В марте, когда весеннее солнце наконец принесло долгожданное тепло, настал тот самый день, которого Каннин ждала всем сердцем.
Нежно-розовое платье, которое она так долго и придирчиво выбирала, ей надеть не позволили. С надутыми губами Каннин облачилась в тяжелые пятислойные парадные одежды и принялась упрашивать Шу-гуйфэй нарисовать ей на лбу изящный цветок-хуадянь.
— Матушка, что не так? — окликнула Каннин застывшую в оцепенении Шу-гуйфэй. Решив, что в её облике есть какой-то изъян, она посмотрела в зеркало: — Вроде бы всё красиво. Матушка, на что ты так пристально смотришь?
— Ни на что… Просто одна моя старая подруга тоже очень любила рисовать узоры между бровей.
Каннин догадалась, что матушка говорит о покойной императрице, она видела её портрет во дворце Фэнци. Но понимая, что матери тяжело ворошить прошлое, она благоразумно не стала расспрашивать.
Каннин смирно ожидала своей очереди снаружи дворца Дикунь. Услышав зычный голос церемониймейстера, она, поддерживаемая под руки придворными дамами, чинно вошла в залу. Все присутствующие дамы-нэйминфу1 уже заняли свои места и стояли по обе стороны, смиренно склонив головы.
На самом деле их набралось всего четыре или пять человек. Каннин слышала, что прежде благородных дам насчитывалось больше десятка, но после кончины императрицы всех наложниц, так и не познавших государевой милости, выслали из дворца, а оставшихся повысили в рангах и распределили по покоям.
Приблизившись к почетному месту, Каннин опустилась на оба колена, сложила ладони вместе, подняла их к самым бровям и совершила глубокий земной поклон. Поднявшись, она повторила это вновь, совершив положенное троекратное челобитье.
Поскольку императрицы во дворце больше не было, Каннин медленно поднялась по ступеням из белого нефрита к стоявшей у главного престола Шу-гуйфэй и вновь склонилась в поклоне. Матушка бережно уложила её волосы в высокую прическу, закрепив её позолоченной шпилькой-цзань с узором из разноцветной смальты и восьми драгоценностей, после чего помогла дочери подняться и повернуться лицом к собравшимся придворным дамам.
Церемония завершилась.
Вернувшись в свои покои, Каннин без сил повалилась на постель. Прикрыв глаза, она лихорадочно соображала, под каким бы еще предлогом наведаться к Чжу Жуну.
— Ваше Высочество… — тихо позвала служанка. Каннин лениво промычала в ответ, ожидая продолжения. — Откройте, пожалуйста, глаза.
— Что еще там? — Каннин неохотно приоткрыла веки и повернула голову туда, куда указывала служанка. — Чжан… Чжан Чэнхань?!
Она пулей подскочила с кровати и бросилась к стоявшему у дверей юноше, не веря собственным глазам:
— Когда ты вернулся? Как тебе жилось эти годы на границе? Тебя там никто не обижал? Почему ты так исхудал и загорел?
— Я вернулся сегодня, — ответил Чжан Чэнхань. — Ходил засвидетельствовать почтение отцу-императору. Как ни спешил, а на твой обряд совершеннолетия всё же опоздал… Эти годы на границе прошли хорошо, меня никто не обижал. — Он с мягкой улыбкой посмотрел на крепко обнимавшую его сестру: — Сестра, если ты расплачешься и размажешь тушь по лицу, то станешь совсем некрасивой.
— И вовсе я не плачу! — буркнула Каннин, уткнувшись лицом в его дорожные одежды. Голос её, однако, заметно дрожал.
Когда Чэнхань покидал дворец, он был ниже Каннин, а теперь перерос её больше чем на целую голову. Он и раньше не отличался плотным сложением, а сейчас и вовсе казался живыми мощами — одни только кости под тканью халата.
«И как только у отца-императора поднялась рука отослать его! — с горечью подумала Каннин. — Чэнхань ведь с самого рождения был слаб здоровьем, а его сослали в суровые земли за Стену на столько лет. Будь жива матушка-императрица, она бы этого так не оставила».
После возвращения Чэнханя Каннин ни на шаг не отступала от него. Куда бы он ни шел, она послушным хвостиком следовала за ним, совсем как в детстве.
Однажды, когда Каннин и Чэнхань вместе отправились выразить почтение императору Чжан Цзинсину в его покои во дворце Цяньмин, там оказался и Чжу Жун. Лицо молодого чиновника было мрачнее тучи, судя по всему, они обсуждали крайне важные государственные дела, и Каннин, сообразив, что сейчас не время путаться под ногами, поспешила уйти.
