Фань Чанъюй чувствовала, как у неё подёргивается висок. Она толкнула дверь и вошла:
— Нин-нян.
— Сестра… сестра. — Чаннин, которая мгновение назад вела себя крайне заносчиво, тут же со смиренным видом сникла. Её глаза-виноградинки забегали, она не смела взглянуть на Фань Чанъюй.
Се Чжэн вошёл следом за ней. На его губах играла едва заметная усмешка. Увидев в комнате мальчика в атласной куртке, он на мгновение замер и спросил:
— Чей это ребёнок?
У мальчика были пухлые детские щёки, на вид ему было не больше пяти-шести лет. Его глаза были большими и круглыми, а их уголки слегка опущены, как у щенка. Его одежда была расшита золотыми нитями, а на маленьком поясе красовались драгоценные камни.
Стоя рядом с Чаннин, он выглядел простодушным и честным, вылитый глуповатый сынок богатого землевладельца.
Услышав вопрос Се Чжэна, он выпятил грудку и произнёс:
— Все эти дома принадлежат моей семье.
Фань Чанъюй вспомнила, как повар Ли говорил ей, что у Юй Цяньцянь есть ребёнок. Этот мальчик утверждает, что все эти дома его…
Едва эта догадка промелькнула у неё в голове, как со двора послышался голос управляющей:
— Сяогунцзы, куда вы спрятались?
Ребёнок крикнул в ответ:
— Фан-момо, я здесь.
Услышав голос, управляющая быстро нашла их:
— Сяогунцзы, зачем же вы сюда спрятались, я всё обыскала… — Увидев Фань Чанъюй и Се Чжэна, она с извиняющимся видом произнесла: — Сяогунцзы ещё мал и случайно забрёл в ваши покои. Я прошу у вас прощения от его имени.
Фань Чанъюй ответила, что всё в порядке, и спросила:
— Это ребёнок Юй-чжангуй?
Управляющая с улыбкой подтвердила это. Фань Чанъюй узнала от неё, что мальчика зовут Юй Бао-эр, а в Исянлоу его называют Бао-гэ-эр.
Насколько помнила Фань Чанъюй, в семьях с достатком детям обычно давали благозвучные, «образованные» имена. То, что Юй Цяньцянь назвала сына просто Бао-эр, её действительно удивило. Но вспомнив характер Юй Цяньцянь, она вдруг почувствовала, что это вполне в рамках разумного.
Все вместе они направились в главный зал Исянлоу. По дороге Чаннин снова расхрабрилась и время от времени переругивалась с Юй Бао-эром. Се Чжэн шёл последним. Глядя в спину Юй Бао-эру, он нахмурился, а его взгляд стал мрачным и нечитаемым.
В главном зале Юй Цяньцянь, узнав, что Юй Бао-эр, играя в прятки, забрался в комнату Фань Чанъюй и её спутников, не знала, плакать ей или смеяться.
Расспрашивая сына об уроках, она увидела Чаннин и между делом спросила Фань Чанъюй:
— Начала ли Нин-нян обучение? Если нет, можешь присылать её ко мне. Я наняла учителя для Бао-эра. Учить одного или нескольких — разницы нет. Работники нашего заведения, у кого есть дети, тоже присылают их учиться вместе. Мы не ждём, что в будущем они сдадут экзамены на звание чжуанъюаня (чжуанъюань), но знать грамоту — это хорошо.
Уважение Фань Чанъюй к Юй Цяньцянь возросло ещё больше. Идея ей понравилась, но путь от посёлка до уездного города был неблизким, а Чаннин была ещё мала. Если отдавать её на учёбу к Юй Цяньцянь, кто-то должен был привозить и забирать её утром и вечером. К тому же Фань Чанъюй не была работницей Исянлоу и уже получила от Юй Цяньцянь немало милостей. Принимать такое благодеяние как должное было нельзя.
Она ответила:
— Благодарю за доброту, чжангуй. Она уже выучила несколько иероглифов со своим цзефу, но это нельзя назвать полноценным обучением. Она ещё мала и к тому же боится учиться. Подождём, пока она подрастёт.
Чаннин тут же вставила:
— Нин-нян уже умеет писать своё имя! — С этими словами она принялась водить палочками в воздухе: — Дерево, крест, дерево, большой — Фань!
Юй Цяньцянь рассмеялась и похвалила:
— Какая Нин-нян умница. — Затем она перевела взгляд на Фань Чанъюй и с легкой иронией добавила: — Я и забыла, что у тебя дома есть муж, чей талант равен восьми доу (доу, единица измерения), зачем же Нин-нян чужие учителя.
Фань Чанъюй сказала те слова лишь для того, чтобы вежливо отклонить предложение Юй Цяньцянь. Услышав шутку в свой адрес, она лишь улыбнулась и промолчала. Се Чжэн взглянул на неё, но тоже ничего не сказал.
Юй Цяньцянь перевела разговор на другое:
— Лавку рядом с моим заведением я могу сдать тебе в долгосрочную аренду. Если ты не сможешь разорваться, я могу попросить своих работников помочь тебе с продажей лужоу. Другие арендаторы либо платят аренду за год вперёд, либо отдают мне двадцать процентов прибыли. Если надумаешь, я могу снизить плату.
Фань Чанъюй сегодня воочию убедилась, насколько бойко идёт торговля в лавках возле Исянлоу. Она произнесла:
— Чжангуй слишком добра ко мне.
Эти слова заставили всех работников Исянлоу рассмеяться. Счетовод сказал:
— Наша чжангуй — душа Бодхисаттвы1, она ко всем работникам добра. Фань-нянцзы, не стесняйтесь.
