Обычные сплетни и пересуды Нье Вэйго всегда мог подавить.
Но на этот раз всё случилось как раз тогда, когда в Цзяньчэне проходил симпозиум. Кому из коллег по отрасли, участвовавших в нем, не досталась листовка с описанием «героических подвигов» Нье Вэйго?
Нельзя сказать, что написанное в листовках было чистой правдой.
То, что он присваивал чужие работы — ладно, но история о том, как он увел чью-то невесту, была чистым вымыслом!
Если работа пропала, ее можно перерисовать, но за уведенную женщину с ним бы точно стали драться не на жизнь, а на смерть.
Нье Вэйго, может, и хотел бы так поступить, но ведь не сделал же! В этом его совершенно зря оклеветали!
Однако простые люди обожают сплетни, особенно новости о чужих интрижках. Об этом судачили с упоением, и слухи распространялись куда быстрее, чем новости о том, что он крадет работы новичков в проектном институте.
Из-за листовок, разбросанных по всему городу, Нье Вэйго потерпел сокрушительное фиаско.
Ему позвонил покровитель и велел забыть о должности директора института, заодно предупредив, что инцидент с листовками имел крайне негативные последствия и «сверху» пришлют комиссию для его проверки.
Покровитель даже сказал, чтобы они больше не связывались друг с другом, и Нье Вэйго заподозрил, что его песенка спета.
Раньше на него тоже писали анонимные доносы, но ни один из них не смог пошатнуть его положение.
На этот раз… на этот раз всё было иначе!
— Ся Сяолань! Нин Яньфань!
Нье Вэйго проскрежетал зубами.
В полиции сказали, что улик нет, но он подозревал именно их двоих.
Ся Сяолань одна бы не справилась, но ведь был еще Нин Яньфань!
Нье Вэйго рухнул на диван, его бросало то в жар, то в холод — эти симптомы в народе называли «лихорадкой».
Нет, нет, он еще не конченый человек, с комиссией еще можно договориться!
Нье Вэйго велел жене достать все сберегательные книжки, про себя яростно решив: кто бы его ни подставил, он не позволит им добиться своего!
…
— Нье Вэйго конец.
В гостинице Нин Сюэ собирала вещи, а Нин Яньфань вынес этот вердикт.
Нье Вэйго подозревал, что листовки разослал Нин Яньфань, но разве сам Нин Яньфань не знал, делал он это или нет?
Если это был не он, то оставался только один человек, способный на такое — Ся Сяолань!
Хоть он и не понимал, как ей это удалось, но использовать старый метод самого Нье Вэйго — устраивать публичную травлю — чтобы отомстить ему же, было гениальным ходом.
Сюй Юэцзинь всё еще пребывал в недоумении:
— Какое своевременное возмездие настигло Нье Вэйго! Впрочем, такому подлецу давно пора было уйти. Из-за него в архитектурном институте провинции Хубэй столько новичков не могли пробиться. Талант не имел значения. Нье Вэйго — настоящая опухоль, пиявка-кровопийца на теле нашего института!
В те времена работу распределяло государство: в какое подразделение попал после выпуска, там, скорее всего, и проработаешь всю жизнь.
Не у всех были связи, чтобы перевестись, и Нье Вэйго этим пользовался, выбирая мишенями новичков без связей.
Все эти годы ходили смутные слухи, но они оставались лишь слухами; внутренние расследования в институте проводились спустя рукава, и Нье Вэйго становился всё наглее. Но на этот раз всё иначе: листовки разлетелись по всему Цзяньчэну, наверху собираются создать следственную группу, и если хотя бы половина написанного подтвердится, Нье Вэйго не поздоровится.
Сюй Юэцзиню и в голову не пришло винить Ся Сяолань, он просто считал, что час расплаты для Нье Вэйго настал как нельзя кстати.
Нин Яньфань и Нин Сюэ догадывались, чьих это рук дело, но говорить Сюй Юэцзиню не стали.
Тот был слишком простодушен и вряд ли смог бы удержать это в тайне.
— Человек делает, а Небо видит. Все слишком устали и напуганы потрясениями прошлых лет, до сих пор живут в вечном страхе. Никто не хочет сам навлекать на себя беду, иначе разве Нье Вэйго осмелел бы до такой степени? — сокрушался Нин Яньфань.
В те смутные годы за счастье было просто уцелеть самому и уберечь семью, какая уж тут истина или справедливость.
