Человек, говоривший за пределами толпы, был Ся Сяолань слишком знаком — это был её парень Чжоу Чэн, которого она не видела уже долгое время!
После ссоры из-за дел семьи Ши они еще ни разу не связывались.
Ся Сяолань и вправду не думала, что Чжоу Чэн внезапно появится в такой ситуации.
Толпа расступилась, пропуская его. Чжоу Чэн был в гражданской одежде, но его властная аура всё равно подавляла полицейских в форме.
— Кто вы такой?
— Я её жених, вот моё служебное удостоверение.
Чжоу Чэн передал документ полицейскому, и тот, открыв его, почувствовал, как заныла голова.
Даже в системе правоохранительных органов меньше всего хотели иметь дело с военными. Если военнослужащий совершал проступок, его дело рассматривал военный трибунал — это были две совершенно разные системы, и полиция ими управлять не могла.
Тем более перед ними был такой молодой комбат.
Нье Вэйго говорил, что если забрать молодую девушку в полицейский участок и припугнуть парой фраз, она тут же выдаст правду.
Но девушка оказалась острой на язык и непростой, а теперь внезапно появился молодой офицер, который выглядел еще более опасным противником.
Главный полицейский вернул удостоверение Чжоу Чэну:
— Товарищ, мы можем не забирать Ся Сяолань, но она должна ответить на наши вопросы.
Чжоу Чэн кивнул:
— Спрашивайте. Перед лицом стольких свидетелей она всё равно не сможет солгать.
Вопросы полиции сводились лишь к передвижениям Ся Сяолань.
Но последние два дня жизнь Ся Сяолань ограничивалась маршрутом между гостиницей и Университетом Цзянчэна.
Она никогда не действовала в одиночку, всегда ходила вместе с Хоу Ци, так что у неё просто не было времени на организацию подобного.
— Мы выяснили, что вы звонили из гостиницы…
— О, я звонила в Пэнчэн. Мой дядя находится в Пэнчэн, я звонила сообщить, что со мной всё в порядке, это ведь не противозаконно?
Законно-то законно, но подозрительно.
Ся Сяолань написала номер телефона и протянула полицейскому:
— Можете проверить сами, мой дядя сейчас в Пэнчэне. Я всего лишь студентка, у меня нет таких больших возможностей. Хотя старший сокурсник Нье Вэйго и сомневался в моем праве участвовать в симпозиуме, и у нас действительно были недопонимания, но они давно улажены. Мы с Нье Вэйго, можно сказать, помирились!
Слова Ся Сяолань тут же подтвердили свидетели.
Она препиралась с Нье Вэйго в столовой гостиницы, но на самом симпозиуме Ся Сяолань доказала свою квалификацию и не стала нападать на Нье Вэйго в ответ. Напротив, она великодушно назвала его придирки «заботой» о ней.
Чжоу Чэн нахмурился:
— У вас еще есть вопросы? Может быть, я тоже под подозрением? Я как раз тоже оказался в Цзянчэне, не нужно ли мне проехать в полицейский участок, чтобы посодействовать вашему расследованию?
В этом, конечно, не было нужды — пригласить такого гостя легко, а вот выпроводить трудно.
Если Чжоу Чэн отправится в участок и, как он сам сказал, откажется уходить, что тогда делать полиции?
Как только люди из участка ушли, Хоу Ци утешила Ся Сяолань, сказав, чтобы та не принимала всё близко к сердцу, и тоже ушла. Остальные тоже не стали задерживаться, чтобы не мешаться паре.
Нин Яньфань стоял поодаль:
— Можно не подходить. Приехал парень из семьи Чжоу, он не даст Ся Сяолань в обиду.
Семья Чжоу так яростно защищала Ся Сяолань, несомненно, потому что Чжоу Чэн придавал ей огромное значение.
У Нье Вэйго, судя по всему, не было доказательств. Чтобы увести Ся Сяолань прямо на глазах у Чжоу Чэна… Нье Вэйго был заместителем директора провинциального проектного института, а не вице-губернатором провинции Э, чтобы распоряжаться здесь всем по своему усмотрению!
Толпа быстро рассеялась, и вскоре Ся Сяолань и Чжоу Чэн остались одни.
— Как ты здесь оказался?
После долгого молчания Ся Сяолань первой прервала неловкость.
Они так долго не разговаривали, что, глядя на лицо Чжоу Чэна, она вдруг почувствовала некоторую отчужденность.
