать на приемах.
Но, в отличие от Цзи Цзяньюаня, они не умели ездить верхом, фехтовать, не становились чемпионами по стрельбе и не имели с мистером Харолдом столько общих интересов!
***
Сразу после того, как Цзи Цзяньюань проводил дядю, его нашла Ся Сяолань.
Стоял июнь, и Лю Фэнь снова уехала в Янчэн за товаром.
Помня о той заботе, которую Тан Хунэн проявлял к ним с матерью, Ся Сяолань чувствовала себя обязанной, даже если в будущем у него с Лю Фэнь ничего не сложится. Но как отплатить за доброту такому человеку? Он — мэр огромного города, вряд ли ему нужна помощь Ся Сяолань.
Даже в случае с отелем «Наньхай», хотя было неясно, почему Тан Хунэн настоял на участии фирмы Юаньхуэй, на данный момент выгоду от его помощи получали в основном Ся Сяолань и Лю Юн.
Был лишь один способ отблагодарить Тан Хунэна и залечить его душевную рану — и этим способом был его родной сын, Цзи Цзяньюань.
Прошло уже немало времени с тех пор, как Цзи Цзяньюань порвал с семьей Цзи, и уровень его жизни заметно снизился.
Ся Сяолань слышала, что сейчас Цзи Цзяньюань подрабатывает переводами.
— Цзи Цзяньюань, в прошлый раз дядя Тан оставил мне сберегательную книжку. Тебе сейчас наверняка очень нужны деньги. Ты изучаешь экономику и знаешь, что начинать с нуля трудно, а делать деньги из денег гораздо проще. Думаю, чтобы вернуть матери те несколько десятков тысяч долларов, тебе понадобится стартовый капитал. По сравнению с твоим огромным долгом, ты ведь не побоишься взять на себя еще и эту малую часть?
Тан Хунэн дал не так уж много — две тысячи юаней. Ни для нынешней Ся Сяолань, ни для прежнего Цзи Цзяньюаня это не было крупной суммой.
Однако этих денег вполне хватило бы обычному китайскому студенту до самого окончания университета!
Ся Сяолань надеялась, что Цзи Цзяньюань примет эти деньги.
Цзи Цзяньюань улыбнулся, обнажив в улыбке все зубы:
— Не нужно, скоро у меня появится высокооплачиваемая подработка… Но все равно спасибо за заботу, Ся Тунсюэ.
«Высокооплачиваемая подработка?»
Ся Сяолань подумала, что он говорит какие-то глупости. Оказалось, что мужская гордость и самоуверенность присущи не только Чжоу Чэну — Цзи Цзяньюань тоже очень дорожил своим лицом!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