Когда сам находишься в опасности, не до того, чтобы заступаться за других.
Взять хотя бы Мао Каншаня: когда-то он был таким громогласным и вспыльчивым, что его прозвали «Мао-пушка», но после нескольких лет в «коровнике» от его буйного нрава не осталось и следа. Теперь это просто вечно дремлющий старик!
Все боятся проблем, боятся навлечь на себя неприятности и предпочитают закрывать глаза.
Но Ся Сяолань — как новорожденный теленок, что не боится тигра. Видимо, память о тех потрясениях не оставила в её душе глубокого следа из-за возраста и происхождения. Она готова пробить брешь в самом небе… Смелая и расчетливая, обладающая и отвагой, и умом — Нин Яньфаню оставалось только признать её превосходство.
Вечером Ся Сяолань и Чжоу Чэн возвращались в гостиницу после ужина и столкнулись в коридоре с Нин Яньфанем.
— Господин Нин, я должна еще раз официально поблагодарить вас. Без вашей рекомендации я бы не попала на этот симпозиум. Хоть он и длился всего три дня, я узнала очень многое.
Нин Яньфань кивнул:
— Это мне стоит поблагодарить тебя за симпозиум. Ты привнесла в него свежее вдохновение и перемены.
Лишние слова были не нужны.
Ся Сяолань действительно извлекла большую пользу: она заявила о себе в архитектурных кругах, снискала расположение мэтров и даже заполучила немало контактов под предлогом профессиональных консультаций.
Нин Яньфань же благодарил ее за то, что она помогла избавиться от «злокачественной опухоли».
Чжоу Чэн тоже вежливо обратился к нему «господин Нин» и поблагодарил за заботу о Сяо Лань.
Он стоял прямо, словно копье, и Нин Яньфань невольно одобрительно кивнул:
— Вы оба должны беречь друг друга. Ты должен поддерживать Ся Сяолань в её учебе и работе. С тем талантом, который она проявляет сейчас, было бы преступлением запереть её дома в качестве домохозяйки.
— Ну что вы, Сяо Лань так талантлива, я только рад этому. Я полностью поддерживаю её стремление строить карьеру, — заверил Чжоу Чэн, ударив себя кулаком в грудь.
С самого начала знакомства с Ся Сяолань Чжоу Чэн понимал, что она не из тех женщин, что готовы довольствоваться ролью домохозяйки.
Будь у неё такой характер, Чжоу Чэн, возможно, и не полюбил бы её так сильно.
Если мужчина хочет добиться успеха, разве женщина не может стремиться к тому же в своей профессии?
Пять лет учебы на архитектурном факультете, столько трудов ради профессиональных знаний — неужели всё это только ради того, чтобы после выпуска стать его «верной помощницей» в быту?
Чжоу Чэн даже думать об этом не смел. Он обожал проводить с ней каждую минуту, но не хотел, чтобы его жена ради этой близости отказалась от своих амбиций и чахла от тоски. В глубине души Чжоу Чэн прекрасно понимал: если заставить Сяо Лань выбирать между ним и карьерой, она наверняка выберет карьеру!
Проводив Нин Яньфаня, Чжоу Чэн выглядел немного приунывшим.
Ся Сяолань заметила перемену в его настроении:
— Что с тобой? Господин Нин сказал это, скорее всего, из уважения к бабушке Юй, без всякого злого умысла. Мы-то с тобой знаем правду, я уверена, что ты не такой человек, а беспокойство господина Нина — это просто излишняя предосторожность!
Чжоу Чэн смутился:
— Я радуюсь, когда тебя хвалят, с чего бы мне злиться? Просто я одновременно и горжусь тобой, и переживаю. Боюсь, что в будущем не смогу быть таким же выдающимся, как ты, и стану для тебя обузой.
Ся Сяолань с сомнением посмотрела на него:
— Ты точно мой Чжоу Чэн? Тебя никто не подменил? Мой мужчина никогда бы не сказал таких неуверенных слов!
Маленькая печаль Чжоу Чэна мгновенно развеялась после слов Ся Сяолань.
— Раз ты так говоришь, как я могу тебя разочаровать? Сяо Лань, вот увидишь!
До окончания учебы в сухопутной академии оставалось чуть больше года, и Чжоу Чэн был уверен, что сможет совершить стремительный взлет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
