— В следующем году на летних каникулах, если я тоже захочу поехать в Специальный район, не слишком ли это обременит Кан Вэя…
Эта мысль промелькнула в голове Шань Юйцзюнь.
Ян Юнхун смогла поехать, потому что была в хороших отношениях с Ся Сяолань.
Шань Юйцзюнь училась на другом факультете и курсе, так что, естественно, не была так близка с Ся Сяолань.
Будучи студенткой инженерно-строительного факультета, она очень стремилась попасть в Пэнчэн, где стройка кипела повсюду. Цель Шань Юйцзюнь определенно отличалась от цели Ян Юнхун.
Шань Юйцзюнь не нуждалась в деньгах.
А вот Ян Юнхун они были необходимы.
Пока Шань Юйцзюнь читала письма в Пекине, Ян Юнхун в Пэнчэне ждала выдачи жалованья.
Ей с братом, Ян Цзе, не хватило всего пары дней до полного месяца работы в Пэнчэне, но начало месяца в «Юаньхуэй» было временем выдачи зарплаты, так что доля Ян Юнхун и Ян Цзе была учтена.
«Юаньхуэй» уже была не той, что прежде: фирма обзавелась несколькими офисными помещениями, в одном из которых выделили место под бухгалтерию.
Ян Юнхун стояла перед бухгалтерией.
Перед ней в очереди было много рабочих, каждый сжимал в руке листок с отметками о том, сколько дней он отработал в прошлом месяце.
Писать им самим ничего не требовалось: даты были напечатаны заранее, нужно было лишь поставить пометку в таблице. И, конечно, на листке должна была стоять печать компании.
Хлопотно, конечно, зато всё прозрачно.
Тем, кто не работал, лишнего не платили, но и тех, кто вкалывал, не обделяли. Благодаря этой системе при расчётах в «Юаньхуэй» никогда не было ссор и взаимных претензий.
Кто больше работал, тот больше получал — никто не чувствовал себя обиженным.
Ян Цзе стоял в очереди впереди сестры. В его таблице было проставлено двадцать восемь «галочек» и стояло двадцать восемь ярко-красных маленьких печатей.
Тут уж не ошибешься.
— Я получу триста шестьдесят четыре юаня?
Стоявший впереди рабочий рассмеялся:
— Раскатал губу! Ты думаешь, босс выплатит тебе всё сразу, а ты сбежишь, даже не попрощавшись? У нас тут удерживают половину зарплаты. Каждый месяц получаешь половину, а остальное выдают разом в конце года!
— С чего бы мне убегать! — невольно возразил Ян Цзе.
Он же не дурак. Нашёл такую отличную работу по протекции старшей сестры Сяо Лань, где в месяц можно заработать триста-четыреста юаней — только больной решит отсюда сбежать!
Рабочий впереди проявил нетерпение:
— Везде такие правила. Хочешь уволиться — предупреждай за месяц. Пока работаешь с Юн-гэ, каждый месяц получаешь половину, а в конце года всё выплачивают до копейки. В других местах вообще подолгу не платят. Если кому дома деньги срочно понадобятся, приходится все пороги у босса оббивать, чтобы хоть что-то авансом выпросить… А если в деревне кто заболеет, или детям в школу, или на удобрения — хоть ложись да помирай.
Так что в «Юаньхуэй» всё было по-честному. Даже на госпредприятиях случались задержки зарплаты.
Ян Цзе промолчал.
Ян Юнхун подумала, что он переживает из-за денег, и хлопнула его по плечу:
— О чём задумался? Никуда твои деньги не денутся!
Ян Цзе не ответил.
Когда он уезжал, то обещал заработать на свадьбу, но родители ему явно не поверили. Вот уже и август наступил. Если не отправить часть денег сейчас, как старики успокоятся?
Ян Цзе боялся, что родителям придётся унижаться, занимая в долг, а еще больше боялся, что они пойдут сдавать кровь ради денег.
Он шепотом поделился своими страхами. Ян Юнхун тоже помрачнела:
— Даже если выдадут только половину, на двоих выйдет двести юаней. Получим и сразу отправим домой. Я напишу письмо и объясню, что к октябрю мы точно соберем тебе всю сумму на свадьбу!
Пока идет работа, компания обеспечивает трехразовое питание.
Ян Юнхун рассудила, что в следующем месяце они могут вообще не тратиться и не оставлять денег при себе.
При этой мысли она невольно потрогала свои волосы.