Юй Цяньцянь добавила:
— Я выбираю друзей по первому впечатлению. Как только я тебя увидела, мне сразу пришёлся по душе твой характер. Не скромничай, просто скажи, согласна ли ты занять место в Исянлоу?
Фань Чанъюй ответила:
— Согласна. Аренду снижать не нужно. Но я действительно не смогу сама присматривать за лавкой. Если я воспользуюсь помощью ваших людей, то буду платить им отдельно.
Юй Цяньцянь с улыбкой спросила работников:
— Все слышали? Кто хочет подзаработать, выходите сейчас, чтобы Фань-лаобань запомнила вас в лицо.
Услышав обращение «Фань-лаобань», Фань Чанъюй смутилась, но в то же время испытала необычное чувство. В отличие от жителей посёлка, которые звали её просто Чанъюй, теперь у неё появился иной статус. Новое звание было словно маленькая лодка. Пусть сейчас она лишь качалась на волнах, но в один день она может стать судном, которое умчит её к далёким берегам.
Работники заведения какое-то время шептались, и вскоре вперед вышла бойкая женщина:
— Я готова продавать лужоу в лавке.
Фань Чанъюй запомнила её. Раньше та, кажется, принимала гостей-женщин, работала чётко, а её речи были сладкими.
Юй Цяньцянь сказала:
— Эту девушку зовут Фулин. В детстве её продали в служанки, но она сама накопила денег, чтобы выкупить себя, и пришла ко мне, когда я набирала людей. Она сообразительная, что скажешь?
Фань Чанъюй кивнула:
— Пусть будет она.
Фулин была не промах и тут же подлизалась:
— Благодарю, чжангуй. В будущем прошу Фань-лаобань присматривать за мной.
Юй Цяньцянь, смеясь, указала на неё Фань Чанъюй:
— Посмотри, какая острая на язык.
Фань Чанъюй тоже не смогла сдержать улыбки.
После еды Фань Чанъюй попрощалась с Юй Цяньцянь. Лавка в лучшем месте города была арендована, и теперь нужно было постоянно поставлять туда лужоу. Ей нужно было вернуться и всё обдумать: нанять повозку или купить собственную воловью повозку, к тому же ещё оставался заказ на копчёное мясо для уездной школы, которое нужно было доставить пан чжангую этим же вечером.
Юй Бао-эр вместе с матерью провожал Фань Чанъюй и её спутников до дверей заведения. Пока взрослые разговаривали, у детей была своя беседа.
Юй Бао-эр сказал Чаннин:
— Когда придёшь в следующий раз, я отведу тебя в свой кабинет. Там столько книг! А ещё есть глиняные фигурки, резьба по дереву, украшения из кораллов… Такая красота!
Чаннин крепко сжала край одежды Фань Чанъюй, поджала губы, и её маленькая головка лихорадочно заработала. Наконец она придумала, чем похвастаться в ответ:
— А когда ты придёшь ко мне, я покажу тебе ножи моей сестры, которыми она забивает свиней! Их там больше десятка, больших и маленьких! Если повезёт, я даже разрешу тебе посмотреть, как сестра режет свинью! Ты когда-нибудь видел, как убивают свиней?
Юй Бао-эр покачал головой, и в его глазах читалась явная зависть.
Чаннин замахала руками, показывая:
— Моя сестра может вырубить свинью одним ударом ладони!
Фань Чанъюй:
— …
Под потрясёнными взглядами Юй Цяньцянь и её сына она поспешно кашлянула:
— Нин-нян, идём.
Только тогда Чаннин мелкими шажками последовала за ней, однако она выпятила грудь и задрала голову, словно победивший в драке петух.
Хотя Фань Чанъюй изо всех сил старалась сохранять невозмутимое лицо, её уши покраснели. Она была готова сквозь землю провалиться.
Се Чжэн краем глаза заметил состояние сестёр, и на его губах вновь появилась едва уловимая улыбка.
Когда они втроём возвращались в посёлок на воловьей повозке, Фань Чанъюй всё не переставала сокрушаться о том, какой хороший человек Юй Цяньцянь.
Се Чжэн лишь пренебрежительно хмыкнул.
Фань Чанъюй нахмурилась и спросила:
— Разве я в чём-то не права?
Се Чжэн равнодушно поднял глаза:
— Тебя продадут, а ты ещё и бросишься помогать им деньги считать.
Фань Чанъюй с недовольством ответила:
— Юй-чжангуй — прекрасный человек, с чего бы тебе её чернить?
Се Чжэн беспощадно произнёс:
— Тогда и ты не забывай, что она — торговец. Ты ведёшь с ней дела, но не получила от неё особой выгоды, а теперь только и делаешь, что чувствуешь к ней благодарность и несёшь её милость на голове2.
Его взгляд стал холоднее:
— Тебе, боюсь, за всю жизнь не научиться этим её методам скупать сердца людей3.
Фань Чанъюй очень нравилась Юй Цяньцянь. Услышав, как Се Чжэн отзывается о ней, она тут же раздосадовалась:
— Почему ты вечно думаешь о людях только плохое? Управляющая Юй и вправду во многом мне помогла…
Се Чжэн прервал её:
— В чём она тебе помогла?
- Душа Бодхисаттвы (菩萨心肠, púsà xīncháng) — человек, обладающий милосердным сердцем. ↩︎
- Чувствовать благодарность и нести милость на голове (感恩戴德, gǎn ēn dài dé) — быть преисполненным глубокой признательности за оказанные благодеяния. ↩︎
- Скупать сердца людей (收买人心, shōu mǎi rén xīn) — завоёвывать расположение людей, используя различные уловки или выгоду. ↩︎
