Минчжу так честно ответила на её вопрос, что Чжао Синь, напротив, опешила, а на её лице отразилось лёгкое потрясение. Она-то думала, что Минчжу к её гэгэ хоть какие-то чувства да питает.
Обычно женщин, желающих броситься на шею её гэгэ, было много, словно караси, переправляющиеся через реку.
К тому же, когда её гэгэ не выходил из себя, он бывал весьма нежен.
Чжао Синь ещё пару раз взглянула на неё. Ей было немного жаль отводить взгляд от её лица, ведь она и вправду была необычайно красива. Хотя внешность её была яркой, выражение глаз казалось чище воды. Сглотнув, Чжао Синь спросила пониженным голосом:
— Ты всё ещё не можешь забыть Вэй-дажэня?
Никакой другой причины Чжао Синь пока придумать не могла.
Её гэгэ должен был относиться к Минчжу довольно хорошо. В еде и одежде он был крайне щепетилен.
Минчжу надолго затихла, не давая ответа.
Чжао Синь извинилась перед ней:
— Мне не следовало этого упоминать, не обижайся.
— Ничего, — Минчжу взяла чайник и попутно спросила: — Будешь цветочный чай?
Чжао Синь сейчас не хотелось пить, но, встретившись с её кроткими глазами, она не смогла отказать:
— Буду.
Минчжу налила ей чашку цветочного чая и, храня тишину, продолжила заниматься рукоделием.
Чжао Синь взяла чашку и сделала глоток. Аромат чая был нежным, а вкус сладковатым, очень приятным. Пока она смотрела на девушку, сидящую напротив, Минчжу нравилась ей всё больше и больше.
Чистая, словно белый лист бумаги. И ощущение от неё такое же, будто обдувает весенним ветром.
Её гэгэ умудрился спрятать такого прекрасного человека в заднем дворе, дав лишь статус наложницы. Это и вправду слишком несправедливо по отношению к ней.
Чжао Синь подперла подбородок обеими руками и, не отрываясь, уставилась на неё:
— Ты очень красивая.
Минчжу слегка покраснела то ли от солнца, то ли от этой прямой похвалы. Она подняла лицо и серьёзно посмотрела на неё:
— Ты тоже очень красивая.
Чжао Синь махнула рукой:
— Все презирают меня, говорят, что я слишком полная и всё ещё выгляжу как ребёнок.
Минчжу на мгновение замерла, затем нежным голосом произнесла:
— Не полная. В самый раз. Очень милая.
Чжао Синь обожала, когда её хвалили, её несуществующий хвост за спиной так и задрался. Она не выносила скуки, поэтому её глаза пару раз пробежались туда-сюда, и в конце концов она не удержалась и снова спросила:
— Тебе и вправду не нравится тайцзы? Тебе не нужно стесняться, я обязательно сохраню это в тайне.
Её гэгэ тоже был одним из первых красавцев в Цзинчэне.
Минчжу ножницами отрезала кончик нити на подошве туфли, а затем покачала головой, холодно и равнодушно бросив два слова:
— Да, правда.
Чжао Синь разочарованно откинулась назад. Она подумала, что жизнь с мужчиной, которого не любишь, наверняка несладкая. Чжао Синь ничем не могла ей помочь. Её гэгэ был неимоверно властным. Никто не мог вмешиваться в его дела или влиять на его решения. Если он хотел кого-то получить, то непременно добивался своего.
Чжао Синь тяжело вздохнула:
— Ты могла бы попытаться его полюбить.
Если нельзя сопротивляться, лучше попробовать смириться.
Минчжу улыбнулась ей, ничего не сказав. Она ведь тоже когда-то любила его, но разве не он её убил?
Закат постепенно догорал, и температура стала ниже, чем в полдень.
Чжао Синь неохотно попрощалась с ней, пообещав перед уходом, что завтра снова заглянет.
Минчжу чувствовала, что та, должно быть, ещё очень молода, наивна и оживлёна.
Чжао Синь, подобно ветру, выбежала из дворика, перескочила через порог, но вдруг резко остановилась. Повернув голову к мужчине, она тихо спросила:
— Гэгэ, когда ты пришёл? Почему не заходишь?
Чжао Ши холодно взглянул на неё и бросил:
— Только что.
Чжао Синь вздохнула с облегчением. К счастью, её гэгэ ничего не слышал, иначе ей пришёл бы конец.
В глазах Чжао Ши не было никаких эмоций:
— Идём.
Чжао Синь удивилась и указала рукой во двор:
— Ты не войдёшь?
Чжао Ши даже не взглянул внутрь:
— Я пришёл за тобой.
Чжао Синь проворчала:
— Зачем я тебе понадобилась?
Обычно, если она не доставляла хлопот, гэгэ никогда ею не интересовался.
Чжао Ши подал знак служанке рядом с ней, чтобы та отвела её в её комнату.
Если бы Чжао Синь не хотела видеться с Минчжу, она ни за что не осталась бы жить в холодной и полной правил резиденции наследного принца. Она пробыла бы здесь максимум семь дней и вернулась бы в императорский дворец.
Миновав крытую галерею и обогнув дорожку, выложенную галькой, они дошли до комнаты, которую Чжао Ши велел служанкам приготовить для неё.
Казалось, она заняла покои будущей тайцзыфэй.
Чжао Синь не удержалась и сказала:
— Может, лучше сменить комнату?
Чжао Ши усмехнулся:
— Разве можно обделить нежную принцессу?
Лицо Чжао Синь изменилось. Она поняла, что гэгэ издевается над её капризностью и привередливостью.
— Не обделишь, я могу спать вместе с Чжу-Чжу.
Она такая мягкая и ароматная, обнимать её во сне, должно быть, очень уютно.
Взгляд Чжао Ши похолодел:
— Даже не думай об этом.
Чжао Синь знала, что он не согласится. Надувшись, она уселась на стул и, перестав сердиться про себя, спросила:
— Гэгэ, почему ты на ней не женишься?
Характер мягкий, и личиком пригожа. Разве не было бы замечательно забрать её в дом и беречь как сокровище?
Чжао Ши ответил:
— Не лезь не в свои дела.
Получив нагоняй, Чжао Синь притихла, но в душе всё же была не согласна и, не смея говорить громко, пробормотала:
— Так тебе и надо, что Чжу-Чжу тебя не любит.
Чжао Ши метнул в её сторону холодный взгляд и приподнял бровь:
— Повтори погромче.
Чжао Синь замолчала и отвернулась, игнорируя его.
Устроив её, Чжао Ши тоже ушёл.
Минчжу почувствовала голод только после того, как закончила подшивать две пары подошв. Когда она оторвала взгляд от пламени свечи и посмотрела в окно, то обнаружила, что на улице уже давно глубокая ночь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