Чжоу Чэн смотрел на неё, и в его голосе слышалась горечь:
— Завтра твой день рождения. Как бы плохо я ни исполнял роль твоего мужчины, в такой день я постараюсь быть рядом с тобой.
Двадцатилетие — особенная дата.
В то время не было закона о защите несовершеннолетних, и государство не устанавливало четко, что совершеннолетие наступает в 18 лет. О зрелости человека скорее судили по достижению брачного возраста. Раз можешь завести семью, значит, уже взрослый.
24 июля был днем рождения Ся Сяолань, и она, конечно, об этом не забыла.
Она лишь не ожидала, что Чжоу Чэн внезапно появится в Цзянчэне… Наверное, он хотел сделать ей сюрприз?
— Я думала, у тебя нет отпуска, — сухо ответила Ся Сяолань.
Забота Чжоу Чэна была искренней, и Ся Сяолань чувствовала, что её терзания из-за семьи Ши выглядят мелочно. Но дело семьи Ши заключалось не в одном доме или работе, а в фундаментальном различии их взглядов. Те расхождения, которые она игнорировала в разгар влюбленности, после инцидента с семьей Ши Ся Сяолань больше не могла скрывать от самой себя.
Как только она представляла, что следующие десятилетия ей придется ссориться с Чжоу Чэном по подобным поводам, что их ждет холодная война и взаимная неприязнь, ей казалось, что лучше расстаться сейчас, пока у них еще остались прекрасные воспоминания друг о друге…
— Сяолань, ты ведь хочешь спросить о делах семьи Ши?
В шесть часов вечера Ся Сяолань и Чжоу Чэн сидели на скамье в Университете Цзянчэна. Их красота привлекала взгляды проходящих мимо студентов.
Красивый юноша и прекрасная девушка — они были словно сошедшая с картины пара, радующая глаз.
Однако оба они, хотя и стремились быть ближе, казалось, были полны сомнений.
Ся Сяолань кивнула:
— Считай меня мелочной, я знаю, что ты хочешь отплатить семье Ши, но я не одобряю твой способ. Мне не нравится та уверенность, которую демонстрирует Вэй Цзюньхун. Она капризничает, требуя чего-то от тебя, а ты исполняешь все её прихоти… Скажу грубо, её требования не смог бы выполнить даже Ши Кай, будь он жив! Ты мой мужчина, с какой стати тобой помыкает другая женщина? Мы должны помогать семье Ши по мере возможности, выручать в беде, но не поощрять иждивенчество. Помогать им стать самостоятельными и стремиться к лучшему — с этим я согласна! Но, как я и говорила, у тебя должны быть границы. Ты должен понимать, что ты делаешь, и правильно ли это.
Даже будь Ши Кай жив, он не смог бы купить сыхэюань в Пекине за десятки тысяч юаней.
И дело было не в том, что Ся Сяолань недооценивала Ши Кая. Доходы в армии были предельно прозрачными: какой чин, такое и жалованье.
Зарплата Ши Кая со временем наверняка бы выросла.
Но если бы он продолжал оставаться в армии, то на одно армейское жалованье купить сыхэюань в Пекине было бы невозможно.
Он не смог бы купить его в 85-м году, и через тридцать лет, в 2015-м, Ши Кай, скорее всего, всё равно не смог бы его себе позволить.
Сыхэюань — это уровень, выходящий далеко за пределы доходов семьи Ши.
Чжоу Чэн в один миг поднял семью Ши на такую высоту, с которой потом будет очень больно падать. Это не благо для них, это путь к деградации. Ведь если, даже работая на износ, они не смогут заработать на ту жизнь, которую им просто так дает Чжоу Чэн, то зачем вообще стараться? Проще просто протянуть руку и потребовать у него.
— Хорошо, что-то еще?
Чжоу Чэн пришел не для того, чтобы ссориться. Он достаточно долго остывал и теперь должен был распутать этот узел вместе со Сяолань.
Если продолжать в том же духе, Сяолань останется прежней Сяолань, но вот останется ли она его невестой — большой вопрос.
В этом мире не он один видел, насколько она замечательна!
Ся Сяолань решила высказать всё, ведь держать это в себе было невыносимо:
— А еще мне не нравится эта Цзянь Янь. Даже если у вас была дружба, скрепленная кровью на поле боя, разве она имеет право указывать тебе, с кем встречаться?
Цзянь Янь постоянно придиралась к ней, и не стоило думать, что Ся Сяолань этого не замечала.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