Короткая стрижка — это всё-таки хорошо. Никакой мороки с мытьем. На шампуни ей было жалко денег, а так — намылила голову хозяйственным мылом, потерла хорошенько, сполоснула водой, и готово.
Ян Юнхун при этой мысли даже смогла улыбнуться — вот уж воистину неунывающий человек.
Оптимизм сестры передался и Ян Цзе.
Больше они не разговаривали, медленно продвигаясь вместе с очередью.
Наконец подошел черед Ян Цзе. Он зашел в бухгалтерию и через несколько минут вышел с растерянным лицом.
— Сколько дали? Сто восемьдесят два?
Ян Цзе покачал головой:
— Сказали, что у меня еще пять дней сверхурочных. Оказывается, всё, что после восьми вечера, считается переработкой. За час платят по два юаня, и эти деньги выплачивают ежемесячно полностью. Сестра, я получил двести двадцать юаней!
Улыбка Ян Юнхун стала еще шире.
Даже если она сама получит меньше, денег Ян Цзе хватило на то, о чем они только что договаривались.
Ян Юнхун зашла внутрь. Лю Юн сидел за столом, Ли Дунлян стоял рядом.
— Сяо Ян, потрудилась ты в этом месяце на славу!
Лю Юн считал, что друзья Сяолань — хорошие ребята: трудностей не боятся, да еще и Ли Дунляну помогают.
Ян Юнхун открыто улыбнулась:
— Пока здесь нет посторонних, я всё же назову вас дядей. Спасибо, что наняли нас с братом, вы очень выручили нашу семью!
Помощь есть помощь. Зачем скрывать благодарность за оказанную услугу? Ян Юнхун не любила пустых церемоний.
Лю Юн лично протянул ей конверт.
— Здесь двести юаней. Менеджер Ли сказал, что ты ему здорово подсобила. Дядя хотел бы платить тебе больше. Ты девчонка образованная, старательная, прямо создана для этой работы… Ох, ну и не мастер я говорить! Вот закончишь университет, ждет тебя большое будущее, так что не обессудь, что сейчас платим немного!
У Лю Юна из настоящих студентов сейчас был только Гун Ян.
Гун Ян вместе с премиями получал по восемьсот-девятьсот юаней, поэтому Лю Юн считал зарплату Ян Юнхун невысокой.
Ян Юнхун замерла, не зная, куда деть руки.
— Двести юаней — это слишком много, больше, чем я ожидала. Дядя, не нужно так опекать меня, я должна получать ровно столько, сколько заработала.
Стоило ли брать эти деньги?
Когда-то в комнате 307 во время ночных посиделок Ян Юнхун мечтала о том, чтобы после выпуска поскорее получить трудовой разряд и когда-нибудь дорасти до зарплаты в двести юаней. Тогда ей казалось, что этого будет достаточно.
Но приехав в Пэнчэн, она поняла, что планку занизила.
Здесь заработать двести юаней в месяц было не так уж сложно. Если у тебя есть силы, навыки или образование — хотя бы что-то одно из этого на высоком уровне — можно рассчитывать на приличные деньги.
Но всё же она приехала сюда на подработку.
Особых навыков нет, а образование… Ну, какое там образование у недоучки-студентки?
Пока Ян Юнхун раздумывала, Лю Юн вздохнул с облегчением:
— А я-то боялся, что тебе покажется мало. Сейчас выдаем только половину, остальное получишь перед отъездом. В «Юаньхуэй» теперь такие правила для порядка. Но у тебя ситуация особая, если понадобятся деньги авансом — только скажи…
Лю Юн продолжал что-то говорить, но Ян Юнхун услышала только одну фразу: «выдаем только половину»?
Как это — половина?!
Получается, Лю Юн назначил ей четыреста юаней в месяц?
Глаза Ян Юнхун повлажнели.
— Дядя Лю, я же просто на побегушках у менеджера Ли. За четыреста юаней можно нанять десятерых таких, как я. Вы…
Ей стало неловко оставаться здесь. Неужели она просто пользуется добротой дяди Сяолань?
Лю Юн удивился:
— Сяо Ян, ты недооцениваешь себя. Я плачу тебе четыреста юаней не из-за Сяолань… Ты знаешь, сколько пользы принесла за этот месяц? Один раз ты заметила ошибку в расходе материалов и сэкономила мне десятки тысяч. Толковые студенты в Пэнчэне должны цениться именно так. Ты не чета обычным рабочим. Мастерство можно заменить, а вот это — нет.
Лю Юн постучал пальцем по голове.
Мозги человека, сумевшего поступить в Хуацин, работали как надо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
