Нье Вэйго пришел довольно поздно. Люди, раздававшие листовки, не знали его в лицо, поэтому одна из них благополучно оказалась у него в руках.
Пробежав глазами по строчкам, Нье Вэйго пришел в ярость:
— Кто это несет такую чушь! Кто велел тебе это раздавать? Это же наглая клевета! А ну, идем со мной в полицейский участок!
Раздатчик листовок еще не сталкивался с такой бурной реакцией. К тому же на листках не было фотографий.
— Мне заплатили, чтобы я их раздавал, я ничего не знаю! И вообще, я тут не один такой!
Услышав про полицейский участок, раздатчик мгновенно струсил. Он бросил листовки и пустился наутек.
Нье Вэйго пробежал за ним несколько шагов, но не поймал и волоска. Его лицо стало чернее угля.
Вернувшись, он увидел у входа добродушного Синь Лисиня и тут же схватил его за руку:
— Глава группы Синь, кто-то обливает меня грязью! Вы обязаны принять меры!
— Товарищ Вэйго, не кипятитесь. О листовках уже многим известно… Трудно закрыть рот толпе. Как я, по-вашему, должен с этим справиться?
Надо же, кто-то явно решил извести Нье Вэйго. Какие-то слухи о нем превратили в складные короткие рассказы: с захватывающим сюжетом, выверенными деталями, не скрывая ни настоящих имен, ни мест работы.
Это было уже не просто распространение листовок, а настоящая травля в духе дацзыбао.
Поговаривали, что в свое время Нье Вэйго и сам клеил подобные дацзыбао на других, ломая людям судьбы. Кто бы мог подумать, что те же методы применят против него самого.
Синь Лисинь, будучи человеком мягким и привыкшим сглаживать углы, совершенно не умел действовать в подобных чрезвычайных ситуациях.
Нье Вэйго с криками о клевете ворвался в зал заседаний.
— Ся Сяолань, это твоих рук дело? Это клевета! Я уже велел заявить в полицию, ты за это в тюрьму сядешь!
Ся Сяолань слегка спряталась за спину Хоу Ци.
Хоу Ци заслонила ее собой и преградила путь Нье Вэйго:
— Она еще совсем молоденькая девушка и последние два дня даже из гостиницы не выходила. На каком основании вы так голословно обвиняете Сяо Ся?
Разве могла молодая девушка пойти на такой трюк? Если бы она это сделала, наверняка остались бы хоть какие-то зацепки, а Ся Сяолань вряд ли смогла бы действовать настолько расчетливо, не оставив ни единого следа.
Почувствовав поддержку Хоу Ци, Ся Сяолань словно набралась смелости:
— Собрат Нье, не я печатала эти листовки и не я нанимала людей для их раздачи. Если вы не верите, заявите в полицию и пусть органы проведут расследование.
Ся Сяолань ни капли не боялась. Нье Вэйго, напротив, засомневался.
Неужели это и правда не она? Может быть, это Нин Яньфань?
В тихом омуте черти водятся. Вполне возможно, что это Нин Яньфань подослал людей. Нье Вэйго бросил полный ненависти взгляд на Нин Яньфаня.
Тут в дверях появился Мао Каншань, в руках у которого тоже была пачка листовок.
— Сяо Нье, ты уже знаешь про эти бумаги?
Нье Вэйго в отчаянии запричитал:
— Мастер Мао, я как раз хотел вам сказать. Это клевета на меня, я обязательно добьюсь расследования!
Мао Каншань кивнул:
— Заявить, конечно, нужно. Пока дело не прояснится, не только тебе будет тяжело, но и Архитектурному обществу придется несладко. Ты — часть общества, а когда это среди наших членов случались подобные скандалы?
— Это заговор против меня!..
Мао Каншань прервал его:
— Несомненно, заговор. Но ради сохранения непредвзятости семинара, я прошу тебя, Сяо Нье, временно воздержаться от участия в сегодняшнем послеполуденном заседании.
Слова Мао Каншаня прозвучали на весь зал. Сказать «временно воздержаться» — это фактически силой выставить его вон.
До конца семинара оставалось всего полдня, и Нье Вэйго не ожидал такой подножки.
