Чжу Фан еще не успел переварить тот факт, что у Ся Сяолань есть парень, а его сердце снова сжалось в комок.
Его мать ругала Сяолань прямо на улице?
Как она могла так поступить?
Чжу Фан не слышал этого своими ушами, но мог догадаться, что слова были крайне неприятными, иначе Чжоу Чэн не пришел бы к нему.
Чжу Фан прекрасно знал, насколько властной может быть его мать, но дома Дин Айчжэнь вела себя так, будто полностью поддерживает его и Сяолань. Раньше она даже соглашалась устроить Сяолань на работу. Позже Сяолань сказала, что собирается поступать в университет и даже перестала торговать угрями, так что вопрос с трудоустройством отпал сам собой.
Лицо Чжу Фана покраснело. Неужели его мать наговорила Сяолань гадостей, из-за чего та больше не хотела приходить в ресторан «Хуанхэ»? В то время он знал, что у Сяолань никого нет.
Этот парень появился недавно. В голове у Чжу Фана все перемешалось, и он бессознательно начал оправдываться:
— Невозможно, моя мать не такой человек… Здесь наверняка какое-то недоразумение!
Чжоу Чэн проявил явное нетерпение:
— Какое может быть недоразумение, если я слышал все своими ушами? Товарищ Чжу Фан, я просто ставлю тебя в известность: если ты не можешь обуздать свою мать, мне придется разбираться с этим делом своими методами.
Он пришел лишь для того, чтобы предупредить, заявить о своих правах и заодно дать семье Чжу шанс.
Этот парень перед ним зарился на его женщину. В таких делах Чжоу Чэн был ненамного великодушнее игольного ушка, но ради своего имиджа в глазах Ся Сяолань ему приходилось изображать благородство и выдержку.
Пачка «Датуаньцзе» — это 1000 юаней. То, что осталось на столе, тянуло на восемьсот или девятьсот.
Кан Вэй прищелкнул языком и, указав на оставшиеся деньги, сказал:
— Твоя мать заявила, что моя невестка Сяолань соблазняла тебя, чтобы продавать угрей в ресторан. Не знаю, хватит ли этой мелочи, чтобы покрыть долг ресторана «Хуанхэ» перед невесткой Сяолань? Обычная сделка купли-продажи в устах твоей матери прозвучала отвратительно. Забирай эти деньги — это плата за благодарность от моего брата.
Кан Вэй разве что не назвал это «чаевыми» для Чжу Фана.
Соперник пришел к нему на работу, чтобы похвастаться богатством, да еще и сует ему «чаевые»?
Чжу Фан не мог вынести такого унижения!
Однако терпение Чжоу Чэна уже иссякло, и он вместе с Кан Вэем поднялся со своего места.
Оба были высокими, с крепким телосложением северян. У Чжу Фана не было преимущества даже в росте.
— Канцзы, пошли.
Чжоу Чэн и Кан Вэй не стали продолжать разговор. Они примчались в ресторан «Хуанхэ», швырнули тысячу юаней и даже глотка воды не выпили.
— Почему гости ушли?
— Еще ни одного блюда не заказали…
— Тс-с, похоже, они пришли качать права.
— Чжу Фан знает этих двоих?
Чжу Фан не пользовался большой популярностью. Перед Ся Сяолань он держался скромно, но с коллегами обычно вел себя высокомерно. В ресторане были официантки, проявлявшие к нему симпатию, но Чжу Фан ни на кого из них не смотрел.
Его заносчивость ранила самолюбие девушек, а отношение Дин Айчжэнь было еще более невыносимым.
Видя, как Чжу Фан сел в лужу, многие втайне злорадствовали.
Кто-то посчитал, что Чжоу Чэн и Кан Вэй поступили слишком дерзко, и подошел утешить Чжу Фана:
— Товарищ Чжу, ты в порядке?
Чжу Фан чувствовал себя ужасно неловко. Он оттолкнул тех, кто проявлял заботу:
— …Я в порядке. Мне нужно отпроситься, дома возникли дела.
Чжу Фан убежал.
Все уставились на брошенные на столе деньги. Эти деньги предназначались Чжу Фану, но он вряд ли бы их взял.
— Что за люди, приходят в наш ресторан сорить деньгами.
— Раз могут так сорить, значит, здесь больше, чем годовая зарплата Чжу Фана?
Тот, кто взял чаевые, уже пересчитал их — 15 купюр «Датуаньцзе», то есть 150 юаней. Если в пачке была тысяча, то на столе осталось 850? Месячная зарплата Чжу Фана составляла 70 юаней, за год выходило всего 840. И правда, больше его годового заработка!
Чжу Фан деньги не взял. Они так и лежали на столе, и никто не осмеливался к ним прикоснуться. В конце концов менеджер, видя, что это выглядит непристойно, велел убрать деньги:
— Передайте их Сяо Чжу, когда он вернется.
Никто не понимал, что происходит. С самого утра явились двое богатых клиентов, чтобы «одарить» Чжу Фана деньгами, да так, что тот пришел в ярость. Работников ресторана снедало любопытство.
А Чжу Фан просто был в гневе.