Евнух Цюань на этот раз вопреки обыкновению не позволил ей дожидаться у дверей. Должно быть, разговор действительно шел о делах государственной важности, не предназначенных для ушей юной гунчжу.
Вернувшись к себе, Каннин спросила у Шу-гуйфэй, не случилось ли какой беды. Благородная супруга нахмурилась и негромко произнесла:
— Доходят слухи, что девять племен симаней2 заключили союз и собираются пойти войной на Великую Ци.
«Опять?» — мысленно ахнула Каннин.
Эти степные кочевники вечно искали повод для смуты. Проведав о кончине старого генерала Чжао и рассудив, что без прославленного полководца армия Чжао уже не имеет прежней грозной силы, они вновь решили заявить свои права на приграничные земли.
В последующие дни атмосфера во дворце сделалась удушающей и тяжелой. Все ходили словно по тонкому льду, даже Чэнхань вечно хмурился и ни разу не улыбнулся. Пару раз Каннин мельком видела Чжу Жуна — тот тоже выглядел крайне озабоченным, и гунчжу, застыв в отдалении, так и не решилась подойти к нему.
Но Чжу Жун неожиданно подошел сам. Чинно поклонившись, он мягким голосом посоветовал ей в ближайшее время держаться подальше от дворца Цяньмин, а на прощание преподнес ей сверток с лакомством мейхуасу3, которое купил в городе.
Спустя полмесяца тихим весенним вечером Каннин бездельничала в саду своего дворца Линлун, лениво развалившись на кушетке и разглядывая далекие звезды. Вдруг, вопреки всем правилам и обычаям, в ее обитель пожаловал сам император Чжан Цзинсин.
Услышав зычный выкрик дежурного евнуха, возвещающий о прибытии государя, Каннин от неожиданности кубарем скатилась на землю. Кое-как поднявшись, она поспешно склонилась в глубоком поклоне.
Отец-император, вопреки её опасениям, пребывал в благодушном настроении. Он даже ласково потрепал дочь по макушке и милостиво разрешил подняться.
Когда дворцовые слуги подали чай, Каннин притихла и послушно уселась в сторонке.
На её памяти это был чуть ли не первый случай, когда Чжан Цзинсин лично пожаловал во внутренний дворец. Если бы не её собственное существование и наличие младшего брата, она всерьез заподозрила бы, что у отца-императора есть некие… изъяны по этой части. Впрочем, подобные дерзкие мысли она держала при себе, ей всё-таки хотелось еще пожить на этом свете.
Как оказалось, император пришел, чтобы подыскать Чжан Чэнханю достойную партию для отбора супруги. Он повелел Шу-гуйфэй отнестись к этому делу со всем усердием и обсудить выбор со старшей молодой госпожой из рода Чжао. Матушка покорно согласилась, после чего государь удалился.
Каннин собиралась обрадовать Чэнханя этой новостью на следующее же утро, но досадным образом проспала. Стоило ей открыть глаза, как служанки со страхом в голосе донесли: тайцзы Чэнхань в пух и прах рассорился с императором, и теперь его в наказание заставили стоять на коленях.
Каннин не поверила собственным ушам.
За те несколько лет, что они не виделись, её тихий братец явно обзавелся характером, раз посмел перечить самому императору!
Шу-гуйфэй удержала Каннин, которая уже порывалась бежать к дворцу Цяньмин, строго предупредив, что в это дело вмешиваться ни в коем случае нельзя. От разносившихся по дворцу сплетен служанок Каннин вскоре восстановила картину произошедшего: прознав, что государь вознамерился выбрать для него тайцзыфэй4, Чэнхань явился к отцу и прямо спросил, почему его лишают права выбора. С этого и начался спор.
В пылу ссоры Чэнхань неосторожно упомянул покойную матушку-императрицу, что привело государя в неописуемую ярость. Он выставил сына вон и велел стоять на коленях перед воротами дворца Фэнци.
- Нэйминфу (内命妇 / nèi mìng fù) — собирательное название для титулованных женщин императорского двора (наложниц различных рангов, принцесс и супруг принцев), имевших официальный статус, титул и государственное содержание.
↩︎ - Симани (西蛮 / xīmán) — буквально «западные варвары». Исторический китайский экзоним для собирательного обозначения некитайских кочевых и полукочевых племен, обитавших к западу от Срединной равнины.
↩︎ - Мейхуасу (梅花酥 / méihuā sū) — традиционное китайское пирожное из нежного слоеного теста, выполненное в форме пятилепесткового цветка цветущей сливы (мейхуа), обычно с начинкой из сладкой бобовой пасты.
↩︎ - Тайцзыфэй / Наследная принцесса (太子妃 / tàizǐfēi) — официальный титул законной супруги наследного принца (тайцзы).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
