Ся Сяолань собралась уходить, но Цзи Цзяньюань окликнул её:
— Я знаю, что ты беспокоишься. По какой причине — мне всё равно. Мы могли бы стать друзьями… Но сейчас, из чувства товарищества, я должен тебя предупредить: остерегайся моей матери и Цяо Чжи.
Ся Сяолань проявила проницательность:
— Если ты о том, что твоя мать открывает персональную студию в Ванфуцзин, то я об этом уже знаю.
Значит, дело не только в этом?
Цзи Цзяньюань усмехнулся: — Цяо Чжи пригласил из Америки одного миллиардера. Этому человеку достаточно шевельнуть пальцем, чтобы раздавить твой мелкий бизнес, а ты всё не беспокоишься?
Ся Сяолань и вправду нахмурилась.
Она задумалась: какому это миллиардеру настолько нечего делать, что он притащился в Китай ей вредить?
Время богачей стоит дорого, каждая минута на счету в долларах. Если кто-то решил специально нацелиться на неё, то этот человек явно не в своём уме, и банкротство его не за горами!
В Китае говорят: «Зачем использовать тесак для забоя скота, чтобы зарезать курицу?». Сейчас Ся Сяолань — всего лишь слабый цыплёнок, и американский миллиардер не станет ею интересоваться.
Что же может привлечь миллиардера?
В восьмидесятые годы, если не считать тех, у кого была особая тяга к Востоку, ни один богач не поехал бы в Китай ради туризма.
Если какой-то американский магнат и согласился бы пересечь океан и ступить на китайскую землю, то только ради наживы… Человек, приглашённый Цяо Чжи, едет в Китай инвестировать! Зачем Цяо Чжи звать кого-то для инвестиций? Ся Сяолань нечасто с ним общалась, но за короткие встречи успела понять его отношение к Китаю.
Цяо Чжи считал Китай невежественным и отсталым, полагая, что все китайцы спят и видят, как бы уехать за границу.
Мог ли такой американец за столь короткий срок изменить своё мнение о стране — от брезгливости к глубокой любви — и начать привлекать инвестиции? Нет, нет и ещё раз нет. Цель Цяо Чжи — вывезти Цзи Я из страны. Если он и пригласил инвестора, то исключительно ради этого.
Почему Цзи Я не может уехать? Из-за ограничений Тан Хунэна.
А Тан Хунэн по совпадению является мэром особого района и отвечает за экономическое строительство Пэнчэна. Привлечение инвестиций — это основа его работы.
Может быть, Цяо Чжи хочет использовать эти инвестиции как условие сделки с Тан Хунэном?
Упорядочив свои мысли, Ся Сяолань окликнула Цзи Цзяньюаня:
— Ты можешь не верить, но Цяо Чжи пригласил этого американского богача исключительно ради того, чтобы разобраться с дядей Таном. Этот человек — опора Цяо Чжи. Непонятно только, хочет Цяо Чжи использовать его как оружие или как условие для примирения!
Цзи Цзяньюань опешил. Он лишь хотел пошутить, но после анализа Ся Сяолань выходило, что он просто обязан взяться за работу гидом-сопровождающим?
Только недавно Цзи Цзяньюань узнал, как нелегка жизнь. Раньше, если не считать периода адаптации в Америке, он жил беззаботно, как и другие американские студенты. Он не был глуп, но теория и практика — разные вещи. Услышав о приезде гостя, приглашённого Цяо Чжи, Цзи Цзяньюань не заглядывал так далеко, как Ся Сяолань.
Он упрямился с матерью, желая жить самостоятельно, а она, чего доброго, опять обвинит во всём его биологического отца.
Когда приедет иностранный инвестор, Тан Хунэн, скорее всего, не будет ждать подвоха.
Зарубежные капиталисты очень коварны, Тан… неужели он попадётся на удочку?
Цзи Цзяньюань теперь и сам хотел сблизиться с мистером Харолдом, о котором говорил его дядя. Однако у него не было реального коммерческого опыта — сумеет ли он разгадать намерения Харолда? Цзи Цзяньюань замялся. Он некоторое время смотрел на Ся Сяолань, а затем сказал:
— В таком случае тебе, возможно, придётся в любое время ждать известий, чтобы проверить, сможешь ли ты помочь своему дяде Тану!
Ся Сяолань засомневалась: — Ты сможешь приблизиться к этому американскому богачу?