В том, что ему приглянулась Ся Сяолань, не было ничего плохого, но он привык быть «маменькиным сынком» и в любой ситуации бежать за решением к матери. Кто же знал, что Дин Айчжэнь говорит одно, а делает другое? На словах обещала помочь Ся Сяолань с работой, а на деле — унизила ее. Чжу Фану было больно от того, что Сяолань нашла себе парня, и он подозревал, что именно козни его матери напугали ее, заставив перестать приходить в ресторан и быстро найти себе защитника.
Что же мать наговорила Сяолань?
Ладно бы просто разрушила его шансы, но Сяолань теперь даже видеть его не хочет — как мать могла наброситься на нее с оскорблениями!
Чжоу Чэн и Кан Вэй примчались спозаранку явно ради того, чтобы выплеснуть гнев за Сяолань. Чжу Фан был гордым человеком, и богатство Чжоу Чэна вместе с его превосходством нанесли ему сокрушительный удар. Как теперь коллеги будут на него смотреть? Хватит ли у него совести продолжать здесь работать?
Разгневанный Чжу Фан на одном дыхании добежал до места работы матери, но у Дин Айчжэнь сегодня было запланировано несколько совещаний.
Чжу Фан немного остыл и не стал устраивать сцену на ее работе, угрюмо отправившись домой. Дин Айчжэнь, закончив совещание, удивилась, услышав, что сын приходил. В это время он должен быть на работе. Хотя график закупщика довольно свободный, Чжу Фан редко заходил к ней в учреждение. Раз пришел — значит, что-то случилось. Почему же ушел, не оставив ни слова?
Дин Айчжэнь ушла с работы пораньше. Вернувшись домой, она обнаружила Чжу Фана на диване, накрывшего голову подушкой.
Услышав шаги, Чжу Фан отбросил подушку и вскочил. Его лицо раскраснелось, а взгляд, направленный на мать, был полон враждебности:
— Мама, ты ходила донимать Сяолань!
У Дин Айчжэнь екнуло сердце.
Вчера она знатно опозорилась и, конечно, не собиралась это так оставлять. Будучи мелким руководителем и имея связи, она планировала отплатить за вчерашнее. Ся Сяолань ведь решила стать частницей? Достаточно попросить пару друзей проверить ее, и от бизнеса Ся Сяолань мокрого места не останется!
Весенний ветер реформ и открытости пронесся по всей стране, экономика государства менялась к лучшему. Переход на семейный подряд повысил урожайность сельхозпродукции, у крестьян появились лишние деньги, а снабжение городов товарами стало богаче… Препятствовать реформам значило идти наперекор истории, но модель реформ все еще находилась в стадии поиска.
Разница между индивидуальным предпринимательством и спекуляцией была неочевидной.
При зарплате в несколько десятков юаней билет на поезд из Шанду в Янчэн стоил половину этой суммы. Высокие транспортные расходы душили «спекуляцию» в зародыше. То, что Ся Сяолань возила угрей в ресторан, можно было назвать реализацией собственной продукции крестьянином — это подпадало под категорию продажи сельхозпродукции. Но торговля вразнос на улице в глазах Дин Айчжэнь была чистой воды «спекуляцией»!
Дин Айчжэнь еще не успела ничего предпринять, как Чжу Фан уже все раскрыл. Неужели Ся Сяолань побежала жаловаться сыну?
Дин Айчжэнь села на диван, уже подготовив оправдание:
— Я не донимала ее, а просто дала ей понять, кто она такая. Она деревенская девчонка, и то, что ты на нее посмотрел — это великая честь для ее рода. Вместо того чтобы плакать от благодарности, она смеет крутить хвостом? У нее слишком дикий нрав… Она тебя обманула. Рядом с Ся Сяолань ошивается какой-то мужик, я никогда не признаю такую невестку!
Чжу Фан был готов взорваться.
Мать говорила красиво, но по сути во всем призналась: она оскорбила Ся Сяолань и планировала дальше портить ей жизнь!
Гнев Чжу Фана был вызван и чувствами к Ся Сяолань, и тем, как его задел Чжоу Чэн, но важнее всего было отношение Дин Айчжэнь — она вечно держала его за ребенка, которого можно обвести вокруг пальца. Чжу Фан, которому было за двадцать, не мог этого стерпеть и знал, чем пригрозить матери:
— Сяолань мне ничего не обещала. Ты вынудила ее бросить поставки угрей в ресторан, а теперь хочешь уничтожить ее дело… Ха-ха, ее парень сегодня приходил ко мне в ресторан. Думаю, дело Сяолань не пострадает, а вот твой сын скоро лишится работы! Попробуй еще раз сунуться к ней — давай, иди! А я тогда съеду отсюда и больше в этом доме не появлюсь!
Чжу Фан чувствовал себя героем, защищающим Ся Сяолань и восстающим против тирании «директора Дин».
Дин Айчжэнь видела, что он похож на зажженный фитиль и готов выскочить из дома после своих угроз. У нее даже печень разболелась от злости, она поспешила схватить его.
— Не буду я ее больше трогать. А ну-ка расскажи мне, что это за парень приходил к тебе в ресторан?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