— Мастер Мао…
Мао Каншань указал на принесенную охапку листовок:
— Товарищ Нье, я подобрал часть этих бумаг на улице только потому, что смотреть на это безобразие было невыносимо. Но я стар и слаб, мне всё не собрать. Листовки раздают не только у входа, но и в каждом углу университета Цзянчэн. Подозреваю, что их раздают даже на главных улицах города. О каком заседании может идти речь? Поторопись, пошли людей, чтобы это прекратили!
Сотни, тысячи штук? Возможно, десятки тысяч. Такой масштаб раздачи явно был нацелен на то, чтобы окончательно уничтожить Нье Вэйго.
Нье Вэйго смертельно побледнел.
Он работал в проектном институте провинции Э, а такие институты обычно располагались в столицах провинций, то есть в Цзянчэне.
Этот семинар проводился в Цзянчэне именно благодаря связям Нье Вэйго. Цзянчэн был его крепостью, где у него возникла иллюзия, будто он может заткнуть за пояс Нин Яньфаня и помыкать Мао Каншанем… Выслушав Мао Каншаня, Нье Вэйго поспешно удалился.
В зале больше никто не притворялся, пошли бурные обсуждения:
— Нье Вэйго ведь метил в кресло директора института, теперь, похоже, всё сорвется.
— Не факт, надо посмотреть, будет ли проектный институт проводить проверку.
— Написано всё так складно и подробно, как же тут не проверить…
О каком продолжении заседания могла идти речь? Внимание всех присутствующих было приковано к скандалу с Нье Вэйго. Синь Лисинь был готов разрыдаться: ну что за напасть, неужели первый творческий семинар не мог закончиться мирно?
«Это точно сделала Ся Сяолань!» — так думала Нин Сюэ, и того же мнения придерживался Гун Ян.
Они не знали, как она это провернула, но были уверены — это ее рук дело. Обладать такой исполнительностью могла только Ся Сяолань.
Вероятно, Нье Вэйго думал так же. Как только дневное заседание наспех завершилось и Ся Сяолань вышла из зала, ее уже ждали несколько сотрудников полиции.
— Ся Сяолань? Пройдемте с нами. Нам необходимо, чтобы вы дали показания в полицейском участке по делу о распространении клеветнических слухов о Нье Вэйго из провинциального проектного института!
— Товарищи полицейские, вы, должно быть, ошиблись!
— Вот именно, вы наверняка что-то путаете…
Старший группы сурово произнес:
— Это обычный допрос. Полиция ведет дело, посторонним просьба не мешать.
Ся Сяолань не паниковала. Она невозмутимо ответила:
— Товарищи полицейские, вы, вероятно, имеете в виду случай с листовками о товарище Нье Вэйго? Я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне. Если у вас есть вопросы, можете задать их прямо здесь. Если я поеду в участок, что обо мне подумают люди? Чтобы забрать меня на допрос, нужны хоть какие-то улики! Если вы собираетесь меня увести, сначала позвоните в мой университет и известите их. Я студентка архитектурного факультета Хуацин.
У Нье Вэйго не было доказательств, хотя листовки разлетелись по всему городу. Как только он заявил в полицию, раздатчики мигом исчезли. Двоих поймали, но те лишь твердили, что кто-то нанял их за деньги. Что за человек — они и понятия не имели!
Теперь Нье Вэйго оставалось только направить все подозрения на Ся Сяолань, ведь он не мог бездоказательно обвинить Нин Яньфаня.
Но Ся Сяолань была не из тех, об кого можно вытирать ноги. Нье Вэйго решил припугнуть её полицией, но разве госпожа Ся была из пугливых?
Он полагал, что обычная студентка обязательно спасует перед властями, но Ся Сяолань заранее продумала, как использовать свой студенческий статус для защиты.
Связываться со студентами — себе дороже. Никогда не знаешь: обидишь одного, а на защиту выйдет целая толпа профессоров, да и среди студентов полно горячих голов — того и гляди устроят скандал прямо в участке.
Полицейские замялись. В этот момент за спинами толпы раздался голос, который показался Ся Сяолань до боли знакомым:
— Вы можете пригласить её в участок, в этом нет ничего страшного. Боюсь только, что выпустить её оттуда будет уже не так просто.
Ся Сяолань вздрогнула от радости и удивления. Ей даже почудилось, что она ослышалась — как он мог оказаться в Цзянчэне в такое время!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