Он же вроде разорвал отношения с семьёй. Как Цяо Чжи и Цзи Я могут дать Цзи Цзяньюаню такой шанс?
Цзи Цзяньюань не стал объяснять, лишь попросил Ся Сяолань набраться терпения и подождать.
Что касается сопровождения, то он занимался верховой ездой и стрельбой. Однако, зная замашки американских богачей, брать в сопровождающие парня было не так выгодно, как молодую красавицу из Китая… Разумеется, его мать и Цяо Чжи ни за что не подпустили бы Ся Сяолань к мистеру Харолду, а ведь иначе именно она была бы идеальной кандидатурой.
Ся Сяолань молода и красива, у неё безупречный английский, а в голове — далеко не только книжные знания; с ней любому человеку никогда не будет скучно. Судя по возрасту Цяо Чжи, его дяде должно быть лет пятьдесят-шестьдесят. Пожилые богатые американцы обычно хоть немного заботятся о приличиях и не ведут себя так похотливо, как молодёжь.
Цзи Цзяньюань затаил свои мысли и стал ждать вестей от Цзи Линя.
…
— Брат, что ты сказал?
Лицо Цзи Я выражало крайнее изумление. Цзи Лин был вынужден повторить сказанное:
— Цзяньюань сказал, что согласен поработать гидом, но требует оплату — сто долларов в день! И не в обиду тебе будет сказано, посмотри, до чего ты довела ребёнка? Студент должен вести себя как подобает студенту, а не помышлять целыми днями только о деньгах!
Цзи Лин говорил с явным раздражением.
Цзи Цзяньюань — его родной племянник. Неужели семья Цзи в таком положении, что дети не могут позволить себе учёбу?
Поначалу Цзи Цзяньюань мог бы продержаться эти несколько лет в университете на стипендию, но после выпуска он должен был вернуть Цзи Я десятки тысяч долларов, так что стипендия была лишь каплей в море.
Цзи Лин считал, что племянник требует плату за услуги гида только потому, что его вынудило к этому неразумное поведение Цзи Я.
Цзи Я ничуть не раскаивалась. Её приводило в ярость то, что теперь ей приходится платить собственному сыну за помощь.
Взгляды Цзи Цзяньюаня были вполне западными, тогда как Цзи Я, вероятно, усвоила их лишь наполовину.
Западная «просвещённость» служила Цзи Я скорее оружием, позволяя презирать других за «деревенщину»… Сама она хоть и не была провинциальной, но и до просвещённости ей было далеко. По-настоящему прогрессивная мать не стала бы пытаться превратить сына в марионетку.
Проще говоря, Цзи Я придерживалась двойных стандартов!
Ей выставлять сыну счёт за воспитание можно, а Цзи Цзяньюаню брать плату за услуги гида — нельзя!
Увидев, что она вот-вот вспылит, Цяо Чжи поспешил обнять её:
— Не кипятись. Я считаю, Цзяньюань имеет полное право просить эти деньги. Он изучает экономику. Сейчас мы в нём нуждаемся, он — покупатель, обладатель «дефицитного товара». Будь я на его месте, я бы запросил все двести долларов в день! Я могу заплатить. То, что может дать нам дядя Харолд, стоит несравнимо больше.
Цзи Я и впрямь возлагала большие надежды на Харолда.
Миллиардеров с девятизначным состоянием нечасто встретишь даже в самой Америке, а уж тех, кто согласился бы приехать в Китай — и подавно. Цзи Я знала только одного такого.
Конечно, лично они пока не были знакомы.
Но Цзи Я верила, что это случится скоро. Дядя Харолд ведь не красная девица, не станет же он вечно избегать встреч?
— Брат, соглашайся!
Цяо Чжи пообещал заплатить сто долларов в день, поэтому Цзи Я больше не колебалась.
Так Цзи Цзяньюань получил эту подработку.
В субботу утром Цзи Цзяньюань отправился в гостиницу «Великая стена» на велосипеде.
Свой горный байк он давно продал, сменив его на обычный китайский велосипед. Спустя много дней Цзи Я вновь увидела сына, но на её лице не отразилось ни тени волнения. Заметив, что футболка на Цзи Цзяньюане совсем выцвела от стирок, Цзи Я даже почувствовала злорадное удовлетворение.
— Что, сезон сменился, а у тебя даже на новую футболку денег нет?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
