Когда Шэнь Сяо выходил из павильона Ханюань, император Чжэнъюань как раз вызвал к себе Цуй Цзиньчжи.
Они разминулись у самого порога.
Чин Шэнь Сяо был ниже, поэтому он заговорил первым:
— Вице-министр Цуй.
Ростом они были почти одинаковы, но Шэнь Сяо казался суше и холоднее, а лицо Цуй Цзиньчжи из-за последних событий стало землисто-серым, он даже как будто ссутулился.
Перед Цуй Цзиньчжи Шэнь Сяо, несмотря на более низкий чин, выглядел победителем.
Цуй Цзиньчжи не ответил на приветствие и даже не удостоил его взглядом. Шэнь Сяо не рассердился и вышел из павильона.
Двери за его спиной плотно закрылись. Шэнь Сяо подумал про себя: «Его Величество крайне недоволен Цуй-шилан в качестве фума».
Он направился к воротам Даньфэн. По пути ему встретился младший евнух, которого император послал передать весть Пинъян-гунчжу. Евнух торопился и бежал вприпрыжку.
Когда Шэнь Сяо вышел за ворота Даньфэн, младший евнух уже передал послание. С него еще не сошел пот после беготни, но лицо сияло улыбкой, а в руках он взвешивал превосходную яшмовую подвеску. Похоже, весть была доброй, и он получил щедрую награду.
Шэнь Сяо не знал, что именно случилось, но и на его лице промелькнула тень улыбки: должно быть, она сейчас рада.
Он поднял глаза: в нескольких десятках шагов стояла большая черная повозка Пинъян-гунчжу — похоже, она собиралась вернуться в поместье.
К нему подошел шивэй:
— Шэнь-Дажэнь, Пинъян-гунчжу просит вас подойти.
*
Отодвинув занавеску, Ли Шу смотрела, как приближается Шэнь Сяо.
Путь от павильона Ханюань до ворот Даньфэн занял всего четверть часа, но Ли Шу казалось, что её чувства за это время взлетели от земли до небес — никогда ещё она не испытывала такого сильного волнения.
Она думала, что вечно будет томиться в огненной яме брака с Цуй Цзиньчжи, но внезапно отец-император дал своё согласие.
Слово Сына Неба нельзя просто так взять назад, иначе он потеряет доверие подданных. То, что отец изменил решение, было действительно непросто.
Сразу после её ухода из павильона Ханюань император принял Шэнь Сяо. Неужели это он повлиял на отца?
Шэнь Сяо подошел ближе и через окно повозки встретился с Ли Шу взглядом:
— Приветствую гунчжу.
Шэнь Сяо поднял взор и заметил в её волосах золотую шпильку-чай. Хотя украшение было простым, оно выглядело очень красиво. Ли Шу обладала холодной красотой и бесстрастным взглядом, ей очень шли золото и пышные украшения: она умела усмирить их напускной блеск, отчего выглядела ещё величественнее.
Внимательно посмотрев на неё, Шэнь Сяо вдруг невпопад заметил:
— У гунчжу прекрасное настроение.
Услышав это, Ли Шу невольно коснулась своего лица — ведь она не улыбалась.
Но на душе у неё и вправду было светло.
На фоне горечи радость всегда кажется больше. Только что она была в отчаянии, как отец подарил ей надежду, и эта надежда стала для неё бесценной.
Даже крупица любви от отца-императора казалась ей огромным благом. Лишённая этого тепла, она еще сильнее дорожила любым проявлением доброты.
Откажись она от развода с Цуй Цзиньчжи, она принесла бы отцу больше пользы. Но выбирая между властью и родственными узами, отец в итоге выбрал её, и она была глубоко тронута.
Ли Шу спросила:
— Неужели это так заметно?
Она считала себя скрытной натурой и полагала, что её чувства нелегко разгадать.
Но Шэнь Сяо был куда проницательнее других. Он кивнул:
— Глаза гунчжу улыбаются.
Ли Шу рассмеялась:
— Глаза улыбаются?
Её впервые описывали подобным образом. Обычно другие, щадя её чувства, не говорили, что в её глазах сверкают кинжалы.
Она взглянула на Шэнь Сяо: его суровое лицо оставалось бесстрастным, но Ли Шу почувствовала, что и он в добром расположении духа.
Тогда она решила не отставать:
— У Шэнь-Дажэня тоже хорошее настроение.
— У Шэнь-Дажэня глаза улыбаются.
Она слово в слово вернула ему его фразу.
Шэнь Сяо, сбитый с толку собственными словами, невольно усмехнулся. Смех зародился в глазах и разлился по всему лицу. Когда он улыбался, казалось, будто луна выходит из-за облаков.
Ли Шу тоже улыбнулась.
Странно, но рядом с Шэнь Сяо ей было на удивление легко смеяться, на душе становилось спокойно, хотя у него и было лицо Яньло.
Успокоившись, Ли Шу заговорила о деле:
— Шэнь-Дажэнь помог мне, а я до сих пор не поблагодарила тебя как следует. Если ты свободен, не окажешь ли честь разделить со мной скромную трапезу с вином?
Шэнь Сяо не стал отказываться и кивнул:
— Хорошо.
Повозка поехала впереди, паланкин — следом. Покинув ворота Даньфэн, они добрались до трактира «Сянькэлай», поднялись на третий этаж и вошли в кабинет «Цзиньюйгэ».
Служанки проводили Ли Шу внутрь, но Шэнь Сяо замер снаружи, на мгновение погрузившись в свои мысли.
Он был в «Цзиньюйгэ» в третий раз.
В первый раз он подал на неё жалобу, и она смотрела на него ледяным взглядом, учиняя допрос.
Во второй раз он спасался от старшей принцессы Каннин, и Ли Шу загнала его в тупик.
Звёзды сменили своё положение — кто бы мог подумать, что теперь всё будет иначе и они сядут за один стол. Шэнь Сяо снова почувствовал, что расстояние между ними стало совсем крошечным — казалось, протяни руку, и коснёшься её.
Ли Шу обернулась и, увидев, что Шэнь Сяо не заходит, догадалась, о чем он думает. Оба посещения «Цзиньюйгэ» не сулили ему ничего хорошего, и, выбрав это место, она невольно бередила его старые раны.
Ли Шу искренне хотела отблагодарить Шэнь Сяо и, втайне коря себя за неосмотрительность, поспешно сказала:
— Давай сегодня сменим обстановку и поедим в другом месте.
Она собралась выйти:
— Я помню, тут неподалеку есть неплохое заведение, туда часто заходит даже Аньлэ, хоть она и привередлива в еде.
Но Шэнь Сяо сделал шаг вперед и загородил ей путь у дверей:
— Не стоит, останемся здесь.
Ей нравился этот трактир, и ей не нужно было подстраиваться под него. Ему было достаточно того, что она о нем позаботилась.
Они сели за стол. Должно быть, распоряжение было дано заранее: подали блюда хуайянской кухни — супы и кушанья были легкими. Рука Ли Шу была ранена, она не могла держать палочки для еды, к тому же у неё совсем не было аппетита к пресной пище, поэтому она не съела ни кусочка.
Зато она ухитрилась зажать винный кубок между указательным и средним пальцами. Хун Ло поднесла кувшин «Шидунчунь» и наполнила его до краев. Ли Шу медленно пила вино.
- Звёзды сменили своё положение (斗转星移, dǒu zhuǎn xīng yí) — идиома, означающая значительные перемены, произошедшие с течением времени. ↩︎
- Шидунчунь (石冻春, shí dòng chūn) — старинный сорт вина. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
